глава 29
Тёплое солнце пекло через тонкие шторы, пропуская свои золотистые лучи и касаясь лица Лейлы. Она чуть поморщилась от внезапного света и начала ворочаться, пытаясь спрятаться от утра. Кайя, заметив её движение, проснулся и с наслаждением выдохнул свежий запах утреннего воздуха, смешанный с ароматом её духов. Он ближе притянул девушку к себе и уткнулся носом ей в шею, наслаждаясь объятиями и теплом её тела. В такие моменты мир казался идеальным.
Лейла распахнула глаза и, щурясь от солнца, посмотрела на часы, стоящие возле прикроватной тумбочки. Время неумолимо бежало вперёд.
— Кайя, — тихо позвала она его, на что услышала лишь сдавленный сонный стон. — Нужно вставать. Скоро будут приходить люди на похороны Явуза.
— Они же не сюда будут приходить, — вздохнул Кайя и сильнее прижался к Лейле, будто пытаясь удержать её в этом уютном коконе. — А в особняк Коркмазов.
— Я должна быть там, — говорила девушка, чуть поглаживая его оголённое плечо. — Все ждут, что его бывшая жена появится на прощании.
— Вот именно, — тяжело вздохнул парень, чувствуя, как привычная тревога снова сжимает сердце. — Бывшая жена. Ты не обязана там появляться.
— Даже если я больше не невестка Коркмазов, я до сих пор являюсь родной внучкой Бирсен и сестрой детей Коркмазов, — резко и твёрдо сказала Лейла и поднялась с постели, оставляя после себя пустоту.
Кайя раздражённо вздохнул, натянул одеяло с головой и глухо пробурчал что-то неразборчивое, но спорить не стал.
Девушка зашла в ванную комнату. Лейла включила кран, и холодная вода с шумом плеснула ей в лицо, прогоняя остатки сна. Она посмотрела на себя в зеркало и не узнала саму себя.
Оттуда на неё смотрела уставшая женщина, которую давно уже измотала эта жестокая жизнь. Глубокие тени залегли под глазами, а взгляд потускнел. И неизвестно, сколько ещё она будет бить по Лейле, преподнося ей новые испытания, словно проверяя на прочность.
В её голове пульсировала лишь одна мысль, как набат:
«Я не знаю, кто я теперь. Я хотела стать адвокатом, а стала палачом».
Эти слова будто били ей по вискам, пульсировали и заставляли дыхание учащаться. Лейла не могла узнать себя в этом отражении. Да, и до замужества с Кайей у неё были проблемы, но рядом с ней была вся её семья. Теперь половина погибли. Боль за сестру и маму до сих пор таилась глубоко в груди, как незаживающая рана. Даже смерть отца, человека, которого она так долго ненавидела, отразилась на ней тяжелым грузом сожаления.
Внезапно её голова закружилась, лёгкие сдавило, а к горлу подкатила тошнота. Лейла мигом ринулась к унитазу. Девушку скрутил резкий спазм, и всё, что было внутри, попросилось наружу, выворачивая её наизнанку.
Она вздрогнула от глухого удара в дверь.
— Милая, с тобой всё в порядке? — спросил с той стороны Кайя, в голосе которого слышалась неподдельная тревога. — Ты скоро? Ты же сама говорила, что мы опаздываем.
Лейла закрыла унитаз крышкой и, шатаясь, подошла к умывальнику, смывая с лица холодной водой следы недомогания. Она посмотрелась в зеркало ещё раз, на секунду зажмурилась, собираясь с мыслями, и открыла дверь.
Кайя стоял на пороге, опираясь плечом о косяк. Он окинул её встревоженным взглядом и нахмурился.
— Мы не поедем на прощание.
Кайя нахмурился и с недопониманием сложил руки у груди.
— Как это?
— Придём уже на кладбище, потом заедем в особняк, — сказала она, избегая его взгляда, и, взяв сумочку, прошла мимо него в коридор, оставляя за собой шлейф напряжения.
***
Машина Кайи остановилась почти у самых ворот старого кладбища. Он быстро подошёл к пассажирской двери и открыл её, подавая Лейле руку. Она взяла парня за руку и вышла из автомобиля, чувствуя, как ветер касается её лица, принося запах влажной земли и сухих трав.
Все гости тут же зашептались, глядя на пару. Их взгляды были тяжелыми, осуждающими, словно иглы.
«Не успела развестись, как к другому побежала»
«Земля на могиле главы клана ещё не остыла, а ханым-ага уже нашла нового мужа»
«Да какая она ханым-ага! Эта выскочка Йылмаз никогда не была достойна быть женой главы рода Коркмазов!»
Но Лейлу лишь забавляли эти фразы. За все годы жизни в этой семье она поняла, что мнение окружающих не должно её волновать. Это лишь пустой шум, эхо чужой зависти и злобы. Теперь она будет всегда стоять на своём и бороться за своё счастье. Она больше не позволит управлять собой.
— Если что, я буду с Рауфом, — прошептал ей на ухо Кайя, его дыхание было тёплым и обнадёживающим.
— А я тогда пойду к тёте Зейнеп, — кивнула Лейла.
Девушка зашла на кладбище, и перед ней открылась душераздирающая картина. Среди серых надгробий и чёрных лент, на свежей могиле своего единственного сына лежала женщина. Вся в чёрном, она казалась частью земли. В сердце Лейлы что-то надломилось. Она не могла видеть, как её тётя, такая же жертва Коркмазов, страдает, задыхается от горя.
Айлин сидела рядом с Зейнеп и тихо плакала, аккуратно поглаживая её по спине, пытаясь хоть как-то утешить. А Джансу лежала без эмоций, застыв на могиле, как изваяние. Она опустилась щекой на влажный грунт, проводила рукой по чёрной земле и что-то шептала одними губами.
