Моя опоздавшая любовь

СТОП! Поставь звёздочку⭐️
Молодец теперь читай!
Тг канал:Моя опоздавшая любовь

Лёгкий, тёплый и одновременно прохладный ночной ветер врывался в салон через пущенное стекло с её стороны. Он мягко трепал её волосы, обдавая нас обоих приятной свежестью после долгого, насыщенного дня.

Её изящные, гладкие ножки свободно покоились на моих бёдрах. Я уверенно вёл машину одной рукой, ощущая приятное тепло её кожи через ткань брюк, и поймал себя на одной четкой, бескомпромиссной мысли: даже если бы весь мой бизнес сегодня рухнул к чертям, если бы весь мир обернулся против меня и я потерпел самый крупный провал в жизни... пока эта девчонка сидит рядом — этот день всё равно будет лучшим в моей жизни.

Ещё полчаса назад она пыталась вести со мной свою азартную игру, изо всех сил изображая невероятную смелость и взрослость. Но её запала, как и всегда, хватило ненадолго: наигравшись в упрямицу, Белочка мгновенно выдохлась и сладко погрузилась в глубокий сон под ровный гул мотора.

На очередном светофоре я, не отрывая взгляда от ночной дороги, одной рукой потянулся к заднему сиденью, нащупал там тонкое, мягкое одеяло и осторожно накрыл ее до самых плеч. Разумеется, какому-то пледу вообще не место в салоне моего автомобиля в этот жаркий летний вечер. Но после того как однажды Ева, смущенно пряча взгляд, пробормотала: «Знаешь, даже в самый жаркий летний день мне отчаянно нужно одеяло... Не знаю почему. Так я просто чувствую себя спокойно, словно в абсолютной безопасности. Мне так намного легче засыпать», — порядок вещей в моей жизни навсегда изменился.

Я тогда ничего ей не ответил. Но уже на следующий день этот плед появился в машине. Я без лишних слов усвоил урок: её покой — это теперь моя прямая обязанность.

Плавно повернув к воротам особняка, я глухо затормозил на аллее. Выключив двигатель, вышел в ночную тишину, бесшумно открыл пассажирскую дверь и бережно поднял Еву на руки вместе с одеялом. Она лишь сладко сопя уткнулась носом в мою шею, даже не проснувшись.

Поднявшись по лестнице в спальню, я осторожно опустил её на широкую кровать. Посмотрел на неё — маленькую, хрупкую, абсолютно беззащитную в этой огромной комнате.

Движения моих рук всегда были жесткими и точными, привыкшими отдавать приказы и ломать чужую волю. Но сейчас я расстёгивал застёжки на её неудобном платье с филигранной, почти болезненной осторожностью, боясь тревожить её сон. Избавив её от вечернего наряда, я достал из гардероба свою свежую, хлопковую рубашку и аккуратно одел Еву. В этой огромной для неё вещи она буквально утопала — плечи висели, а рукава закрывали ладони целиком, придавая ей невероятно трогательный и домашний вид.

Я стоял у края кровати, сложа руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз.

Я слишком хорошо её знал. Утром, как только эти тёмные глазки откроются и она осознает, где находится, здесь гарантированно начнётся Третья мировая война. Будет всё: и искры из глаз, и возмущённое заламывание рук, и упрямые вопросы о том, почему она снова ночует в моём доме и с какого перепугу на ней набита моя рубашка. И абсолютно неважно, что я уже давно открыто признался ей, что не представляю жизни без неё, а она ответила мне взаимностью. Её девичья гордость, упрямство и характер никуда не исчезнут.

Я глухо, тихо усмехнулся про себя, качнув головой.

И мысленно искренне поблагодарил Бога за то, что в моей сухой, опасной и привыкшей к жесткому контролю жизни однажды появилась эта невыносимая Белочка. Девчонка, рядом с которой у меня никогда больше не будет спокойного дня — и за которую я, не задумываясь, отдам всё до последнего вздоха.

Ночь могла бы быть идеальной, если бы не внезапный удар подушкой прямо в лицо. Я сразу же хотел ответить тем же, но встретил её строгий взгляд — в нем не было места для чужаков, и я понял, что сейчас бессилен.

Моя колючка смотрела на меня с полной бодростью, совсем не так, как несколько часов назад, когда была пьяна.

— Что я тут опять делаю? — спросила она, хитро посмотрев мне в глаза. — Без моей воли? Что, вызвать полицию?

