"Запретные сердца"

Правда всплывает

Победа в суде по делу о завещании стала не просто юридическим триумфом — она стала символом окончательного крушения старого мира. Мира, построенного на лжи, ненависти и крови.

Новости разлетелись мгновенно. Газеты пестрели заголовками: «Правда восторжествовала: завещание Александра Блэквуда признано действительным», «Наследники скелетов получают миллиарды», «Любовь победила ненависть: финал вековой вражды».

Риана и Дилан сидели в своем офисе, просматривая новостные ленты. За окном шумел город — огромный, равнодушный, но теперь уже не такой чужой.

— Ты видел это? — спросила Риана, показывая Дилану статью в «Нью-Йорк Таймс». — Они называют нас героями.

— Мы не герои, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

— Этого достаточно, — сказала Риана. — Иногда не сдаться — это и есть героизм.

Он взял ее за руку.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь будем жить, — ответила она. — По-настоящему.

— А как это — по-настоящему?

— Не знаю, — призналась Риана. — Но я хочу это узнать. Вместе с тобой.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Но покой длился недолго.

Через несколько дней после суда Риане позвонил Маркус.

— У меня есть новости, — сказал адвокат. — Плохие.

— Какие? — спросила Риана, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Уильям подал апелляцию в Верховный суд, — ответил Маркус. — Он утверждает, что завещание было подделано.

— Это безумие, — сказала Риана. — У нас есть свидетельские показания, есть экспертиза.

— Этого недостаточно, — ответил Маркус. — Он нанял лучших адвокатов. Они будут оспаривать каждую деталь.

— Что нам делать?

— Бороться, — ответил Маркус. — Как всегда.

Риана повесила трубку и рассказала все Дилану.

— Он не остановится, — сказал Дилан. — Никогда.

— Знаю, — ответила Риана. — Но и мы не остановимся.

Они решили созвать пресс-конференцию, чтобы рассказать правду.

Зал был полон. Журналисты, фотографы, операторы. Риана и Дилан стояли на сцене, держась за руки.

— Мы здесь, чтобы ответить на ваши вопросы, — начал Дилан. — И чтобы сказать правду.

— Правда в том, — продолжила Риана, — что наш отец, Уильям Блэквуд, не может смириться с поражением. Он продолжает лгать, продолжает манипулировать, продолжает угрожать.

— Но мы не боимся, — добавил Дилан. — Потому что правда на нашей стороне.

— У вас есть доказательства? — спросил кто-то из зала.

— Есть, — ответила Риана. — И мы готовы их предъявить.

Она достала папку с документами и положила на стол.

— Здесь копии завещания, показания свидетелей, экспертные заключения. Все, что нужно, чтобы доказать невиновность.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил другой журналист.

— Мы хотим сказать, что не отступим, — ответил Дилан. — Будем бороться до конца.

Пресс-конференция закончилась. Риана и Дилан вышли из зала под вспышки фотокамер.

— Мы сделали это, — сказала Риана.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Через неделю после пресс-конференции Риане позвонила Элеонора.

— Ты должна прийти, — сказала она. — Это важно.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Я не могу сказать по телефону, — ответила Элеонора. — Приезжай.

Риана приехала к матери через час.

Элеонора встретила ее на пороге. Она выглядела взволнованной — руки дрожали, глаза блестели.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Я нашла кое-что, — ответила Элеонора. — В старых вещах Виктории. То, что она хотела, чтобы ты знала.

— Что?

— Пойдем, — сказала Элеонора, ведя ее в спальню.

На кровати лежала старая шкатулка — такая же, как та, которую Риана нашла в чемодане. Элеонора открыла ее. Внутри лежало письмо — единственное, в конверте без марки.

— Прочитай, — сказала Элеонора.

Риана взяла письмо и начала читать.

«Моя дорогая внучка, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Я знаю, что рано или поздно правда откроется. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть семья. Настоящая семья. Твой дед, Генри Фостер, оставил тебе наследство. Не деньги. Не дома. Нечто более ценное. В банковской ячейке в Цюрихе лежат документы. Они объяснят все. Найди их. Узнай правду. И будь счастлива. Ты заслуживаешь счастья. Люблю тебя. Твоя бабушка Виктория».

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Она думала обо мне, — прошептала она. — До самого конца.

— Да, — ответила Элеонора. — Она любила тебя. Больше всего на свете.

— Что в этих документах?

— Не знаю, — ответила Элеонора. — Но, наверное, что-то важное. Иначе она не стала бы их прятать.

— Мы должны найти их, — сказала Риана.

— Я знаю, — ответила Элеонора. — Я уже купила билеты.

— Куда?

— В Цюрих, — ответила Элеонора. — Завтра.

Риана вернулась домой и рассказала все Дилану.

— Ты поедешь? — спросил он.

— Да, — ответила Риана. — Я должна.

— Я поеду с тобой, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила Риана. — Элеонора просила, чтобы я была одна. Это... это что-то личное.

— Ты уверена?

— Уверена, — ответила Риана. — Я справлюсь.

Он обнял ее.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

— Спасибо, — ответила она.

На следующий день Риана и Элеонора вылетели в Цюрих.

Город встретил их холодом и серостью. Но банк, где хранилась ячейка, был теплым и уютным — старые стены, мраморные полы, вежливые служащие.

— У вас есть ключ? — спросил клерк.

— Да, — ответила Элеонора, протягивая маленький ключ на цепочке.

Они прошли в хранилище. Ячейка была маленькой, в ней лежала только одна папка — кожаная, с тисненым вензелем.

Риана открыла ее.

Внутри были документы — старые, пожелтевшие, но все еще читаемые. Свидетельства о рождении, брачные контракты, завещания. И одно письмо — от Генри Фостера.

«Моей дорогой дочери Элеоноре. Я знаю, что не смогу вырастить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Твой отец — не Александр Блэквуд. Я — твой отец. И я люблю тебя. Эти документы — твое наследство. Они докажут, кто ты есть на самом деле. Не бойся правды. Она сделает тебя свободной».

Элеонора заплакала.

— Он любил меня, — прошептала она. — Мой настоящий отец.

— Да, — ответила Риана. — И он хотел, чтобы ты знала правду.

Они обнялись — две женщины, которые так долго жили во лжи. И наконец обрели свободу.

Вернувшись в Нью-Йорк, Риана и Дилан решили организовать выставку картин Джеймса Монро — настоящего отца Рианы. Они нашли частного коллекционера, который согласился предоставить свои работы, и музей, который согласился принять выставку.

Открытие состоялось через три месяца.

Зал был полон. Люди рассматривали картины, перешептывались, восхищались. Риана стояла у одной из них — той самой, с закатом над океаном — и чувствовала, как слезы текут по щекам.

— Ты как? — спросил Дилан, подходя.

— Счастлива, — ответила Риана. — Я чувствую, что он здесь. Что он видит.

— Он гордится тобой, — сказал Дилан. — Я уверен.

— Спасибо тебе, — сказала Риана. — За все.

— Не за что, — ответил он. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.