— Почему? — губы блондинки едва шевелились, у неё совсем не было сил. — Зачем?
Лейла подошла ближе и взглянула на надпись на деревянной табличке:
Явуз Коркмаз
12.10.1999 — 23.04.2026
Она смотрела на эти буквы, вырезанные в дереве, а потом подняла глаза на бледное, выцветшее небо. Лейла не знала, что чувствовать. Облегчение? Стыд? Явуза нет — но почему-то не легче. Внутри зияла пустота.
Умер не её бывший муж, не человек, который манипулировал ею и угрожал. Умер её брат, сын её тёти Зейнеп, умер старший брат Айлин и Рауфа. Умер тот, кто всегда стоял на их защите. Только Лейла поняла это слишком поздно. Её разум был заполнен предательством и болью, закрывая правду.
Она провела рукой по свежей, влажной земле. Её взгляд встретился с мокрыми и красными глазами Зейнеп.
— Мои соболезнования, — тихо и стыдливо сказала Лейла, чувствуя, как её голос дрожит.
Женщина лишь кивнула, не в силах говорить, и поспешила подняться, опираясь на руку Айлин. Она последний раз взглянула на могилу сына, развернулась и, шатаясь, двинулась к выходу с кладбища. Ветер подхватил край её чёрного платка, и Лейла заметила в её глазах пустоту, которую нечем заполнить.
Лейла тяжело вздохнула, чувствуя, как камень сдавливает грудь. Айлин прикоснулась к её плечу, выводя из оцепенения.
— Сестра, — позвала она, голос её был хриплым от слёз. — Тебя не было на прощании. Может, сейчас заедете с Кайёй в особняк?
— Конечно, — чуть кивнула Лейла, сглатывая ком в горле. — Мы приедем.
Сёстры, взявшись за руки, поднялись и поспешили покинуть кладбище, оставляя за спиной запах сырой земли и цветов.
Только одна Джансу осталась сидеть возле могилы своего возлюбленного. Того, кто никогда не любил её, кто чуть не задушил её, кто женился на Лейле, на её подруге. Но она всё равно любила его. Она сидела на сырой земле, не чувствуя холода, её глаза были сухими, но взгляд — безумным.
Те записи, которые она предоставила в суде, были поддельными. Да, они целовались, но тогда Явуз был свободен. Джансу просто изменила даты в углу видео. Она сделала это, чтобы отомстить, но вместо триумфа получила лишь пустоту. И сейчас она лежит на его могиле, не в силах даже подняться и пойти домой. В ту квартиру, где они вместе проводили вечера. В ту квартиру, где пахло им.
***
Всю дорогу до особняка Лейла молчала. Кайя не спрашивал, о чём она думает. Он знал — она прощается с тем, кого никогда не любила, но кто успел стать частью её жизни. Он чувствовал её напряжение и просто держал её руку в своей.
Когда машина остановилась у высоких кованых ворот, Лейла на секунду закрыла глаза. Она не хотела заходить, но знала — должна.
Особняк Коркмазов стоял на самой возвышенности Мардина, словно каменный страж, взирающий на весь город. Лейла была тут редко. Обычно все встречались в отдельном доме бабушки Бирсен, а уже потом в доме Явуза, который он купил уже после ухода из семьи.
Но главный особняк Коркмазов отличался от предыдущих двух своим величием, огромной территорией и красивыми видами. Но за этой каменной красотой скрывались тайны и тяжёлые судьбы этой семьи, пропитанные кровью и ложью.
Лейла вышла из машины, и табун мурашек пробежался по всему её телу. Именно в этом доме зародилось главное зло всей этой истории — Бирсен. В этом особняке провела своё детство и молодые годы самая властная и жестокая женщина семьи. Та, что разрушила огромную кучу судеб ради своей собственной выгоды, не гнушаясь ничем.
Кайя подошёл сзади и коснулся спины Лейлы, чуть поглаживая, пытаясь передать ей свою поддержку.
— Может, поедем домой? — прошептал он ей в самое ухо.
— Нет, — качнула головой Лейла и, глубоко вздохнув, уверенно зашла за ворота.
Когда её нога коснулась камня во дворе особняка, девушка сделала глубокий вдох, словно впитывала всю скорбь и боль пострадавших от рук Коркмазов. Но ведь и Лейла теперь была тоже во всём этом замешана. Именно она убила двух старших мужчин этого рода, Мерта и Алпа. Она чувствовала себя частью этой грязной истории.
Кайя шёл рядом, осторожно оглядывая всех окружающих охранников и прислугу. Он знал всю историю этой семьи, именно поэтому был начеку. Его взгляд был цепким, а тело — напряжённым. В любой момент он был готов прикрыть Лейлу или напасть первым.
Люди, которые проходили мимо, лишь вглядывались в красоту сада особняка и в историческое величие здания. Но никто из них не знал, что за всей этой картинкой скрываются алчные персоны, которые не видели своих родных, а только деньги и власть. Воздух здесь казался тягучим и горьким.
Но были те, которые хотели мести. Тахир был таким. Его отец убил его мать, а затем организовал смерть своего сына. Алп был ужасным человеком. И это зло породило Тахира.
Спустя много лет ошибки Алпа и ярость Тахира отразилась на жизни Неслихан. Невинная женщина умерла от его рук. Она была матерью Лейлы. Самой главной опорой и надеждой. Сейчас её нет. Как и Нур. Такой невинной и такой важной. Лейла чувствовала себя сиротой, даже стоя в центре шумного двора.
— Лейла! — крикнула с балкона Айлин, её голос был нервным. — Проходи в гостиную.
