"Запретные сердца"

Победа

Тишина в зале суда была такой, что слышно было, как муха пролетит.

Риана сидела на скамье, вцепившись в руку Дилана так сильно, что побелели костяшки. Последние несколько недель были адом — показания Элеоноры, которые разнесли в пух и прах адвокаты Маркуса, новые свидетели, которых удалось найти, бесконечные допросы, экспертизы, споры. Но теперь все было позади. Оставалось только ждать решения.

Судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом — перелистывал бумаги. В зале было тихо. Даже журналисты, обычно шумные и нетерпеливые, замерли в ожидании.

— Слушается решение суда, — сказал судья наконец. — По делу о мошенничестве, подкупе свидетелей и организации покушений на убийство, а также по делу о подлоге завещания Александра Блэквуда.

Риана затаила дыхание.

— Уильям Александр Блэквуд, — продолжил судья, — признан виновным по всем пунктам обвинения. Учитывая особую тяжесть совершенных преступлений, а также наличие отягчающих обстоятельств, суд приговаривает подсудимого к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение.

Уильям, сидевший на скамье подсудимых, пошатнулся. Охрана подхватила его, чтобы он не упал. Лицо его было бледным, глаза — пустыми. Он смотрел куда-то в пустоту, и в этом взгляде не было ничего — ни гнева, ни ненависти, ни даже страха. Только пустота.

— Артур Джеймс Пирс, — продолжил судья, — признан виновным в соучастии в финансовых махинациях и подкупе свидетелей. Принимая во внимание сотрудничество со следствием и чистосердечное раскаяние, суд приговаривает подсудимого к пятнадцати годам лишения свободы с правом досрочного освобождения.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына. Он смотрел в пол, и на глазах его блестели слезы.

— Элеонора Виктория Блэквуд, — голос судьи стал жестче, — признана виновной в лжесвидетельстве и соучастии в сокрытии преступлений. Учитывая, что подсудимая действовала под давлением, суд приговаривает ее к трем годам условно с испытательным сроком в два года.

Элеонора заплакала. Она сидела в другом конце зала, и Риана видела, как дрожат ее плечи.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Все поднялись. Риана почувствовала, как слезы текут по ее щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Они вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Монро! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Свободу, — ответила Риана. — Я чувствую свободу.

— Мистер Монро! — крикнул кто-то. — Вы будете обжаловать приговор вашего отца?

— Нет, — ответил Дилан. — Он заслужил то, что получил. Но я буду навещать его. Он все еще мой отец.

— Мисс Монро, что вы скажете вашей матери?

Риана замолчала. Она посмотрела в сторону, где стояла Элеонора — бледная, растерянная, одна.

— Я скажу ей, что люблю ее, — ответила Риана. — Несмотря ни на что.

Она подошла к матери и обняла ее.

— Прости меня, — прошептала Элеонора. — Я была слабой.

— Я знаю, — ответила Риана. — Я прощаю тебя. Но больше никакой лжи.

— Обещаю, — ответила Элеонора.

Они обнялись, и в этом объятии было примирение — хрупкое, нежное, но настоящее.

Они вернулись в свою квартиру в Бруклине поздно вечером.

Внутри было тихо — только часы тикали на стене, да где-то вдалеке слышались звуки города.

— Ты как? — спросил Дилан, когда они вошли.

— Устала, — ответила Риана. — Но счастлива. Теперь все закончилось.

— Да, — сказал Дилан. — Закончилось.

Они сели на диван, обнялись и молчали. Им не нужно было слов. Они и так все понимали.

— Что теперь? — спросила Риана наконец.

— Теперь будем жить, — ответил Дилан. — По-настоящему.

— А как это — по-настоящему?

— Не знаю, — признался он. — Но я хочу это узнать. Вместе с тобой.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

На следующий день они поехали в офис фонда.

Маркус уже ждал их.

— Поздравляю, — сказал он, пожимая им руки. — Вы выиграли.

— Мы выиграли, — ответила Риана. — Но это не наша заслуга. Это заслуга всех, кто нам помогал.

— И все же, — сказал Маркус, — вы главные герои этой истории.

— Мы не герои, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

— Этого достаточно, — сказал Маркус. — Иногда не сдаться — это и есть героизм.

Они обсудили планы на будущее. Фонд «Новый старт» будет работать дальше, помогая жертвам семейного насилия. Активы, которые перешли к Риане и Дилану по завещанию, будут использованы для создания центров помощи в разных городах.

— Это будет наше наследие, — сказала Риана. — Не то, что оставили нам отцы, а то, что мы создадим сами.

— Я горжусь тобой, — сказал Дилан.

— Я тоже горжусь тобой, — ответила она.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

Через месяц они навестили Артура в тюрьме.

Он сидел в комнате для свиданий, бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев сына, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан, садясь напротив. — Хотел увидеть, как ты.

— Как видишь, — сказал Артур. — Жив.

— Это главное, — сказал Дилан.

Они помолчали.

— Я хочу извиниться, — сказал Артур. — За все. За ложь, за ненависть, за то, что разрушил твою жизнь.

— Ты не разрушил мою жизнь, — ответил Дилан. — Ты дал мне жизнь. А я сам выбрал, как ее прожить.

— Ты прав, — сказал Артур. — Я всегда гордился тобой. Даже когда злился.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Я тоже горжусь тобой. Ты был хорошим отцом. Не идеальным, но хорошим.

Артур заплакал.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что пришел.

— Я буду приходить, — пообещал Дилан. — Регулярно.

Они попрощались, и Дилан вышел из тюрьмы.

На улице его ждала Риана.

— Как все прошло? — спросила она.

— Нормально, — ответил он. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Да, — сказал Дилан. — Но не забыл.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.