Запретная любовь

​Вечер после того репортажа превратился в бесконечное пережевывание тишины. Я сидела на кровати, обняв колени, и смотрела, как капли дождя медленно ползут по оконному стеклу, искажая огни уличных фонарей. Лицо Хавьера из телевизора всё еще стояло перед глазами. Его идеальный костюм, его холодная уверенность... Всё это никак не вязалось с тем парнем, который вчера так серьезно рассуждал о сиене.

​Телефон на тумбочке завибрировал. Сердце подпрыгнуло к самому горлу, но на экране высветилось родное: «Папа».

​Я схватила трубку так быстро, будто это был спасательный круг.

- Пап! Привет!

​- Здравствуй, солнышко, - раздался в трубке его глубокий, чуть хрипловатый голос. На фоне слышался какой-то индустриальный шум - стройка или завод. - Как ты там? Мама говорит, ты совсем в свои краски зарылась.

​- Пап, когда ты приедешь? - я не выдержала, и мой голос прозвучал совсем по-детски, капризно. - Ты обещал, что эта командировка будет короткой. Тут холодно, дождь постоянно... Мне нужно, чтобы ты был здесь.

​В трубке послышался тяжелый вздох. Я почти видела, как он потирает переносицу, глядя на какие-нибудь чертежи.

- Оли, детка, ты же знаешь. Контракт продлили. Нужно закончить объект, иначе нам не закроют смету. Я вернусь в мае, обещаю. К твоему дню рождения точно буду дома. Привезу тебе такие кисти, о которых ты мечтала.

​- До мая еще целая вечность! - я почти закричала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Сейчас только октябрь! Пап, это несправедливо.

​- Ну-ну, тише. Ты же у меня сильная. Помогай маме, рисуй свои шедевры. Я верю в тебя, Оли. Твои картины еще весь мир увидит, вот увидишь. Мне пора бежать, прораб зовет. Люблю тебя.

​- И я тебя, - тихо ответила я, слушая короткие гудки.

​Я отбросила телефон на подушку. До мая. Полгода жизни в сером тумане без его поддержки. Мама любила мои картины, она верила в мой талант, но только папа умел рассмешить меня так, что все страхи исчезали. Теперь мне предстояло справляться самой. С долгами, с дождем и с загадочным Хавьером, который оказался принцем из другого мира.

* * *

​Утро началось со звонка Мии. Она не дала мне даже допить остывший чай.

- Лив, подъем! Если мы опоздаем, старик Берг сожрет нас живьем вместе с обрезками бумаги!

* * *

​Через сорок минут мы уже стояли в тесном вагоне метро. Мия в своей ярко-желтой куртке выглядела как единственное светлое пятно в этой серой толпе. Её черные волосы как и обычно были в один хвостик, зажим ее любимый, явно с правой ноги проснулась. Она то и дело поглядывала на меня, поправляя рюкзак.

​- Слушай, - начала она, понизив голос, чтобы нас не слышали другие пассажиры. - Я вчера когда к парку подходила, видела на парковке у главного входа такую тачку... Черная, блестящая, марку даже не разберу, но выглядит как космический корабль. Ты там одна была? К тебе никто не приставал?

​Я замерла, вцепившись в поручень. В голове вспыхнула вчерашняя мысль: «Мия всегда обращает внимание на детали, особенно когда эта деталь дороже годовой зарплаты её родителей».

​В ту же секунду мне стало невыносимо стыдно. Щеки обожгло жаром. Как я могла так подумать о ней? Мия человек, который делился со мной последним сэндвичем, когда у нас в доме кончались деньги. Она просто волновалась. Она увидела дорогую машину в нашем неблагополучном районе и испугалась, что её подруга попала в беду. А я... я мысленно обвинила её в меркантильности, какая я эгоситка.

​- Нет, Мия, всё нормально, - быстро ответила я, пряча глаза. - Какой-то парень просто заблудился, спрашивал, как проехать к центру. Наверное, навигатор заглючил.