***
В гостиной была напряжённая атмосфера. Просторная комната с высокими потолками и старинной мебелью казалась давящей. Тяжёлые шторы были задёрнуты, создавая полумрак, в котором мерцали свечи. Зейнеп сидела на диване с фотографией своего сына Явуза в руках, невидящим взглядом уставившись в одну точку. Айлин устроилась рядом, держа её за руку.
Лейла тихо и медленно подошла и опустилась рядом с женщиной с другой стороны. Ей было безумно жаль Зейнеп. Она потеряла своего единственного сына, и эта боль была невыносима.
— Простите меня, — почти беззвучно сказала Лейла, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
Зейнеп медленно повернула на неё голову. Её взгляд был тяжёлым, но в нём не было злобы.
— За что? — сузила глаза женщина. — Не ты ведь его убила.
— За то, что принесла вам кучу проблем, — опустила взгляд девушка, чувствуя себя виноватой за всё.
— Прекрати, ты не виновата, — сглотнула ком в горле Зейнеп и поставила фотографию Явуза обратно на столик, туда, где стояли горы цветов. — Во всём виноват Алп и Бирсен. Только они.
Лейла кивнула и прикрыла на секунду глаза. Это было правдой. Двое этих людей думали, что могут решать чужие судьбы, играть чужими жизнями. Из-за них погибли невинные люди.
Она не выдержала, и слёзы хлынули ручьём, обжигая щёки. Лейла лишь успела закрыть лицо ладонями, пытаясь спрятать свою слабость. Зейнеп тут же села ближе и обняла её за плечи, прижимая к себе. Айлин подскочила и уже через секунду принесла стакан с водой, но Лейла любезно отказалась, не в силах проглотить даже глоток.
— Тётя Зейнеп, — всхлипывала девушка. — Я не хотела оставлять вас без сына. Я ведь знаю, каково это — хоронить своего ребёнка. Моя мама хоронила Нур. А теперь и моей мамы нет. Даже отец умер. Я стала сиротой. У меня остался только дядя Кемаль.
— Не плачь, моя красавица, — говорила женщина, поглаживая племянницу по голове, её голос был мягким, как в детстве. — Твой отец — Кемаль, а мать — я. Теперь мы ваши родители.
Лейла посмотрела на неё полными надежды глазами, ища в этих словах опору. Айлин грустно опустила голову, вспоминая свою мать Ясемик, которая была жива, но участие в жизни детей не принимала, лишь только показывала красивую картинку на семейных приёмах.
— Не ты забрала у меня Явуза, — продолжала Зейнеп, её голос стал твёрже. — Это сделала Бирсен. Это она испортила моего сына.
Лейла опустила голову и взяла за руку женщину. Она всё поняла, но промолчала, потому что тут слов больше не нужно. Зейнеп никогда не переживёт потерю своего ребёнка, но Лейла будет рядом. Рядом будут Айлин и Рауф.
— Госпожа Зейнеп, — вышла из коридора молодая служанка, почтительно склонив голову. — Пора провожать гостей.
Женщина кивнула. Она поцеловала в лоб Айлин и Лейлу, а затем, гордо выпрямив спину, удалилась из гостиной, оставляя после себя запах духов и горечи.
Айлин слегка оглянулась, чтобы никого рядом не было. Она подсела ближе к сестре, её лицо было бледным и встревоженным.
— Я должна была рассказать об этом раньше, но, — тихо говорила Айлин, — А может, и вообще не нужно это говорить.
— О чём? — нахмурилась Лейла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— О Явузе, — почти шёпотом сказала Коркмаз. — В тот день, когда в тебя стреляли, он сидел у операционной и разговаривал сам с собой.
Флешбек.
Холодный коридор больницы.
Явуз сидел, оперевшись спиной о холодную стену. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди от той боли, что он чувствовал из-за Лейлы. Он не мог даже допустить мысль о том, что она может умереть. Он слишком её любил. Слишком сильно, чтобы это было нормально.
Айлин только что кое-как успокоила Кайю и попросила не трогать Явуза. Она шла к брату, чтобы и его поддержать, но остановилась у поворота, слушая, как он тихо говорит сам с собой, его голос срывался от рыданий.
— Я знаю, что ты никогда не протянешь мне руку, — его голос дрожал, а слёзы не переставали течь, оставляя мокрые дорожки на лице. — Но я не могу идти без тебя, даже умирать без тебя не хочу. А если и умру, то только на твоих руках.
Явуз схватился за волосы и сжал их до боли, пытаясь заглушить крик внутри себя. Айлин смотрела на него с жалостью и непониманием, застыв в тени.
— Я не смогу без тебя, — продолжал он сдавленным голосом. — Я понимаю, что единственное, что ты можешь мне дать — это жалость, но я готов её принять. Я никогда не откажусь от тебя, моя милая Лейла. Умоляю, не умирай. И тогда я сделаю всё, чтобы ты была моей женой.
Конец флешбека.
— Я тогда не смогла к нему подойти, — уже плача, говорила Айлин. — Просто ушла к остальным. Но эти слова до сих пор в моей голове.
Лейла не двигалась, лишь смотрела на фотографию, которая стояла напротив на столике. В горле пересохло.
— Сестра, ты должна была это знать, — аккуратно произнесла Айлин. — Да, Явуз был не очень хорошим человеком. Все его поступки не имели никакой важности. Но брат очень сильно тебя любил. Может быть, одержимо, невыносимо и больно. Но любил.
Лейла закрыла глаза. Куча воспоминаний пронеслись в её голове: его издевательства в детстве, смерть её родных из-за его семьи, использование ради мести, принудительный брак, шантаж и манипуляции. Разве это было любовью? Нет. Это безумие, которое с каждым разом поглощало Лейлу в пучину страданий и боли. Она так не хотела.