— Зови, белочка, — ответил я с усмешкой. — Только не будь уверена, что после того, как они узнают, куда ты позвала, звонок отключат.

Я хотел прикоснуться к её ляжкам, чтобы успокоить эту капризную девчонку, но что-то подсказывало — сейчас это неправильно. В ответ она ударила меня подушкой по руке.

— Отойди! — резко сказала она.

— Милая, — прошептал я, — несколько часов назад ты хотела, чтобы я взял тебя, а теперь куда подевалась твоя смелость и решимость?

Это её задело. Я видел, как щеки её вспыхнули ярким румянцем.

— Не говори так! — попыталась она ударить меня снова, но я схватил её за руку и резко повалил на кровать. Теперь я был сверху.

— Может, всё-таки исполню твою мечту? — спросил я, глядя в её глаза.

— Да, прошу, — ответила она, — исполни мою мечту — чтобы ты навсегда слез с меня!

Она попыталась пнуть меня ногой,

капризная и упрямая.

Я резко сжал её бедро, и в её глазах, полных хитрости и злости, мелькнуло удивление.

Я почувствовал, как её тело напряглось под моими пальцами, а дыхание стало прерывистым и горячим. Эти глаза, полные вызова и желания, словно зажгли во мне огонь, который невозможно было потушить. Мои руки скользнули вниз, случайно касаясь тонкой ткани её трусиков — и в этот момент всё внутри меня взорвалось.

Блядь. Вот теперь меня не остановить...

Я сдержался, была бы моя воля я бы оторвал их но я  медленно и осторожно, словно играя с огнём, начал оттягивать ткань, чувствуя, как она сопротивляется, но в то же время не может оторвать от меня взгляд. Её дыхание сбилось, губы слегка приоткрылись, и я услышал тихий, почти невесомый вздох, который заставил меня забыть обо всём на свете.

— Герман... — прошептала она, голос дрожал от смеси страха и желания.

Я наклонился ближе, губы коснулись её шеи, оставляя горячие поцелуи, а руки неумолимо исследовали каждую линию её тела. Её кожа была нежной и тёплой, словно приглашая меня к себе. Я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим, как она с каждой секундой всё больше отдаётся этому моменту.

— Поверь мне, белочка, — шептал я, чувствуя, как напряжение между нами растёт с каждой секундой, — я не сделаю того, что сейчас роится в твоих мыслях. Я хочу лишь наслаждаться тобой, и каждым взглядом, который ты мне даришь.

Её тело дрожало под моими пальцами, словно она была одновременно и огнём, и льдом — непредсказуемой, манящей, вызывающей. Я чувствовал, как её дыхание становится всё глубже, а глаза — всё ярче, словно в них вспыхивал внутренний пожар, который мог сжечь всё вокруг. И я хотел быть тем, кто разожжёт этот огонь, кто превратит ночь в бесконечное пламя страсти.

Мои губы скользнули вниз, оставляя горячие поцелуи на её ключицах, шею, плечах и когда я поцеловал в середину её груди я услышал её тихий стон.

