"Запретные сердца"

План мести

Тишина в квартире стала тяжелой, как свинец.

Риана сидела у окна, смотрела на серое небо Нью-Йорка и думала о том, как много боли принесли ей люди, которые называли себя семьей. Ложь, предательство, ненависть — все это отравляло ее жизнь годами. И теперь, когда правда наконец вышла наружу, она чувствовала не облегчение, а пустоту. Но внутри этой пустоты зарождалось что-то еще. Что-то темное и опасное.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дилан, садясь рядом. Он принес ей чашку чая, но она даже не взглянула на нее.

— Я не могу не думать, — ответила Риана. — Столько лет я жила во лжи. Теперь я хочу, чтобы они заплатили.

— Кто — они?

— Все, — ответила Риана, и в голосе ее впервые за долгое время прозвучала сталь. — Уильям, Артур, Элеонора. Все, кто врал, кто предавал, кто разрушал жизни. Они не имеют права оставаться безнаказанными.

Дилан посмотрел на нее долгим взглядом. Он видел этот огонь в ее глазах — холодный, решительный, опасный.

— Ты говоришь о мести, — сказал он. — Месть не принесет тебе покоя.

— А что принесет? — спросила Риана, поворачиваясь к нему. — Прощение? Ты правда веришь, что они заслуживают прощения? Уильям убил человека. Артур разрушил жизни сотен людей. Элеонора молчала двадцать три года. Они не раскаялись. Они просто попались.

— Я не знаю, заслуживают ли они прощения, — честно ответил Дилан. — Но я знаю, что ненависть разрушает того, кто ненавидит. Я не хочу, чтобы ты разрушила себя.

— Слишком поздно, — сказала Риана. — Я уже разрушена. Они разрушили меня. Но я отстрою себя заново. И начну с того, что заставлю их ответить за все.

Она встала и подошла к пианино. Пальцы нашли клавиши, и комната наполнилась музыкой — не грустной, как раньше, а яростной, полной гнева и решимости.

Дилан слушал и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он понимал ее боль, но боялся того, во что эта боль могла превратиться.

На следующий день Риана позвонила Маркусу.

— Я хочу подать в суд на Уильяма и Артура, — сказала она без предисловий. — За моральный ущерб. За ложь. За украденное детство. За все, что они сделали.

— Это возможно, — ответил адвокат после паузы. — Но процесс будет долгим и тяжелым. Тебе придется снова пережить все, что случилось. Каждую деталь, каждую боль.

— Я готова, — ответила Риана. — Я хочу, чтобы они ответили за свои поступки. При жизни.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Я подготовлю документы. Но предупреждаю: это будет нелегко. Они будут защищаться. У них есть адвокаты, деньги, связи. Даже в тюрьме.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Пусть защищаются. Правда на моей стороне.

Она повесила трубку и посмотрела на Дилана. В ее глазах все еще горел тот холодный огонь, но теперь в нем появилось что-то еще — надежда.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — ответила Риана. — Я не могу жить дальше, зная, что они остались безнаказанными. Что они спокойно сидят в тюрьме, получают передачи, читают книги, ждут, когда выйдут на свободу. А я? Я буду жить с этой болью до конца дней.

— Они уже в тюрьме, — напомнил Дилан. — Они уже наказаны.

— Этого недостаточно, — сказала Риана. — Тюрьма — это не наказание. Это изоляция. Наказание — это когда они поймут, что сделали. Когда они увидят мои глаза и поймут, что я не простила. Что я не забыла. И никогда не прощу.

Дилан вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я поддержу тебя. Что бы ни случилось. Но обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не позволишь этой ненависти сожрать тебя, — ответил он. — Что ты останешься собой. Моей Рианой. Доброй, сильной, любящей.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Обещаю, — сказала она наконец. — Ради тебя. Ради нас.

Через неделю Маркус сообщил, что документы готовы и суд назначен на следующий месяц.

— У нас есть время подготовиться, — сказал он. — Я собрал все материалы: показания свидетелей, медицинские заключения, финансовые документы. Теперь нужно, чтобы ты выступила в суде.

— Я выступлю, — ответила Риана. — Я скажу им все, что думаю. Каждое слово, которое копилось во мне годами.

— Будь осторожна, — предупредил Маркус. — Это может быть опасно. Уильям и Артур — не обычные люди. У них есть связи даже в тюрьме. Они могут попытаться запугать тебя или подкупить свидетелей.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Я не боюсь. Я уже прошла через ад. Остальное — мелочи.