— И это моё проклятие, — резко сказала она, чувствуя, как горечь поднимается из груди. — То, что Явуз любил меня, было моим проклятием. То, что мы родились внуками Бирсен — это наше проклятие.
Айлин не успевает ничего сказать, как Лейла рывком поднимается и выходит из гостиной, направляясь наверх, в спальню своего бывшего мужа. Ей нужно было увидеть это место, чтобы поставить точку.
***
Воздух в комнате был спёртый, будто давил и не позволял спокойно дышать. Пыль кружилась в лучах заходящего солнца. Каждая вещь напоминала о жизни Явуза Коркмаза: его большая кровать, висящая рядом груша для битья, письменный стол, на котором сложилась пыль, ведь Алп после «изгнания сына» сказал прислуге больше не убираться в спальне Явуза. Это была комната-призрак.
Белокурая девушка сидела на полу около кровати. В её руках был телефон. Телефон Явуза. Джансу провела пальцем по экрану, стирая пыль, и включила его.
На заставке была старая фотография. Маленький Явуз стоял рядом с маленькой Лейлой, обняв её за плечи. Они смеялись. Ещё не знали, что станут друг другу проклятием. Солнечный свет заливал их детские лица.
Джансу закрыла телефон и положила его обратно в ящик. Она не заплакала, потому что больше не могла. Больше слёз не было. Остались только картинки прошлого, которые медленно съедали её душу, оставляя после себя лишь пепел.
Вдруг девушка услышала шаги в коридоре и обернулась. В дверях стояла Лейла.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.
— Он никогда не смотрел на меня так, как смотрел на тебя, — хриплым голосом сказала Джансу. — Даже когда тебя не было рядом.
Лейла ничего не ответила. Она не знала, что можно сказать. Она просто села на пол рядом с ней, прислонилась спиной к кровати. И они сидели так в тишине — две женщины, каждая из которых потеряла то, что считала важным. Джансу — любовь к Явузу, Лейла — хоть какую-то долю родства.
***
Айлин сидела одна в гостиной и смотрела в пол, на сложный узор ковра. В её голове крутились разные мысли, которые никак не могли сложиться во едино. Но одно девушка знала точно: она не будет продолжать идею своих предков, не будет следовать к целям их путями. Теперь Айлин покажет, что есть у Коркмазов те, кто способен на милосердие и сострадание.
Женщина, одетая во всё чёрное, со спокойным, а может быть, и с безразличным лицом, прошла в гостиную. Её каштановые волосы были аккуратно убраны в платок, создавая иллюзию скорби и сожаления, но в глазах горел холод.
— Айлин, — прозвучал строгий и надменный голос.
Айлин вздрогнула и подняла голову, посмотрев на проход.
— Мама, — кивнула девушка, чувствуя, как всё внутри сжимается.
— Ты собираешься приходить в дом только тогда, когда тут похороны, — съязвила Ясемик и села в кресло напротив дочери, скрестив руки на груди. — Судя по всему, я следующая в списке Лейлы.
— Мам, ну что ты такое говоришь? — только успела сказать Айлин, поражённая такой жестокостью.
— Какая я тебе мать?! — с криком возразила Ясемик. — Ты теперь под крылом у своей тётушки Зейнеп! А обо мне забыла! Как и твой брат!
— При чём здесь тётя Зейнеп?
— Так она ведь теперь ваша мама! Я слышала ваш разговор! — с обидой и ядом в голосе завопила женщина.
Внезапно в голове Айлин что-то щёлкнуло. Это ведь правда. Все эти годы тётя Зейнеп стала ей как родная мать, а Ясемик то и делала, что унижала и презирала. Она любила только Рауфа. Он ведь её сыночек, а дочь можно мучить сколько душе угодно.
— А чего ты ещё хотела? — с прищуром сказала девушка и начала медленно подниматься с дивана. Её голос дрожал от гнева и обиды. — Думала, что я всю жизнь буду под твоим давлением? Отец и дядя мертвы! Моего брата Явуза сегодня похоронили! Мне больше никто не указ! Даже ты больше не можешь мной манипулировать!
Ясемик усмехнулась с каким-то ядом в улыбке и откинулась на спинку кресла, показывая всё безразличие и насмешку над словами дочери.
— Ты правда думаешь, что твоя сестрёнка Лейла тебя защитит?! — засмеялась женщина. — Кому ты доверяешь?! Ты находишься на стороне убийцы твоей семьи!
— А скольких погубила эта моя семья! — кричала со слезами Айлин. — Скольких мы обрекли на страдания! Но больше этого не будет! Я всё исправлю! Рауф и Зеррин всё исправят.
— О Аллах! — вздохнула Ясемик закатывая глаза. — Нашла кого вспомнить! Эта девчонка Альбора нам тут не нужна. Не желаю видеть её в невестках!
— Они любят друг друга, — тихо и горько говорила девушка. — Может быть, если бы вы с папой любили друг друга, всё было бы хорошо. Но ты выбрала дядю Алпа. Ты изменяла отцу с ним. В итоге ты осталась одна.
Она больше не хотела слушать слова матери, поэтому поспешила покинуть гостиную и найти брата. Айлин побежала к выходу и столкнулась с Лейлой, которая как раз спускалась с лестницы.
— Сестра, что такое? Почему ты плачешь? — всё, что успела сказать она, ведь Айлин уже скрылась в коридоре.
— Беги! Беги! — кричала ей вслед Ясемик. — Только и можешь, что плакать! Слабачка!
Лейла с какой-то тихой яростью в глазах взглянула на женщину. Её лицо побледнело от гнева.
— Что ты несёшь? — с гневным шёпотом произнесла девушка. — Ты вообще слышишь, что ты говоришь своей дочери?!
— Как ты со мной разговариваешь?! — возмутилась Ясемик и вскочила с кресла, протягивая ей свою тыльную сторону ладони. — Ты должна уважать меня! Целуй руку!