Да... стони для меня белочка Я на мгновение замер, глядя на то, как ткань её трусиков слегка натягивается, но в последний момент передумал. Мне не хотелось просто оттягивать материал; мне захотилось исследовать её ближе, чувственнее и интимнее, используя свой язык как главный инструмент удовольствия.
Я медленно наклонился, опускаясь всё ниже и ниже, приближаясь к её влажному лону. С каждым сантиметром расстояния, которое мы сокращали, напряжение в её теле становилось заметнее. Я сразу увидел, как она инстинктивно напряглась, упираясь локтями в матрас, пытаясь найти опору в этом волнующем моменте.
— Просто расслабься и доверься мне, малыш, — тихо сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально успокаивающе и уверенно.
В этот же момент я прижался губами к ткани, поцеловав её через тонкий слой материала. Её реакция была мгновенной: она уже согнулась в тазу, подчиняясь инстинкту и желанию. Да, детка, именно этого я и мечтал — увидеть твою полную отдачу.
Затем я начал аккуратно облизывать её через ткань, постепенно отодвигая её в сторону. Я прижимался губами и языком, сдвигая ткань всё дальше, пока не понял, что она всё ещё мешает моему доступу. В этот момент моё терпение лопнуло, и я резко, почти злобно, сорвал трусики вниз, не отрываясь от её киски. Звук рвущейся ткани смешался с её коротким, резким криком удивления и неожиданного возбуждения.
Если бы не её сильное, всепоглощающее возбуждение, эта упрямая девочка, возможно, отказалась бы продолжать. Но сейчас она была полностью во власти момента.
Ещё раз проведя языком по её чувствительной коже, я поднял взгляд и встретился с ней глазами. В её взгляде читалось откровенное, жгучее желание, которое нельзя было не заметить.
— Если ты сейчас скажешь «стоп», я сразу же остановлюсь, — предупредил я, давая ей контроль над ситуацией.
— Прошу, продолжай, — выдохнула она.
Она схватила меня за волосы, притягивая к себе, стремясь окончательно сблизить нас, убедиться, что я доставляю ей максимальное удовольствие. Её движения были уверенными, требовательными.
Она была невероятно мокрой. Её киска была именно той, о которой я мог только мечтать, идеальной мишенью для моих ласк 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Я слушал её стоны, которые она больше не пыталась сдерживать или приглушать, позволяя им звучать открыто и страстно, наполняя воздух нашими общими чувствами.
Когда я ласкал её нежное лоно, её стоны становились всё громче, а мой член твердел с каждой секундой.
Я осознавал, что моя белочка может испугаться, если заметит мой член поэтому я осторожно ввел в неё один палец.
И тут же она издала сладостный стон:
— Ахх!
Она резко взглянула на меня, её реакция была такой, будто я вхожу в неё не пальцем, а своим членом.
— Что, малыш? Я не буду спешить, — сказал я, стараясь успокоить её, не понимая, почему она так реагирует.
— Я подумала, что это твой... — произнесла она, но, не договорив, остановилась и покраснела. Её реакция вызвала у меня понимание и улыбку.
— Мой член? — спросил я, и она, ещё больше смутившись, кивнула в ответ.
Я нежно поцеловал её в плечо, стараясь успокоить.
— Не переживай, дорогая, всё хорошо.
Через мгновение она достигла кульминации, наслаждаясь ощущениями в моей руке. Расслабившись, она взглянула на меня. Я же, наслаждаясь моментом, медленно убрал руку и облизнул её, вызывая у моей девочки удивление.
— Я, конечно, знала, что ты извращенец но не думала, что до такой степени!
— А я знала, что ты невероятно сексуальная, но не предполагала, что настолько,
Мой ответ был похож на её, и моя любимая снова покраснела.

После того, как она испытала наслаждение, сразу же погрузилась в глубокий сон. Я взглянул на часы — было 04:35. Я снова посмотрел на неё — она без сил лежала на кровати.
Я хотел её в любом виде, я мечтал оказаться внутри неё и всю ночь наслаждаться её вкусом. Не знаю, сколько времени я смотрел на неё, но в итоге взял сигареты, чтобы не поддаться искушению и не испортить всё.
Но моему члену это явно не понравилось ведь он всегда получал то, что хотел. Но с ней — никогда. Я лучше отрежу себе член, чем позволю себе это сделать.
Взяв сигареты, я ещё раз взглянула на часы на стене — было 05:00.

Вот блядь!

Я вышел на балкон и начал курить, иногда бросая взгляды на мирно спящую белочку. Она ещё не знала, что под утро я собираюсь исполнить её мечту и все желания, которые она лишь прошепчет мне своим голосом.

Я открыл глаза первым. На часах было ровно десять утра, и я, даже не смотря в сторону кровати, прекрасно понимал: моя Белочка проснётся ещё совсем не скоро. Учитывая, через что ей пришлось пройти накануне, её организму требовался глубокий, полноценный сон.

Скинув одеяло, я принял быстрый прохладный душ, который лишь ненадолго притупил ноющую боль в забинтованном плече, быстро оделся и спустился на кухню. В планах было только одно — налить чашку крепкого чёрного кофе и в тишине обдумать события вчерашнего дня. Но спокойного утра в моей жизни не бывало по определению. День снова начался с проблем.

Взяв в руку вибрирующий телефон, я выслушал короткий доклад Леонардо на том конце провода и почувствовал, как внутри закипает ледяная, опасная ярость. Какой-то идиот посмел устроить перестрелку прямо на одном из моих ключевых складов. И, что самое наглое, сделать выстрел первым.

— Что, черт возьми, там опять происходит? — прорычал я в трубку, не скрывая глухого раздражения.

