Глава 8. Проблемное утро
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в старых шторах, бесцеремонно полоснул меня по глазам. Я поморщилась, пытаясь зарыться поглубже в одеяло, но внезапно почувствовала странное тепло. Слишком много тепла для моей одинокой постели. В голове пронеслась вспышка: вчерашний ливень, объятия в луже, мамин суп, хлорка... и то, как мы, совершенно обессиленные, повалились на мою узкую кровать. Я резко вскочила, и моё сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. В голове пронеслась вспышка: вчерашний ливень, объятия в луже, мамин суп, хлорка... и то, как мы, совершенно обессиленные от эмоций, повалились на мою узкую кровать. Я увидела то, чего никак не ожидала увидеть так рано я всю ночь проспала в обнимку с Хави. Его рука всё еще покоилась там, где секунду назад была моя талия, а его лицо, расслабленное и безмятежное во сне, находилось в каких-то сантиметрах от меня.
Я замерла, боясь даже дышать. Внутренняя паника 《 Боже, мы спали вместе! 》 медленно сменилась странным умиротворением. Ну да, вроде бы он теперь мой парень... хотя осознать это было сложнее, чем выучить таблицу смешивания цветов. Я зависла над ним, разглядывая каждую черточку. Без своей обычной маски холодного наследника империи Хавьер казался почти уязвимым. Какой же он всё-таки красивый! Темные ресницы, четкая линия челюсти и эти губы, которые вчера говорили такие безумные вещи. Поддавшись порыву, я нежно, почти невесомо провела пальцем по его нижней губе. Я начала медленно наклоняться, сама не зная, что хочу сделать, как вдруг тишину комнаты разрезал низкий, сонный голос:
— Поцелуй хочешь?
— А-А-А-А! — Я визгнула так, что, кажется, в соседнем доме проснулись кошки.
Я попыталась отпрянуть, но Хавьер среагировал мгновенно. Он резко сел и накрыл мой рот ладонью, притягивая к себе.
— Тише ты! Чего кричишь, дурочка? — он усмехнулся, и в его глазах заплясали чертенята.
— Я думала, ты спишь! — пробормотала я, мой голос глухо прорывался сквозь его пальцы. Я сердито сверкнула глазами. — Может, отпустишь?
Хавьер медленно отодвинул руку, но отстраняться не спешил. Он обвел комнату взглядом, задерживаясь на разбросанных подушках.
— Первая ночь в доме девушки, и спали мы в обнимку... — он притянул меня за талию чуть ближе и хитро улыбнулся. — А помнишь, как мы вчера веселились? Так жарко было...
У меня внутри всё похолодело. В памяти всплывали обрывки: смех, какие-то движения, его тяжелое дыхание. Неужели? Неужели они... Нет, этого не могло быть! Или могло?
— Так... ничего же не было! — жалобно выдавила я, чувствуя, как краснеют уши.
— Было, было, — Хавьер сделал серьезное лицо, но уголок его губ предательски дрогнул. — Мы вчера весь вечер подушками кидались. Энергия из меня просто выливалась, слишком жарко было от этого боя.
Я замерла на секунду, а потом шумно, со свистом выдохнула.
— А... фу-у-ух... — я прижала руки к груди. — Ну ты и придурок, Диас!
— А ты о чем подумала? — Хавьер игриво прищурился, явно наслаждаясь моим замешательством.
— Ни о чем! Дурак! — я не выдержала, схватила ближайшую подушку и с размаху влепила ему по лицу. — Вставай давай, «герой подушечных войн»! Мне на работу пора. А ты, если хочешь, с мамой посиди... помогай ей по дому. Хоть какая-то польза будет.
Хавьер повалился обратно, закрывая лицо подушкой, которую я в него кинула.