​- Слава богу, - выдохнула Мия, толкнув меня локтем в бок. - А то я уже представила, как тебя похищают какие-нибудь бандиты на крутых тачках. Ты же у нас такая... беззащитная блондиночка с мольбертом. За тобой глаз да глаз нужен.

​Мы вышли на своей станции и почти бегом припустили к «Принт-Мастеру». Наша типография располагалась в полуподвале, где вечно пахло озоном от принтеров и свежей типографской краской. Старик Берг уже ждал нас, нервно постукивая пальцами по столу.

​- Опаздываем, дамы! - прохрипел он. - Заказ на мебельный центр должен быть готов к обеду. Тридцать тысяч листовок. На нарезку, быстро!

​Весь день превратился в механический кошмар. Я стояла у огромного резака. Вжик и тяжелый нож опускался, превращая большие листы в аккуратные прямоугольники с рекламой диванов со скидкой 40%. Вжик, еще стопка. Пальцы ныли от постоянного напряжения, а в ушах стоял непрекращающийся гул печатных станков.

​Мия работала за соседним столом она фасовала готовые листовки по коробкам. Мы почти не разговаривали, только изредка переглядывались. В этом подвале не было места для творчества. Здесь не было сиены, охры или прозрачного воздуха. Здесь была только бумага, пыль и обязательства.

* * *

​В обеденный перерыв мы устроились в каморке отдыха. Мия достала термос с чаем и протянула мне пластиковый стаканчик.

- Пей, художница. А то ты совсем бледная сегодня. Опять небо в парке рисовала до полуночи?

​- Нет, просто не выспалась, - я сделала глоток обжигающего чая. - Папа звонил. Сказал, что будет только в мае.

​- Оу, Лив... - Мия сочувственно коснулась моего плеча. - Ну, май - это весна. Всё зацветет, папа приедет. Прорвемся. Главное, что старик Берг сегодня в духе, может, премию подкинет за срочность. Накупишь себе новых красок.

​Я посмотрела на свои руки. Под ногтями забилась мелкая бумажная пыль. Этими руками я вчера пыталась изобразить туман. Этими руками я сегодня резала дешевую рекламу. Контраст был таким резким, что мне захотелось закричать.

* * *

​Хавьер Диас никогда не стоял у такого станка. Он никогда не вдыхал этот едкий запах краски, от которого к вечеру начинает болеть голова. Его мир состоял из красоты и формы, а мой из тиража и сроков.

​- О чем задумалась? - Мия внимательно посмотрела на меня. - Ты какая-то странная со вчерашнего дня. Точно тот парень на машине тебя не напугал?

​- Нет, честно, - я выдавила улыбку. - Просто устала. Давай закончим с этими диванами и пойдем домой.

​- Домой? - Мия хитро прищурилась. - А как же твой парк? Ты же говорила, что сейчас там «особенный свет».

​Я замялась, я обещала Хави прийти. Обещала принести сиену, но сейчас, после смены в типографии, я чувствовала себя настолько грязной и никчемной, что мысль о встрече с ним причиняла боль. Как я могу смотреть ему в глаза, когда у меня в кармане расчет за листовки, а под ногтями пыль «Принт-Мастера»?

​- Сегодня... сегодня, наверное, не пойду, - тихо сказала я. - Погода плохая.

​- Ну и правильно, - кивнула Мия, собирая обертки от еды. - Пойдем ко мне, посмотрим какой-нибудь сериал? Мама пирог обещала испечь. Тебе нужно расслабиться, Лив. Ты слишком серьезно относишься к жизни.

​Я смотрела на подругу и чувствовала, как внутри меня идет борьба. Одна часть меня хотела спрятаться у Мии, есть пирог и забыть о существовании Хавьера Диаса. А другая... другая часть умирала от желания снова увидеть этот пронзительный взгляд и услышать его голос, который заставлял меня чувствовать себя не просто рабочей в типографии, а кем-то значимым.

