Глава 12. Работа, милая работа
Утро наступило слишком быстро. Кажется, я только успела закрыть глаза, спасаясь от навязчивых мыслей о Хавьере под пледом с Мией, а солнце уже бесцеремонно лезло в окна нашей новой, пугающе просторной квартиры.
Сегодня нужно идти на работу. Ах, работа, милая работа... Снова ворчание мистера Берга, его вечное недовольство темпами печати, этот едкий, режущий нос запах краски и бумажная пыль, которая, кажется, забивается даже под кожу. Раньше я не жаловалась, но сейчас, глядя на всё это богатство вокруг, я всё чаще думаю о том, что пора что-то менять. Найти работу получше... Может быть, в галерее искусств или музее? Чтобы не пачкать руки в типографской саже, а окружать себя красотой. Может, когда-нибудь и мои картины будут висеть там, в золоченых рамах, а люди будут стоять рядом, затаив дыхание, и восхищаться каждой деталью.
Впервые за долгое время я чувствовала себя выспавшейся. Мама ушла раньше, оставив на холодильнике записку под магнитом в форме кленового листа:
«Оли, дорогая, завтрак на столе, обед в холодильнике. Я вернусь вечером в 5, не скучай. Люблю. — Мама»
Я прочитала это, и губ коснулась невольная улыбка. Мама была счастлива здесь, и это единственное, что оправдывало все мои страдания. Я подошла к столу и подняла крышку большого подноса. Господи, чего там только не было: кусок вчерашнего пирога, тарелка наваристого супа, каша... Но я просто смотрела на еду секунд десять, и мой желудок отозвался равнодушным молчанием. Аппетита не было совсем.
Я отодвинула поднос, подошла к холодильнику и достала сок. Налила его в свою самую любимую кружку. Она была особенной: белая снаружи с изящным принтом в виде черной лошади, а внутри глубокого, насыщенного цвета. Я всегда спорила с Мией, что это не просто фиолетовый, а какой-то «баклажановый рассвет» или «сумеречная искра», но для всех это был просто фиолетовый. Эту кружку папа привез мне из Китая, когда мне было двенадцать. С тех пор она мой талисман.
Допив сок, я бросила кружку в раковину, подхватила сумку и надела наушники. Включила свой самый любимый плейлист музыку, которая помогала отгородиться от шума большого города.
Щелкнул замок. Я вышла из квартиры, спустилась на этаж ниже, до четвертого, но внезапно меня пробрало странное беспокойство. Остановилась. Проверила ли я кран? Выключила ли свет в прихожей? Пришлось подняться обратно. Проверив, что всё в идеальном порядке, я снова пошла вниз. Сегодня не было желания ехать в лифте и поэтому я побежала по лестницам.
Я вышла из подъезда, щурясь от яркого ноябрьского солнца. Сделала всего пару шагов, намереваясь пойти к остановке, как вдруг...
Чья-то тяжелая рука мертвой хваткой вцепилась в моё плечо. Музыка в наушниках продолжала играть какую-то веселую мелодию, которая в секунду стала казаться издевательской. Сердце рухнуло куда-то в пятки. Я резко обернулась, готовая закричать, ударить или бежать, но слова застряли в горле.
* * *
В главном офисе дизайнерского дома AF воздух был настолько пропитан страхом и дорогим парфюмом, что казался густым. Алехандро Диас стоял спиной к своим подчиненным. Перед ним возвышалась доска, на которой были закреплены десять эскизов десять судеб, претендующих на место в новой зимней коллекции.
Десять лучших работников дома замерли в шеренге, боясь даже громко дышать. Алехандро медленно повернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по рисункам. Он протянул руку и сорвал первый лист. На нем было изображено пышное розовое платье с вызывающим пурпурным шлейфом и тяжелым бордовым поясом.
— Чьё это? — голос Алехандро был ровным, почти ласковым.
Но в этом здании все знали: когда тон хозяина становится спокойным, жди слез, боли и неминуемого краха.
Молодая рыжеволосая девушка в черной рабочей форме сделала дрожащий шаг вперед. Её лицо, усыпанное веснушками, было покрыто слишком ярким слоем косметики: алая помада с дешевым блеском и кривые, дерганые стрелки на веках выдавали её волнение.
— Это мой эскиз... — прошептала она.
Алехандро усмехнулся. Без лишних слов он достал из кармана дорогую зажигалку. Щелчок и крохотный язычок пламени коснулся края бумаги. Эскиз вспыхнул мгновенно, пожирая розовый шелк на рисунке. Диас равнодушно бросил догорающий лист в мусорное ведро и посмотрел на девушку.
— Как там тебя? — она открыла рот, чтобы представиться, но он перебил её взмахом руки. — Хотя неважно. Ты уволена. У нас зимняя кОллекция, — он намеренно сделал акцент на звуке «О», выделяя слово, как нечто священное. — А что это значит? Нам нужны мягкие, белые, янтарные, голубые оттенки. Прохлада и статус, а не этот балаган.
Он прошел вдоль доски и сорвал третий лист. На нем красовалось лаконичное пальто ледяного оттенка.
— А это чьё? — на его губах появилась полуулыбка.
— Мой эскиз, сэр, — отозвался мужчина лет пятидесяти семи. Гордон выглядел нелепо: седые волосы всклокочены, морщины сеткой легли на лицо, а одна из пуговиц на тугом пузе была застегнута не в ту петлю.
— Гордон... — Алехандро подошел к нему почти вплотную. — Ты повышен. И напомни бухгалтеру позвонить мне насчет твоей премии.
Диас наклонился к самому уху старика и прошептал так, чтобы слышали остальные:
— Молодец. У тебя есть потенциал. Но если ты включишь еще и свою дырявую, прогнившую голову, результат будет еще лучше.
В этот момент тишину кабинета нарушил бесцеремонный шум. Дверь распахнулась, и в комнату буквально влетела Розалина Лоуренс. Ей было девятнадцать, и она выглядела как ожившая картинка из журнала: длинные каштановые волосы, карие глаза с едва заметными веснушками на висках и сиреневое вечернее платье, которое идеально подчеркивало её статус. На голове красовалась белая шляпа с логотипом AF.
— Дядя Алехандро! — воскликнула она, игнорируя застывших работников. — Когда вы уже познакомите меня со своим сыночкой-присыночкой?
Лицо Алехандро преобразилось. Жесткие складки у рта разгладились, и он мягко улыбнулся той редкой улыбкой, которая была предназначена только для «своих» и для тех, кто был частью его великих планов.
— Розалина, дочка моя, скоро, — он подошел к ней и коснулся её плеча. — Совсем скоро я познакомлю тебя с Хавьером. Уверен, он тебе очень понравится. У вас будет много общего... особенно в будущем нашей империи.