Сегодня у меня не было абсолютно ни терпения, ни настроения выслушивать оправдания. Вся моя выдержка и нежность остались там, в спальне, рядом со спящей девчонкой. Для остальных я снова был тем самым фон Бергом.

— Я уже всё пробил и нашёл его, Герман, — ровным, чеканным голосом отчитался он,— Парня зовут Карл, ему всего двадцать три. Его папаша —мафиози, и пацан, судя по всему, решил поиграть в крутого гангстера и пойти по стопам отца. Строит из себя авторитета, но пока сам не понимает, в какую грязь вляпался. И уж точно не догадывается, что его «мафиозная карьера» оборвётся очень резко и максимально больно. Даже жалко дурака.

— Насколько всё плохо? — отрывисто спросил я, параллельно сжимая пальцами край столешницы. — Много чего пострадало?

— Паре наших ребят досталось, сейчас ими занимаются медики. Что касается товара — ущерб не такой уж существенный, успели перекрыть основной отсек.

— Ладно... — тяжело выдохнул я, и в этом коротком слове прозвучал смертный приговор для каждого, кто был причастен к этой выходке.

— я всё сделаю. Встретимся в подвале, как обычно? — уточнил голос в динамике.

— Нет, — отрезал я, цедя слова сквозь сжатые зубы, а в тёмно-голубых глазах блеснул стальной блеск. — Ich persönlich will diesem Arschloch begegnen.(Я сам лично хочу встретить этого сучонка.)

Последнюю фразу я отчеканил на немецком.Я прекрасно слышал каждый её осторожный шаг и знал, что за моей спиной стоит маленькая шпионица, которая наивно думала, что подкралась абсолютно незаметно.

Ева простояла там пару секунд, впитывая властный тон моего голоса, а затем всё-таки подошла ближе. Её маленькие, удивительно тёплые ладони лёгким движением легли мне на плечи, аккуратно и заботливо массируя затекшие мышцы и старательно обходя бинты на раненой стороне.

— Немецкий — такой властный и грубый язык... — тихо, с легкой хрипотцой со сна проговорила она, наклоняясь ближе. — Но мне чертовски нравится, когда ты так говоришь.

Она договорила и доверчиво опустила голову мне на здоровое плечо, уткнувшись носом в шею.

— И тебе доброе утро, Белочка, — произнёс я, перехватывая её тонкую ладонь и нежно прижимаясь губами к её тыльной стороне. От её присутствия вся закипавшая внутри ярость мгновенно отступила на второй план. — Позавтракай и медленно собирайся.

Она не стала спорить, обошла стол и грациозно опустилась на стул напротив меня. Очутившись перед накрытой тарелкой, Ева на несколько секунд замерла, недоверчиво прищурилась и начала внимательно изучать еду, явно пытаясь найти хоть какую-то мелочь, к которой можно было бы придраться.

Я откинулся на спинку стула и наблюдал за каждым её жестом с едва заметной усмешкой, заранее зная ход её мыслей.

— Яйца прижарены строго без белка, огурцы очищены от кожуры и нарезаны максимально тонко, вода в стакане комнатная, а не тёплая, а солонка стоит прямо перед тобой, — перечислил я спокойным, уверенным тоном, избавляя её от необходимости озвучивать свои претензии. Я запомнил каждую мелочь из тех, по поводу которых она ворчала в прошлый раз. — Я отлично усвоил урок, Белочка.

Ева подняла на меня свои очаровательные тёмные глаза, слегка прищурилась и, не удержавшись от победной улыбки, мелодично произнесла:

— Молодец.

Моя девочка уплетала еду за обе щёки, с аппетитом отправляя в рот кусочек за кусочком и не произнося ни единого слова. Она выглядела невероятно домашней, уютной и хрупкой в этой огромной, спадающей с её плеча моей рубашке. Но пока она наслаждалась завтраком, внутри меня кипел тёмный, едва контролируемый вулкан. Я сидел с абсолютно непроницаемым лицом, хотя на самом деле прилагал титанические усилия, чтобы удержать свой всегда неконтролируемый гнев и не разбить ближайший тяжёлый стул о стену от досады на сложившуюся ситуацию.

Но по внимательному, чуть настороженному взгляду Евы было предельно понятно: её не проведёшь. Она слишком хорошо научилась чувствовать моё состояние и прекрасно знала, что я сейчас находился не в себе. В её глазах проскальзывала осторожность — она не смела ничего расспрашивать или подбирать лишние слова, видимо, опасаясь, что в порыве раздражения я могу случайно выплеснуть скопившуюся злость на неё. В какой-то момент она даже приоткрыла губы, явно намереваясь что-то сказать или спросить, но в последнюю секунду осеклась и промолчала, уткнувшись в тарелку.