​- Знаешь, - я встала, поправляя свой свитер. - Я всё-таки заскочу в парк буквально на полчаса. Хочу посмотреть, как туман ложится на пруд. Это важно для фона.

​Мия только закатила глаза, но в её взгляде не было злости только привычное добродушное ворчание.

- Ты неисправима, Оливия. Ладно, беги к своим призракам. Но если промокнешь и заболеешь лечить буду малиновым вареньем, предупреждаю!

​Я вышла из типографии, и холодный воздух сразу ударил в лицо. Ноги сами понесли меня в сторону парка. Я знала, что Хави будет там. И я знала, что совершаю огромную ошибку, идя к нему в этой грязной футболке и со своим разбитым сердцем. Но остановиться я уже не могла.

​Я шла по аллее, и каждый шаг давался мне с трудом. Дождь перестал, но воздух был таким влажным, что казалось, его можно пить. Мои старые кеды безнадежно промокли, и я чувствовала, как холод подбирается к щиколоткам. Я поглубже засунула руки в рукава свитера, пытаясь скрыть бумажную пыль под ногтями. Зачем я сюда пришла? Зачем я иду на встречу с человеком, чье лицо вчера ослепляло со всех экранов?

​Я дошла до своей скамейки. Она была пуста. Сердце предательски сжалось от разочарования, но в то же время я почувствовала облегчение. Может, он не пришел. Может, вчерашний визит был просто капризом, игрой в «простого парня», которая ему надоела. Я опустилась на мокрое дерево скамейки, не заботясь о том, что свитер намокнет. Усталость навалилась на меня свинцовым грузом. В ушах всё еще стоял гул печатных станков Берга. Тридцать тысяч листовок. Диваны со скидкой 40%. Моя реальность.

​Я закрыла глаза, вдыхая запах прелой листвы и сырости. В этом парке туман вечно хранил тайны, и сегодня я была одной из них. Бледная художница из типографии, которая ждет принца модной империи. Смешно.

​Я просидела так минут двадцать, погружаясь в апатию. И вдруг тишина парка качнулась. Я не слышала шагов, но я почувствовала его приближение. Это было какое-то физическое ощущение, как будто воздух вокруг меня вдруг стал плотнее и теплее. Я открыла глаза.

​Хавьер шел по аллее. В этом сером полумраке его фигура в темно-сером плаще казалась частью тумана, который внезапно обрел форму. Он шел легко, уверенно, не глядя под ноги, как будто этот парк принадлежал ему. Капли воды блестели на его темных волосах. Он выглядел безупречно, даже в этих сумерках, и этот контраст с моей грязной футболкой под свитером был почти физически болезненным.

​- Ты опоздала, Оливия, - тихо сказал он, останавливаясь напротив. - Я думал, ты не придешь сегодня.

​Я посмотрела на него снизу вверх. Он стоял, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на меня своим пронзительным взглядом. Ни тени усталости, ни одной лишней складки на одежде.

​- У меня была работа, Хавьер, - ответила я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. - Не у всех жизнь состоит только из прогулок по парку и выбора между сиеной и охрой. Некоторые из нас вынуждены резать листовки с рекламой диванов, чтобы заплатить за свет.

​Хави нахмурился, улавливая перемену в моем тоне. Он сделал шаг ближе, и я почувствовала запах его парфюма бергамот и дерево. Запах богатства, который не выветривался даже под дождем.

​- Что-то случилось? - спросил он. Его голос стал глубже, в нем больше не было той легкости, что вчера. - Ты кажешься... другой. Взвинченной.

​- Другой? - я горько усмехнулась, вставая со скамейки. - Нет, я как раз самая что ни на есть настоящая. Это ты вчера был «другим». Тем, кто не упоминает свою фамилию и делает вид, что ему интересны мои эскизы.

​Хавьер замер. Взгляд его стал холодным, и на секунду в нем промелькнуло то самое выражение, которое я видела у его отца на экране.

- Значит, ты всё-таки посмотрела новости.

