39
Утро началось тихо, но с тяжестью. Они оба проснулись от ощущения, что ночь не была простой — даже если поверхностно сон казался мирным. Нил встал первым и пошёл в душ; вода смыла пыль, но не смогла смыть того, что осталось внутри — того что мужчина в аэропорту вернул к жизни одним своим присутствием.
Когда он вышел, обмотавшись полотенцем, и стал чистить зубы у зеркала, в дверной проём вошёл Эндрю. Тёплое объятие сзади, ладони на его талии — и голос шёпотом, прямо в шею:
— Что ты сейчас чувствуешь?
Нил молчал. Двадцать тяжёлых секунд,маленькая борьба. Наконец он шепнул:
— Мне страшно,боюсь что это снова случится. Пожалуйста, пожалуйста, не отпускай меня.
Эндрю повернул его лицом к себе, посмотрел долго и крепко, взял в ладони руки Нила и прошептал:
— Никогда,никогда я тебя не отдам.
В дверь постучали. Эндрю открыл — Мэтт стоял в простых шортах и футболке, с таким видом, будто только что проснулся
— Ребята, вы уже встали? Завтрак ждёт.
Они спустились вниз вместе со всей компанией. Завтрак прошёл без лишних слов: всё уже было сказано взглядом. Решили: день — пляж, солнце и море. Делать вид, что ничего не произошло, было невозможно, но попытка отвлечься была нужна всем.
Пляж оказался шекспировски прекрасен: белый песок, тихая волна, жаркое солнце. Девчонки раскинули полотенца, расселись у кромки воды, парни устроились в тени зонта. Смех, шутки, купание — всё это было, но в фоне постоянно норовило вернуться в прошлое: Нил ловил взгляд Эндрю, и в его глазах — настороженность.
В какой-то момент Эндрю и ещё несколько парней ушли за напитками — Кевин предложил проверить местный кафетерий, Ники пошёл за мороженым. Нил остался один у полотенца; солнце и шум волн не заглушали внутреннего гула. Он хотел зайти в воду, но сел, обхватив колени.
И тогда он увидел его. Мужчина сидел на соседней веранде кафе и, как будто совсем случайно, смотрел прямо на него. Сердце в груди защемило; дыхание сжалось. Мужчина встал и подошёл с такой же мягкой, отстранённой улыбкой, как и в отеле.
— Смотри ты, — сказал он в полголоса, так чтобы воздух между ними вибрировал от значения сказанного. — Опять вода,что помешает мне сделать то же самое, что я сделал тогда?
Фраза — и мир Нила треснул. Ему не нужны были подробности; достаточно было напоминания. Ноги подкашивались. Холодный пот по спине. Голос оборвался.
— Отвали, — услышал он себя, едва выговорив. — Иди к чёрту. Не подходи ко мне.
Мужчина усмехнулся так, будто это была игра. Он наклонился чуть ближе, и в этот момент из тени показались шаги — сначала Кевин, затем другие. Эндрю вернулся одним из первых. Его лицо было бронзовым от солнца, но в нём горело не солнце, а другая ярость.
— Что он тебе сказал? — сжато спросил Эндрю, подойдя так близко, что запах его кожи был слышен.
Мужчина пожал плечами, улыбка не сходила с лица, но в его глазах читался вызов:
— Приятно видеть, как он вырос. Ностальгия.
Кевин мгновенно очертил пространство между ними:
— Стой, ты что себе позволяешь? — резко сказал он. — Отвали от него. Сейчас же.
Начался накал: пары слов, угрожающие жесты. Мужчина сделал шаг назад, но не ушёл. Эндрю не ударил — он не стал опускаться до того уровня. В его голосе была ледяная твердость:
— Уйдёшь отсюда сейчас. И больше никогда не появляйся рядом с ним. Если я услышу хоть слово — я сделаю звонок который перевернет твою жизнь с ног на голову. Понял?
Мужчина метнул на них такой взгляд, будто решал, стоит ли игра свеч. И, наконец, отвернулся. Его шаги звучали тихо, но убедительно. Он ушёл.
Когда его спина скрылась, Нил рухнул на песок, прикрыв лицо ладонью. Слёзы шли сами, горячие и стыдливые. Эндрю сел рядом и молча держал его, как будто сам защищал от ветра. Ребята собрались вокруг — никто не уходил, никто не отмахивался.
— Он говорил о том летнем дне — прошептал Нил, не в силах смотреть им в глаза. — Я думал, что забыл.
Мэтт сжал кулак, потом разжал. Рене закрыла лицо ладонями; Дэн белела от ярости. Кевин, наконец, сказал твёрдо:
— Мы остаёмся рядом.Никто его не тронет, но и он ничего не сделает. Мы не позволим.
Решили действовать — но не с кулаками. Они обратились к администрации пляжа и в отель, дали описания, попросили усилить охрану, потребовали, чтобы мужчина не появлялся в зоне их пребывания. Кевин на планшете уже искал ближайший участок полиции. Эндрю, держа Нила за руку, говорил тихо и ровно, словно чтобы вернуть нить обратно:
— Мы подадим жалобу. Я буду с тобой везде. Я — твоё плечо.
Это было не быстрое решение; это было планом на несколько часов вперёд: зарегистрировать инцидент, документировать, снять свидетельства, позаботиться, чтобы мужчина не мог их преследовать дальше. Действовали сообща, каждый — на своей позиции: кто-то записывал разговор, кто-то фотографировал, кто-то разговаривал с охраной.
Когда действие завершилось — охрана обещала оперативно действовать, мужчина уехал в сторону города под присмотром, ребята снова вернулись в тень зонта — все они устало опустились на свои полотенца. Нил всё ещё дрожал, но уже не так безпомощно. Он смотрел на лица друзей и видел: он не один.
Эндрю снял с себя солнцезащитные очки, положил ладонь на щёку Нила и прошептал:
— Ты не будешь это переживать один. Мы добьёмся, чтобы он не тревожил тебя. И если ты захочешь — мы пойдём в полицию и расскажем всё. Я рядом, понял?
Нил кивнул. Он впервые за долгое время почувствовал, что страх всё ещё есть, но место ему заняла воля к действию — маленькая, но ясная: теперь не молчать
Когда солнце клонилось к закату и остатки дневного жара остались в песке, ребята молча пили прохладный сок. Шутки пытались вырваться — лёгкие, чтобы снять напряжение — Ники начал рассказывать про «самый страшный коктейль» в баре отеля,Аарон пустил нелепую байку про «тайскую уличную еду, которая тебя убьёт». Смеялись сквозь натяжку, и это было нормально — потому что рядом были те, кто остался.
Ночь принесёт другие решения и разговоры: звонки, действия, возможно, встречу с местными властями. Но прямо сейчас, на песке, под тёплыми лучами уходящего дня, Нил позволил себе впервые за долгое время чуть-чуть расслабиться. Он уткнулся в плечо Эндрю и прошептал:
— Спасибо.
— Всегда, — ответил тот. — Всегда рядом.
И когда они поднялись и пошли к отелю, было ясно, что это не конец истории — но теперь она не будет пройдена в одиночку.