— Глупишка... — тихо, почти шёпотом проговорил я, когда она закончила с едой, поднялась из-за стола и направилась к себе.

На моём лице промелькнула тёплая, искренняя улыбка. Я провожал её фигуру взглядом до тех пор, пока за ней не закрылась дверь спальни. Напряжение в плечах слегка спало: она была в безопасности, накормлена и успокоена. Это было главным.

Оставшись на кухне в полном одиночестве, я не спеша допил остывший крепкий чёрный кофе. Горький вкус привычно обожжёг горло. Достав телефон, я открыл файловую папку и углубился в изучение личных данных того самого парня, которые только что прислал Леон. Из динамика и с экрана на меня повеяло чужой глупостью и дешевым амбициями. Злость, а точнее глухое, сжигающее изнутри раздражение, снова волной поднялось в груди.

Ну нахрен таких крыс, пытающихся копошиться под моими ногами.

Некоторые неопытные люди слишком часто путают моё выжидательное молчание с обычной тишиной. А ведь даже ребёнок знает, что самая зловещая и опасная тишина всегда бывает прямо перед разрушительным штормом.

Этот малолетний дурак решил сыграть с огнём прямо на моей территории, совершив самую глупую ошибку в своей жизни. Он совершенно забыл, что огонь никогда не выбирает, кого обжечь первым, и сжигает дотла каждого, кто не умеет с ним обращаться. Он сделал свой ход, даже не осознавая, что вся шахматная доска, все фигуры и само пространство вокруг изначально принадлежат мне.

Есть категории людей, которые сами своими руками открывают дверь опасности, а потом искренне удивляются, почему в их уютный дом без приглашения вошли хозяева этого мира. Он со своей мелкой бандой вероломно нарушил порядок в моём мире, не понимая самого простого и главного правила: хаос терпят только те души, кто не умеет его полностью контролировать и подчинять своей воле.

А ведь самая дорогая и фатальная ошибка в этой жизни — это та, которую совершают с наивной мыслью, будто за неё никогда не придётся платить по счетам.

Он думал, что оставил за собой проблему или вызов. На самом же деле этот щенок оставил после себя лишь явный, глубокий след. А следы, в отличие от предательских людей, всегда ведут ровно туда, откуда всё началось — прямо к дверям виновника.

Я нажал кнопку блокировки, и экран телефона погас, отразив моё холодное, жесткое выражение лица.

Ничего. Урод получит своё сполна. Но с этой проблемой я расправлюсь только после того, как полностью исполню сегодняшнюю маленькую мечту моей Белочки и проведу этот вечер так, как нужно ей.

Я отложил телефон экраном вниз, но тяжесть прочитанных новостей никуда не исчезла. Взгляд оставался устремлённым в одну точку на полированной столешнице. Внутри всё ещё закипало холодное раздражение, и я продолжал мысленно прочитывать варианты развития событий, когда за спиной снова раздались её едва слышные, осторожные шаги.

Спустя минуту Белочка снова подошла ко мне сзади. На этот раз её движения были куда более уверенными и собственническими: она мягко, но ощутимо обняла меня за плечи и шею, пока я продолжал сидеть на месте. Её тепло моментально пробило тот ледяной панцирь, в который я успел заковать себя за последние несколько минут. Когда она встала вплотную рядом, мы из-за разницы в положении оказались почти одного роста. Ева едва заметно наклонилась и нежно поцеловала меня в щёку, заставляя мышцы моего лица слегка расслабиться.

— Что-то не так? — тихо, с глубокой заботой и затаённой тревогой спросила она. Это было единственное, что она смогла вымолвить в этот момент, внимательно всматриваясь в мой профиль.

Я опустил ресницы, сделав медленный, глубокий вдох, и выдохнул накопившийся густой воздух, слегка усмехнувшись уголками губ, чтобы хоть как-то сгладить напряжение.

— Нет, Белочка. Всё в порядке.

Но её не так-то просто было обмануть. Она прижала ладонь чуть крепче к моему плечу, не позволяя мне уйти от ответа.

— Что-то не так с работой?