Лейла не могла поверить в это хамство. Она мигом оказалась возле женщины и с силой оттолкнула её руку. Ясемик тихо вскрикнула и со страхом взглянула в глаза племянницы.
— Ты не заслуживаешь уважения, — угрожающе шипела Лейла, чувствуя, как в ней закипает старая ненависть.
— Не заслуживаю? — прищурила глаза Ясемик. — Не ты ли убила моего мужа, выстрелив ему в шею? Ты должна уважать вдову, которую ты сама же и сделала!
— Что? — рассмеялась Лейла, но в смехе не было веселья. — Вдову?! Ты даже не горевала по Мерту! Ты всю супружескую жизнь изменяла ему с его братом Алпом!
— Не суди меня, — качнула головой женщина, её голос стал вкрадчивым. — На моих руках нет смертей. А вот ты убила моего мужа и мужа Зейнеп. То же самое могло случиться и с тобой.
Лейла поняла, к чему клонила Ясемик. Она говорила о Явузе.
— Явуза убили после того, как мы с ним развелись, — произнесла Лейла, сжимая кулаки. — К тому же, он никогда не был для меня настоящим мужем. И не тебе меня учить.
Она больше не хотела продолжать этот разговор. Лейла развернулась и поспешила покинуть гостиную, оставляя Ясемик в одиночестве. Ей нужно было найти Кайю и поскорее уехать отсюда, подальше от этого склепа.
***
Зеррин сидела на террасе и смотрела вдаль, где на горизонте виднелся особняк Байбарсов. Ветер играл с её волосами, но она не замечала его. В мыслях была лишь дочь. Шималь. Она сейчас с Демиром, с ужасным человеком. Сердце Зеррин разрывалось от беспомощности.
Неожиданно на её плечи падает чей-то пиджак. Зеррин поднимает голову вверх и видит перед собой Рауфа.
— Зачем ты вышла на улицу с одной кофте? — с переживанием в голосе сказал Рауф и сел рядом. — Нынче ещё не лето.
— Вышла подышать воздухом, — ответила Зеррин и сильнее закуталась в вещь парня, вдыхая его запах. — В вашем особняке стены будто давят. Тяжело здесь находиться.
— Понимаю, — горько усмехнулся Рауф. — Всю жизнь тут живу. Ну ничего, мы с тобой всё исправим. А если хочешь, то вообще другой особняк построим.
Он уже давно понял, что влюблён в Зеррин. Было в ней то, что ему долго не хватало. Да, сейчас на их пути куча проблем и вряд ли в скором времени они будут счастливы вместе. Но надежда в его сердце затаилась так глубоко, что Рауф готов ждать и работать сколько угодно ради Зеррин.
Зеррин боялась, что если согласится, то потеряет Шималь. Но если откажется, то потеряет единственного человека, которому доверяет. И она не знает, что страшнее.
Она ничего не ответила, только лишь кивнула и отвела взгляд. Зеррин уже решила, что не будет с Рауфом. Если они будут вместе, то она никогда не увидит свою дочь. Эта мысль была для неё невыносима.
— Брат, ты не видел Кайю? — к ним выходит Лейла.
— Он был на заднем дворе с Юсуфом, — Рауф оборачивается и встаёт. — Подожди здесь. Я его приведу.
Но Лейла не хотела мешать Рауфу и Зеррин.
— Нет, не нужно, — замахала руками Лейла. — Я сама пойду к Кайе.
— Сестра, жди здесь, — настаивал парень. — Там с ними бывшие партнёры Коркмазов. Они хотят теперь работать с Карой. Сейчас тебе лучше не попадаться им на глаза.
— Хорошо, — согласно кивнула Лейла и села на его место.
Рауф начал спускаться вниз, оставляя девушек наедине.
— Как ты себя чувствуешь? — первой заговорила Зеррин. — Как никак, похороны Явуза.
— Странно, — спокойно ответила Лейла, посмотрев вниз, где постепенно уходили гости. — Легче мне не стало. Такое чувство, что скоро случится то, что буквально уничтожит меня.
Она наконец призналась в этом. Лейла думает об этом с момента развода. Будто всё, конец, но что-то в груди всё равно болит. Девушка не может поверить, что всё закончилось. Словно сейчас нагрянет гром, который унесёт последние остатки счастья.
— Понимаю, — кивнула Зеррин. — Я уверена, что даже если впереди тебя снова будут ждать испытания, ты с ними точно справишься. Ты стала такой сильной женщиной.
— За этой сильной женщиной стоит история, которая не оставила ей выбора, — сказала Лейла как-то хмуро и со скорбью, вспоминая смерти близких, которые оставляли в ней дыры, неспособные затянуться.
Зеррин всё поняла. Она вспомнила всю их историю.
— Как ты меня простила? — тихо спросила девушка. — Почему защищаешь? Почему жертвуешь доверием Кайи?
— Я не простила, — честно ответила Лейла, и голос её дрогнул. — Я до сих пор чувствую всю ту боль, когда узнала, что ты беременна. — Лейла сглотнула ком в горле. — Но я женщина и я прекрасно тебя понимаю. Я понимаю твои чувства и боль. Я знаю, каково это — быть замужем за нелюбимым, который мучает тебя. Я видела это с самого детства.
Зеррин повернула голову и посмотрела на Лейлу. Её лицо было спокойным, но глаза горели. Они отражали всё, что она пережила. Зеррин всё это уловила, но промолчала.
— Ты и сама была в таком браке. Слава Аллаху, развелась, — говорит Зеррин. — А мне не может так повезти.
— Может, — резко говорит Лейла и смотрит на девушку. — Я помогу. Я думала над твоим разводом. И в голову пришли воспоминания о документах отца. В них я видела имя Демира. Найдём эти бумаги и что-нибудь придумаем.