— Мы вроде бы только вчера начали встречаться, а ты уже недовольна, — пробурчал он оттуда. Он пролежал так несколько секунд, а потом рывком встал, потягиваясь так, что рубашка моего отца едва не треснула на его плечах. — Ладно уж... встаю. Мне всё равно нужно домой заехать. За вещами, за деньгами... Кстати, Оливия, а сколько тебе лет?
Я, уже собиравшая волосы в хвост, прищурилась:
— Семнадцать. А что?
Хавьер окинул меня оценивающим взглядом.
— Просто интересно.
— А-а... ну, а тебе сколько? Выглядишь на тридцать минимум... — я сделала паузу, видя, как он вскинул бровь. — Ладно, шучу. На двадцать один.
— Мне девятнадцать, Оливия, — Хавьер скорчил такое лицо, что я чуть не прыснула со смеху. Для него, привыкшего управлять людьми вдвое старше него, это явно было больной темой.
Мы вместе зашли в ванную. В тесноте, плечом к плечу, мы чистили зубы перед треснувшим зеркалом. Хавьер, привыкший к автоматическим дозаторам и дизайнерской сантехнике, неловко пытался не задеть локтем полочку с косметикой. Я наблюдала за ним в отражении, и сердце моё наполнялось странным теплом. Это было так... нормально. Так просто. Затем мы вышли на кухню. Мама уже хлопотала у плиты, в воздухе стоял аромат свежего чая и яичницы.
— С добрым утром! — хором сказали мы, заходя в облако пара.
— Ну что ж, проснулись, голубки? — мама улыбнулась, но взгляд её был внимательным. — Как у вас дела? Чем займетесь? Какие планы на день?
— Я на работу, — я потянулась за кружкой. — Сегодня у нас... кажется, нужно напечатать десять тысяч листовок для какой-то новой бургерной. Опять весь день в краске и шуме станков.
— А я домой заеду, — подал голос Хавьер, принимая из рук мамы тарелку. — Вещи возьму, деньги... — он сделал паузу, отпил чаю и как бы между прочим добавил — А вы не против, если Оливия будет жить у меня? В ближайшем будущем?
Я, которая только что сделала большой глоток горячего чая, поперхнулась так, что едва не выплюнула его обратно.
— Кхм-кхм! — я закашлялась, вытирая губы. — Может, ты у МЕНЯ хотел спросить?
Хавьер даже не повернулся в мою сторону, продолжая спокойно смотреть на мою мать.
— Не-е, не у тебя. Так что, вы не против?
Мама на мгновение замерла. Её лицо изменилось: мягкая улыбка исчезла, сменившись строгим, почти официальным выражением. Она внимательно посмотрела на Хавьера, словно пыталась прочитать его мысли. Тишина на кухне стала звенящей. Я замерла, ожидая взрыва. Но мама вдруг снова улыбнулась на этот раз как-то по-особенному тепло.
— Конечно, нет, — мягко сказала она. — Пусть живет с любимым. Поверь уж, любая мать этого хочет, если видит, что человек надежный. Значит, ты зятёк мой, да?
Я поперхнулась во второй раз, на этот раз еще сильнее.
— МАМА! — закричала я, краснея до корней волос. — Мы только вчера начали встречаться! Какой еще зя...
Я не успела договорить. Хавьер, перехватив мой взгляд, ответил раньше, чем я закончила фразу. Его голос был твердым и абсолютно серьезным:
— Да, будущий.
Я опять поперхнулась чаем, больше не буду пить с ними чай.
* * *
Я шла по узкому переулку к остановке, перепрыгивая через лужи, и в голове всё еще звучал голос Хавьера: «Да. Будущий». Щёки до сих пор горели от смущения, и я глупо улыбалась собственным мыслям, пока реальность не ударила меня под дых.
Всё произошло мгновенно. Из тени между кирпичными домами шагнул высокий силуэт. Я не успела даже вскрикнуть, как крепкая рука в кожаной перчатке вцепилась в моё плечо и с силой вжала меня в холодную, шершавую стену.