— Белочка, не думай об этом, — мягко, но с оттенком той самой привычной непреклонности произнёс я, перехватывая её пальцы своей широкой ладонью. — Это не то, о чём тебе стоит забивать голову с самого утра.

Ева резко качнула головой, обошла стул и встала прямо передо мной. В её тёмных глазах вспыхнул тот самый нерушимый, упрямый огонёк, который я так сильно успел полюбить.

— Я не создана для тебя только для красоты, — отчеканила она, строптиво вскинув подбородок. — Делись со мной. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни.

— Малыш, я знаю, что ты очень понимающая и чувствительная девочка, но тебе... — я попытался подобрать правильные, безопасные слова, чтобы защитить её от мрака своего мира, но она не дала мне договорить.

Она перебила меня на полуслове, сделав шаг вплотную к моему стулу и посмотрев мне прямо в глаза:

— Кто ты?

Я моментально замолчал. В кухне повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Все мои придуманные ответы и отговорки в одну секунду потеряли любой смысл.

— Кто ты, Герман? — повторила она свой вопрос, и её голос на этот раз прозвучал не просто упрямо, а глубоко, осознанно и требовательно. — Кто ты на самом деле за маской простого бизнесмена?

Она всегда была пугающе проницательной. Видела насквозь, даже когда я изо всех сил старался выстроить вокруг себя глухую стену. И вот, момент истины настал — я сам не заметил, как дал ей повод усомниться в моей «обычности».

Я опустил взгляд и заметил, как её тонкие каблуки мелко подрагивают на асфальте. Этот трепет — не от холода, а от осознания того, кто стоит перед ней — вызвал у меня кривую, почти хищную усмешку. Я резко поднялся, возвышаясь над ней, как тень, поглощающая свет.

— Ты так жаждешь заглянуть в бездну, Белочка? — мой голос прозвучал низко, вибрируя в тишине ночи. — Тогда объясни мне, почему твои ноги дрожат от одного моего взгляда? Давай сделаем вид, что этого разговора не было. Садись в машину, уезжай, и забудь, что ты когда-либо знала моё имя.

— Н... нет, — выдохнула она.

Её заикание ударило по нервам, как электрический разряд. Я сократил дистанцию в один шаг, вторгаясь в её личное пространство. Моя рука легла на её талию, притягивая ближе, пока её ступни не оказались на моих ботинках. Теперь мы были на одном уровне, но пропасть между нашими мирами стала лишь очевиднее.

— Остановись, Герман, — прошептала она, глядя мне прямо в душу. — Просто скажи мне правду.

— Что именно ты хочешь услышать? — я почти прорычал это, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с болезненной привязанностью.

— Кто ты? — её голос дрожал, но в нём была сталь. — Мы в отношениях, Герман. В нормальных отношениях люди не строят стен. Я устала биться об твою броню. Я хочу знать, что ты прячешь в этой темноте.

Я замолчал. Секунды тянулись, как вечность, наполненная гулом ночного города.

— Мафия, — выплюнул я, и это слово прозвучало как приговор.

Её глаза расширились, в них отразился ужас, который я так хотел от неё уберечь.

— Мафия, — повторил я, делая шаг назад, чтобы она могла осознать масштаб катастрофы. — Я тот, чьё имя произносят шёпотом, оглядываясь по сторонам. Я тот, кто держит в кулаке не только этот город, но и всё, что выходит далеко за его границы. Я — закон, который пишет сам себя кровью.

Она напряглась, став похожей на натянутую струну, готовую лопнуть. Чёрт. Я видел, как рушится её мир.

— Я привык решать проблемы радикально, — продолжал я, не сводя с неё глаз. — У меня не бывает незаконченных дел. Я не оставляю хвостов.

— Герман... — её голос сорвался на всхлип.

Я снова притянул её к себе, на этот раз властно, не оставляя шанса на побег. Мои пальцы впились в её плечи, заставляя смотреть только на меня.

— Но послушай меня внимательно, малыш, — я говорил тихо, но каждое слово было пропитано ядом и одержимостью. — Тебе не нужно бояться меня. Ты — единственное, что удерживает меня от окончательного падения в ад. Если я когда-нибудь пойму, что причинил тебе боль... если хоть одна слезинка упадет из-за меня — я уничтожу себя раньше, чем ты успеешь моргнуть.

Я выдохнул, чувствуя, как воздух вокруг нас стал тяжелым от признания.

— Теперь ты знаешь правду. И пути назад больше нет.

Поставь звёздочку🫧