Зеррин благодарно улыбнулась, чувствуя, как в душе загорается робкая надежда.
— Я удивляюсь, ты словно солдат, — качнула головой Зеррин. — Откуда такие познания в криминальном мире?
— Ты ведь знаешь, в какой семье я родилась, — пожала плечами Лейла. — Конечно, меня пытались от этого всего оградить, но бабушка Бирсен иногда давала свои наставления. И как-то раз я залезла в кабинет отца и почитала пару документов. Я читала дела, которые нельзя было читать. Смотрела на фотографии убитых. И думала: когда я вырасту, я буду их защищать. А стала... той, кто их убивает.
— Ты не убийца, — Зеррин взяла её за руку, возвращая в реальность. — Ты защитница.
— Совсем нет, — горько усмехнулась Лейла. — Почти все мои близкие погибли.
— Зато я рядом, — послышался сзади знакомый голос.
Кайя.
Зеррин тут же поднялась, чувствуя, как краска приливает к лицу. Она встретилась с ним взглядами. И в голову снова пришла их общая дочь и то, что, возможно, Кайя никогда не узнает, что Шималь жива. Совесть снова кольнула её.
— Здравствуй, — обратился он к ней. — Рауф попросил тебя спуститься. Он отвезёт тебя домой.
Зеррин кивнула и, бросив быстрый взгляд на Лейлу, начала спускаться вниз. Лейла не оборачивалась. Недавний разговор снова заставил её погрузиться в свои мысли.
Кайя сел рядом и взял возлюбленную за руку, сжимая её в своей ладони.
— Я слышал, о чём вы говорили, — тихо говорит он. — Посмотри на меня.
Кайя потянулся к лицу Лейлы и убрал пряди волос, затем коснулся подбородка и повернул её к себе. Его глаза были полны нежности.
— Даже если нас ждут новые испытания, — начал парень, смотря в её глаза. — Мы пройдём их вместе. Я больше не вынесу быть вдали от тебя.
Лейла не могла сказать и слова. Она лишь прикрыла глаза и щекой прижалась к его ладони, чувствуя, как он пахнет домом и теплом.
— Когда Зеррин вышла замуж за Демира, я не умер, — аккуратно произнёс Кайя. — Но когда ты развелась со мной, а потом вышла замуж за Явуза, я чуть не сошёл с ума.
— Прости, — прошептала девушка, сжимая его руку.
— Это не твоя вина. Это вина судьбы, — чуть наклонил голову Кайя и слегка улыбнулся. — Но именно тогда я понял, что люблю только тебя. И так было всю мою жизнь. Лейла, я влюблён в тебя с самого детства. Любил, люблю и буду любить.
— И я любила, люблю и буду любить, — она тоже улыбнулась и потянулась к нему.
Их губы соприкоснулись в самом чувственном и нежном поцелуе. Всё вокруг перестало существовать, только Кайя и Лейла. Ветер стих, и мир замер.
— Давай уедем отсюда, — прошептал ей в губы парень. — Заедем в особняк Альборы. Дениз давно тебя не видел.
— Поехали, — чуть посмеялась Лейла и снова потянулась за поцелуем, чувствуя, как тяжесть с души немного спадает.
***
Лейла тихо стучит в дверь. Ей никто не отвечает, и она входит. На большой просторной кровати лежит, свернувшись калачиком, Айлин. Девушка уже давно не плакала, но подушка всё ещё была мокрой от слёз, а глаза покрасневшими.
— Я хотела сказать, что мы с Кайёй уже уезжаем, — шепчет Лейла и садится рядом, чувствуя запах слёз и усталости в комнате. — Что тебя беспокоит?
— Не обращай внимания, — пробурчала Айлин в подушку. — Езжайте.
— Сестра, посмотри на меня.
Айлин перевернулась на спину и, заметив взгляд Лейлы, поднялась и села на кровать, вытирая влажные щёки.
— Не слушай свою мать, — Лейла коснулась её кудрявых волос. — Ты самая прекрасная из всех Коркмазов. Мне очень жаль, что раньше мы мало общались.
— Ты бы и сейчас не общалась, — резко и холодно произнесла Айлин, в её голосе звучала обида, копившаяся годами.
— Что? — нахмурилась Лейла и почувствовала, как какой-то узел тошноты завязывается у неё в груди.
— Если бы Нур не умерла, ты бы до сих пор носилась с ней, — в том же тоне продолжала Коркмаз. — А я бы до сих пор была бы под властью семьи.
— Нет, Айлин, нет, — замотала головой Лейла, её сердце сжалось от боли. — В конечном итоге всё бы всё равно вскрылось. И ты, и Нур были бы моими любимыми младшими сестрёнками. Айлин, я очень тебя люблю.
Лейла подвинулась ближе и крепко обняла сестру, прижимая к себе, чувствуя, как та дрожит.
— Правда? — дрожащим голосом произнесла Айлин.
— Правда, — ответила Лейла и поцеловала девушку в голову. — Если бы Нур была жива, ты также была бы с нами. Ничто и никто никогда не будет влиять на тебя. Я обещаю тебе.
Сёстры сидели на кровати крепко обнявшись, и каждую терзали свои мысли, но в объятиях друг друга они находили утешение.
Айлин хоть немного, но стало легче. Теперь она точно знала, что Лейла будет рядом с ней и ничто на это не повлияет.
Лейла провела рукой по спине сестры, и в груди что-то кольнуло. Айлин была права. Если бы Нур была жива, то на другую сестру она бы обращала меньше внимания, но всё равно бы любила.
Внезапно живот прихватило с новой силой. Лейла поняла, что больше не может сдерживаться. Она словно молния ринулась в ванную комнату.