​- Трудно было не посмотреть, когда твое лицо на каждом канале, - я наконец подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Я задыхалась от собственной смелости, от обиды и от этого невыносимого притяжения, которое я испытывала к нему. - Зачем ты здесь, Хавьер Диас? Зачем ты приходишь сюда, ко мне? Тебе не кажется, что это... странное развлечение для наследника империи? Решил посмотреть, как живет «другая сторона»? Поиграть в простого парня с бедной художницей?

​Я выпалила всё это на одном дыхании, чувствуя, как горят щеки. Я ждала, что он разозлится, развернется и уйдет. Что он скажет, что я права, и это был просто эксперимент.

​Но Хави не ушел. Он подошел ко мне почти вплотную. Я хотела отступить, но спина уперлась в ствол старого клёна. Он был таким близким, что я видела каждую ресничку, каждую маленькую деталь его лица.

​- Прекрати, - прошептал он, и в его голосе было столько искренней боли, что я осеклась. - Прекрати делить мир на классы, Оливия. Думаешь, мне нравится быть «наследником империи»? Думаешь, я просил об этой фамилии, об этом давлении, об этих вспышках камер, от которых слепнешь?

​Он протянул руку и аккуратно коснулся моей щеки кончиками пальцев. Кожа к коже. Это было как удар током.

- Вчера, когда я спорил с тобой о сиене, мне было плевать, кто твои родители и сколько денег у тебя на счету. Мне было интересно, почему ты видишь свет там, где другие видят только серый дым. Мой отец не владеет моим временем, когда я здесь, - продолжал он, и его дыхание коснулось моей шеи, заставляя меня затаить дыхание. - И он не владеет тем, как я на тебя смотрю.

​Я смотрела в его темные глаза и видела в них не холодного наследника из телевизора, а того самого парня, который вчера хотел добавить тепла на мой холст. Моя злость испарилась, уступая место какому-то неистовому, пугающему чувству. Я вспомнила Мию, маму, типографию, долги. Всё это казалось таким далеким в этот момент.

​- Но ты Диас, - тихо сказала я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла. - Между нами пропасть. Твой мир состоит из шелка и подиумов, а мой - из бумаги по скидке и едкого запаха краски Берга. Если я не замечу эту пропасть, я просто разобьюсь об неё.

​- Я не позволю тебе разбиться, Оли, - Хави накрыл своей ладонью мою руку, которую я сжимала в кулак, пряча бумажную пыль. - Я пришел не как «наследник». Я пришел увидеть твое небо. Покажи мне, что ты сегодня нарисовала. Ты ведь принесла сиену?

​Я посмотрела на свои руки. Его безупречные, ухоженные пальцы лежали поверх моих, испачканных в краске и пыли типографии. Этот контраст был ошеломляющим, но в то же время в нем была какая-то странная гармония.

​- Я ничего не нарисовала сегодня, Хави, - ответила я, не оборачиваясь к мольберту, который я даже не устанавливала. - Я устала. Туман победил. Сиена осталась в кармане рюкзака. Я... я чувствую себя слишком грязной для этого парка сегодня.

​Хавьер посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В нем было столько нежности и понимания, что мне захотелось уткнуться ему в грудь и расплакаться.

- Ты не грязная, Оливия, - тихо сказал он. - Ты настоящая. И запах масляных красок, который идет от твоего свитера, лучше, чем любой парфюм моих «коллег». Завтра. На этом же месте. И принеси сиену. Мы добавим тепла в этот туман.

​Он развернулся и быстро скрылся в густом тумане как раз в тот момент, когда издалека раздался голос Мии, которая, видимо, всё-таки решила проверить, не похитили ли меня.

​Я осталась стоять у клёна, прижимая к себе рюкзак с нетронутой сиеной. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно выпрыгнет из груди. Оливия, ты влюбилась. Влюбилась безнадежно и бесповоротно в человека, который может разрушить твой мир одним своим присутствием. Но в этот момент, глядя вслед исчезающей фигуре в тумане, я знала, что готова пойти на этот риск. Завтра... завтра я принесу сиену и мы добавим тепла....