— Девчонка! Мы тебя предупреждали в прошлый раз! — прохрипел голос прямо мне в ухо.
Я вскинула голову. Передо мной стоял мужчина в длинном сером пальто и шляпе, поля которой скрывали верхнюю часть лица. Но я видела его глаза карие, холодные, как застывшая смола. А над левой бровью белел уродливый, рваный шрам, тянущийся к самому виску. От него пахло дешевым табаком и опасностью.
— Мы знаем, где он... — он подался вперед, сдавливая мои ключицы. — Он у тебя дома, не так ли? Прячется в этой конуре под юбкой у твоей матери? А что будет, если мы решим зайти к вам в гости? А, Оливия? Представь: мы устроим разгром, украдем Хави... а твоей матери причиним такую боль, что она забудет, как дышать.
— Отпустите меня! — я дернулась, чувствуя, как паника ледяными когтями скребет по горлу. — Вы не посмеете! Я в полицию позвоню! Слышите?!
Я попыталась вытащить телефон из кармана худи, но мужчина лишь издевательски оскалился. Он резко перехватил мою руку, вырвал мобильник и, даже не глядя, с силой швырнул его на асфальт. Хруст пластика и стекла прозвучал как выстрел. Телефон разлетелся на две части, экран погас навсегда.
— Не шевелись, чертовка, — прорычал он, и его хватка стала стальной. — И как теперь позвонишь? Ты, вертихвостка, думала, что поймала удачу за хвост? Мы тебя предупреждали! Теперь устроим тебе сладкую жизнь, о которой ты в своих кошмарах не видела!
Страх внутри меня внезапно трансформировался в чистую, первобытную ярость. Я начала дергаться, пытаясь вырваться, а потом просто набрала в легкие побольше воздуха и закричала. Это был не просто крик я орала во всё горло, надеясь, что хоть кто-то в этом безлюдном переулке меня услышит.
— Заткнись, дура! — мужчина в сером вздрогнул от неожиданности и резко накрыл мой рот ладонью, приглушая крик.
Его глаза вспыхнули бешенством, он замахнулся, и я уже приготовилась к удару, как вдруг... Глухой, сочный звук удара. Мужчина вскрикнул, его колено подкосилось, будто кто-то сзади со всей дури заехал ему по ноге тяжелым ботинком.
Хватка на моих плечах ослабла. Это был мой единственный шанс.
Не раздумывая ни секунды, я вложила всю свою ненависть и страх в один удар. Я резко вскинула колено и ударила его точно между ног.
Мужчина издал короткий, жалкий стон и буквально сполз по стене на землю, хватаясь за пах и жадно глотая воздух. Я стояла, тяжело дыша, глядя на этого поверженного зверя, а потом медленно подняла глаза на того, кто стоял у него за спиной.
Того, кто спас меня. Того, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть...
* * *
Я вышел из дома Оливии всего через несколько минут после неё. Воздух на улице всё еще пах дождем, но теперь к нему примешивался привкус гари и предчувствие беды. Я сел в «Теслу», которая теперь казалась мне чужой, металлической клеткой, и погнал в сторону особняка. В сторону места, которое я двадцать лет по ошибке называл своим домом.
Как только я пересек кованые ворота, реальность обрушилась на меня. Я не успел даже заглушить мотор. Двери машины рывком открыли двое охранников те самые, что еще вчера открывали мне двери с поклоном. Теперь их лица были каменными. Они перехватили мои руки, заламывая их за спину, и потащили внутрь.
— Я сам могу идти, — процедил я сквозь зубы, но они лишь усилили хватку.
Меня швырнули в кабинет отца. Алехандро Диас сидел в своем огромном кожаном кресле. В руке он лениво покачивал стакан с виски, лед в котором мелодично позвякивал, словно отсчитывая секунды до моего личного апокалипсиса. Он даже не поднял взгляда, когда я влетел в комнату.