— Сестра?! — испугалась Айлин. — Сестра! Что с тобой?!
Коркмаз ринулась за Лейлой, но столкнулась с закрытой дверью и принялась бить кулаками по дереву.
— Сестра! Тебе плохо?!
Уже через пару минут Лейла вышла из ванной, протирая губы бумажным полотенцем. Она была бледна, как мел.
— Всё нормально, — отмахнулась она. — Просто нервничаю много. Вот и всё.
— Лейла, это не похоже на нервы, — с какой-то настойчивостью говорит Айлин. — Больше смахивает на беременность.
Голова Лейлы начала кружиться, а ноги подкашиваться. Айлин сразу же это заметила, схватила сестру за руку и помогла сесть на кровать.
— Только не сейчас, — прошептала она. — На Кару могут напасть в любой момент.
— Это пока неточно, — попыталась успокоить её Айлин. — Это лишь мои предположения. Давай я попрошу служанку принести тест на беременность? У нашего персонала чего только нет.
***
Холодный ветер пронизывал и будто нёс с собой новости. Но никто не знал: хорошие они будут или плохие?
Кайя стоял рядом с Юсуфом во дворе особняка. Ветер шевелил полы его пиджака. А Кемаль говорил по телефону с партнёром из Германии, его голос был деловым и отрывистым.
— А где Лейла? — спрашивает Юсуф, оборачиваясь в сторону дома.
— Решила проверить Айлин, — отвечает Кайя. — Вроде ей стало нехорошо.
— Айлин?! — нахмурился и тут же замешкался Юсуф. — Слушай, брат, я сейчас быстро проверю, как там она. Если увидишь Джансу, скажи, что скоро подойду и отвезу её домой.
Парень не стал дожидаться ответа приятеля и мигом побежал в сторону особняка, почти переходя на бег.
— Как скажешь, — усмехнулся Кайя и чуть опустил голову, скрывая улыбку. — Влюблённый.
— Зять? — окликнул его сзади Кемаль, убирая телефон в карман. — Куда это побежал Юсуф? Нам ехать уже надо.
— К своей Айлин побежал, — он задорно пожал плечами.
— Ясно, — вздохнул Кемаль.
Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел куда-то вдаль, на линию горизонта, где небо встречалось с холмами Мардина. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла какая-то далёкая, вековая усталость.
Кайя заметил это и перестал улыбаться.
— Ты чего, дядя? — спросил он тише. — Опять о своём?
Кемаль долго молчал. Ветер шевелил его чуть седые волосы. Потом он медленно перевёл взгляд на Кайю.
— Я смотрю на вас, молодых, и думаю, — сказал мужчина. — Вы бежите к любви, к счастью, к детям. А я бежал от всего этого. И куда прибежал? К пустоте.
Кайя хотел что-то сказать, но Кемаль поднял руку, останавливая его.
— Посмотри на эту землю, — сказал он, обводя рукой двор особняка. — Здесь родилась Бирсен. Здесь она задумала всё, что разрушило нас. А мы, её дети и внуки, рассеялись по свету, как листья. Эмир строит дом с Элиф, Лейла с тобой ищет счастье, Нур лежит в земле, Явуз — в другой земле. А я стою здесь, как старый камень, и смотрю на это.
Кайя напрягся.
— Мы здесь, — сказал он. — Мы живы. Мы всё исправим.
— Да, — кивнул Кемаль. — Но я боюсь, что это не конец.
Он замолчал. Ветер снова донёс запах пыли и сухой травы.
— Порой мне кажется, что сам наш род проклят, — произнёс он почти шёпотом, но так, что Кайя услышал каждое слово. — Что разлука с детьми предрешена судьбой.
— Ты веришь в это? — Кайя шагнул ближе.
Кемаль поднял на него глаза. В них не было слёз, но было столько боли, что Кайя на секунду забыл, как дышать.
— Я не верю, — сказал Кемаль. — Я знаю. Сколько раз я держал на руках своих племянников, когда они были маленькими? Сколько раз я обещал им, что защищу их? А теперь я стою на могилах, которые сам выбрал для них.
— Ты не выбирал, — твёрдо сказал Кайя. — Ты защищал.
Кемаль усмехнулся — горько, с надрывом.
— Защищал? Я не уберёг Неслихан. Не уберёг Нур. Не уберёг Лейлу, когда она шла под венец с Явузом. Я даже не уберёг Лару, — голос дрогнул на имени жены. — Все, кого я любил, либо умерли, либо ушли, либо смотрели на меня с болью.
Кайя молчал, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на плечи.
— А теперь ты с Лейлой, — продолжал Кемаль. — Вы скоро поженитесь. И я боюсь. Потому что знаю, как заканчиваются истории в этом роду. Я не хочу снова стоять на чьей-то могиле. Я не вынесу этого.
Он замолчал, продолжая стоять неподвижно, прикрыв глаза, и Кайя видел, как он сдерживает дрожь. Не от холода, а от страха. От той старой боли, которая, казалось, была уже похоронена, но вдруг поднялась снова.
Кайя подошёл к нему и положил руку на плечо. Тяжёлую, уверенную.
— Мы не дадим этому случиться, — сказал он. — Мы ломаем это проклятие.
Кемаль посмотрел на него долгим взглядом.
— Так уверен?
— Да, — ответил Кайя. — Потому что у меня есть Лейла. И я готов бороться с любым проклятием ради неё.
Ветер стих. Стало тихо.
Кемаль не ответил. Но его плечи чуть расслабились. И он впервые за долгое время позволил себе не быть главой клана, не быть защитником, не быть тем, кто должен держать удар. А просто быть старым человеком, который устал.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Надо забирать Лейлу. И уезжать. Здесь слишком много теней прошлого.