Она действительно не боялась. Злость придавала ей сил. Но внутри, глубоко в душе, теплился страх — не за себя, а за Дилана. За то, что эта война может стоить ему слишком дорого.

В день перед судом Риана не спала всю ночь.

Она сидела на балконе, смотрела на огни города и перебирала в голове слова, которые скажет завтра. Каждое из них было выстрадано годами боли.

— Не спится? — спросил Дилан, выходя на балкон с двумя чашками чая.

— Не спится, — ответила Риана, беря чашку.

— Боишься?

— Немного, — призналась она. — Не за себя. За тебя.

— За меня не бойся, — сказал он, садясь рядом. — Я сильный.

— Я знаю, — ответила она. — Но я все равно боюсь. Потому что люблю тебя.

Он обнял ее, и они просидели так до рассвета — обнявшись, слушая, как за окном просыпается город.

Утром они поехали в суд.

Здание суда было огромным — мраморные колонны, высокие потолки, портреты судей прошлых лет. Риана чувствовала себя маленькой и потерянной, но она знала, что должна идти вперед.

— Держись, — прошептал Дилан, сжимая ее руку.

— Держусь, — ответила она.

Они вошли в зал. Скамьи были полны — журналисты, зеваки, акционеры. В первом ряду сидели адвокаты Уильяма и Артура. Самих подсудимых привезли из тюрьмы.

Уильям выглядел ужасно — похудевший, с седой щетиной и запавшими глазами. Артур — чуть лучше, но тоже постаревший и сломленный.

— Встать, суд идет! — провозгласил судебный пристав.

Все встали. Вошел судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом.

— Садитесь, — сказал он. — Слушание по делу «Монро против Блэквуда и Пирса» объявляется открытым.

Маркус начал свою речь.

Он говорил о том, как Уильям Блэквуд уничтожил завещание своего отца, как украл наследство у брата, как построил свою империю на лжи и крови. Он говорил о том, как Артур Пирс участвовал в незаконных сделках, как подкупал судей и угрожал свидетелям. Он говорил о том, как Риана стала жертвой этой войны — еще ребенком, не понимая, что происходит.

— Это чудовищные обвинения, — сказал судья. — У вас есть доказательства?

— Есть, — ответил Маркус. — И главное доказательство — сама Риана Монро.

Риана поднялась на трибуну.

Она смотрела на Уильяма, на Артура, на всех этих людей, которые когда-то были частью ее жизни. И чувствовала, как слова сами рвутся наружу.

— Я родилась во лжи, — начала она. — С первого дня. Меня назвали Блэквуд, хотя я не была Блэквудом. Меня заставили ненавидеть Пирсов, хотя я не знала, почему. Меня заперли в золотой клетке, из которой не было выхода.

Она рассказала о своем детстве — о том, как Уильям запрещал ей играть на пианино, как заставлял улыбаться нелюбимым людям, как хотел выдать замуж за нелюбимого человека. Она рассказала о том, как встретила Дилана, как полюбила его, как пыталась быть вместе.

— Мы сбежали, — сказала она. — Думали, что сможем начать новую жизнь. Но наши отцы нашли нас. Они разлучили нас. Они заперли меня в пансионате в Швейцарии, а Дилана отправили в Лондон. Они хотели, чтобы мы забыли друг друга. Но мы не забыли.

Она повернулась к Уильяму.

— Ты убил человека, — сказала она. — Я видела. Мне было семь лет. И ты сказал, что убьешь меня, если я расскажу.

В зале повисла тишина.

— Я молчала двадцать три года, — продолжила Риана. — Но теперь я не буду молчать. Вы все ответите за свои поступки. Каждый из вас.

Она сошла с трибуны и подошла к Дилану.

— Я сделала это, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я горжусь тобой.

Суд продлился три дня.

Свидетели давали показания, адвокаты спорили, судья задавал вопросы. Но в конце концов правда восторжествовала.

— Уильям Блэквуд, — объявил судья, — признан виновным в убийстве, мошенничестве и подкупе свидетелей. Приговаривается к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение.

Уильям пошатнулся. Охрана подхватила его.

— Артур Пирс, — продолжил судья, — признан виновным в соучастии в финансовых махинациях. Приговаривается к пятнадцати годам лишения свободы.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война закончилась.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога исцеления, дорога прощения, дорога жизни.