— Опа... я не думал, что ты вернешься так быстро, — его голос, хриплый и пропитанный табаком, разрезал тишину.
Он медленно встал. Каждое его движение было пропитано ленивой грацией хищника. Он подошел ко мне вплотную, и прежде чем я успел что-то сказать, его кулак с глухим звуком врезался мне в живот.
Воздух мгновенно покинул легкие. Я рухнул на колени, утыкаясь лбом в холодный мрамор пола. Перед глазами поплыли черные пятна.
— Щенок! — взревел отец, возвышаясь надо мной. — Как ты посмел грубить мне? Я разочарован... нет, не в тебе, а в себе! В том, что выбрал такого наследника. Жаль, что твоей сестре нужны только золото да брендовые шмотки, она могла бы занять твое место... Но нет! Наследник ты! Ты хоть понимаешь это?! Всю мощь, которую я тебе даю?!
Я молчал, лежал на полу, чувствуя, как пульсирует боль в животе, и ждал. Я знал, что это только начало.
Алехандро вернулся к столу, небрежно налил себе еще виски и снова опустился в кресло, глядя на меня сверху вниз, как на досадную помеху.
— Это была последняя капля, Хавьер, — он сделал глоток и прищурился. — Я с самого утра отправил Джорджа к твоей подружке.
Я резко вскинул голову. Сердце заколотилось о ребра так сильно, что стало больно. Джордж. Психопат со шрамом на лбу, который не знает слова «нет».
— ОТЕЦ! Ты перешел грань! — я попытался встать, но ноги едва слушались. — Клянусь, если с ней что-нибудь случится, то я...
— То что?! — перебил он меня, и его смех, мерзкий и сухой, заполнил кабинет. — Что ты можешь сделать, Хавьер? У тебя нет ничего. Ни цента, ни связей, которые не принадлежали бы мне. Если хочешь, чтобы она и её семья... фу, какое противное слово... остались в целости и сохранности, ты будешь слушать меня, беспрекословно.
Я встал, вытирая губу тыльной стороной ладони. Ярость кипела внутри, но я заставил себя замолчать. Ради неё, только ради неё.
— Что тебе надо? — выплюнул я.
— Ты будешь дружить с дочкой Франсуазы Лоуренс — Розалиной. И не просто дружить, — он хищно улыбнулся. — У нас с Франсуазой отличная сделка. Если ты и Розалина станете парой, две многомиллионные дизайнерские империи сольются в одну. Это доминирование на рынке, Хавьер. То, ради чего стоит жить.
— Ты... — я покачал головой, глядя на этого человека и не узнавая в нем ничего человеческого. — Ты монстр, отец. Тебе нужны только деньги. Ты алчный, жалкий эгоист.
Алехандро снова рассмеялся, гомко и омерзительно.
— И еще одно, — он резко оборвал смех. — Забудь эту паршивку.
— Она не паршивка!
— Она та еще паршивка, Хавьер. Забудь её. Больше никакого общего будущего. И кстати... тот парк, где вы прятались... я его выкупил. Теперь там будет новый отдел и флагманский магазин компании AF, Alehandro Fashion. Я сотру само место, где вы дышали одним воздухом.
Земля уходила из-под ног. Он уничтожил всё: моё право на выбор, мою любовь и даже место наших встреч.
— Я согласен, — я сказал это так тихо, что сам едва услышал. Голос был чужим, мертвым. — Я сделаю всё. Но сегодня я должен увидеть её. Убедиться, что ты не тронул её. Последний раз.
Отец снова приложился к стакану. Его глаза победно блеснули.
— Иди. Веди себя как обычно... а потом исчезни из её жизни. Так ей будет больнее.
Его смех преследовал меня до самого выхода. Я шел к машине, а в голове стучала только одна мысль: Джордж уже в переулке. Оливия одна. И я единственный, кто может её спасти, даже если ценой этого спасения станет её разбитое сердце.