Он развернулся и медленно пошёл к дому. Кайя смотрел ему вслед несколько секунд, потом догнал, поравнялся.
— Дядя, — сказал он негромко. — Когда у нас родятся дети, ты будешь их дедушкой. И ты будешь носить их на руках. Я обещаю.
Кемаль остановился. Не обернулся.
— Ты не можешь обещать такого.
— Могу, — Кайя обошёл его и встал напротив. — Потому что я верю, что мы сами выбираем, быть проклятыми или нет. И я выбираю жить.
Он молчал так долго, что Кайя уже подумал, что мужчина не ответит. Но потом Кемаль сделал шаг вперёд, коротко и крепко коснулся плеча Кайи.
— Спасибо, зять, — сказал он тихо. — За эти слова. И за то, что ты рядом с моей девочкой.
Кемаль пошёл в дом. Кайя остался стоять на месте, глядя на его удаляющуюся спину, и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Не гордость. Не уверенность. А просто знание, что он сделал шаг.
***
Лейла долго смотрела на себя в зеркало. Айлин ходила рядом взад и вперёд, нервно теребя край платья. Девушки ждали результата теста. Тиканье часов на стене казалось оглушительным.
— Долго ещё? — со сбивчивым дыханием спросила Айлин.
Лейла закатала рукав и посмотрела на наручные часы.
— Ещё минута, — тихо ответила она и снова взглянула на своё отражение. — Если это правда, то начнётся апокалипсис.
Айлин резко остановилась и посмотрела на сестру с нахмуренными бровями.
— Что? — шёпотом произнесла она. — Какой апокалипсис?! Это будет счастье!
— Не знаю, не знаю, — замотала головой Лейла, чувствуя, как паника сковывает тело.
Её пальцы дрожали, когда она перевела взгляд с часов на отражение в зеркале. Она выглядела бледной, испуганной. Совсем не так, как должна выглядеть женщина, которая, возможно, ждёт ребёнка.
— Ты чего? — Айлин подошла ближе, заметив её состояние. — Ты бледная, как мел.
Лейла сглотнула. В горле пересохло.
— Айлин, посмотри на меня, — она повернулась к сестре. В глазах была паника. — Посмотри на мою жизнь. Кругом война, смерть, кланы, которые хотят уничтожить друг друга. Моя мама мертва, Нур мертва, половина семьи мертва. Я убивала людей. Я до сих пор не знаю, кто я — адвокат или палач. И ты говоришь, что сейчас — лучшее время для ребёнка?
Она говорила быстро, сбивчиво, почти задыхаясь. Айлин попыталась взять её за руки, но Лейла отдернула их.
— Я не хочу, чтобы мой ребёнок родился в этом аду, — продолжала она. — Чтобы он боялся так, как боялась я. Чтобы его могли похитить, как Шималь. Или убить, как Нур. Я не вынесу этого, сестра. Я не вынесу, если с ним что-то случится.
Айлин слушала молча. Потом взяла её лицо в свои руки и заставила посмотреть в глаза.
— Лейла, послушай меня, — сказала она тихо, но твёрдо. — Если этот ребёнок послан Аллахом, то это не случайность. Ты не выбираешь время. Ты выбираешь принять или отвергнуть. Но если ты примешь, то этот ребёнок может стать твоим спасением.
Лейла хотела возразить, но Айлин не дала.
— Помнишь, как Эмир был сломлен после смерти матери? — спросила она. — А потом родился Керем. И Эмир ожил. Он снова начал дышать, улыбаться, верить. Ребёнок не всегда приходит в спокойное время. Иногда он приходит, чтобы создать это спокойствие.
Лейла прикрыла глаза. Слёзы подступили к горлу.
— Но я боюсь, — прошептала она.
— Бояться — это нормально, — Айлин обняла её. — Но не позволяй страху украсть у тебя то, что может стать самым большим счастьем в твоей жизни.
Они стояли так несколько секунд. Потом Айлин отстранилась и посмотрела на тест, который лежал на столике.
— Время вышло, — сказала она тихо.
Лейла посмотрела на тест. Сердце билось так, что казалось, его слышно в коридоре. Она не могла сделать шаг.
Айлин взяла тест в руки. Посмотрела. Замерла. Лейла смотрела на её лицо, пытаясь прочитать.
— Ну? — голос сорвался.
Айлин медленно подняла на неё глаза. На лице — сначала шок, потом улыбка, которая становилась всё шире. Она протянула тест Лейле.
Две полоски.
Лейла взяла его дрожащими руками. Смотрела на эти две тонкие красные линии. В голове было пусто. Она не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Паника?
Она опустилась на кровать.
— Это правда, — прошептала она. — Я беременна.
Айлин не сдержалась. Она запищала от счастья, подпрыгнула на месте, замахала руками.
— О, Аллах! Лейла! Это же чудо! Ты слышишь?! Ты будешь мамой!
Она кинулась к ней, обняла, зацеловала её лицо. Лейла сидела неподвижно, глядя в одну точку. В груди всё сжалось.
— Я не могу, — сказала она пусто. — Я не готова.
— Ты готова, — Айлин отстранилась, сжала её плечи. — Ты всегда была готова. Ты просто боялась признаться себе в этом. Но теперь ты знаешь. И это прекрасно.
Лейла открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь громко постучали.
— Лейла! — голос Кайи. — Вы там? Все уже собираются. Нам пора ехать.
Лейла вздрогнула, как от удара. Она посмотрела на тест, который всё ещё держала в руках, потом на Айлин. В панике она сунула тест в сумку, застегнула её и только потом ответила:
— Да, я сейчас!
Айлин молчала, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. Лейла быстро подошла к двери, открыла её. Кайя стоял на пороге, встревоженный.
— Ты долго, — сказал он, заглядывая ей в лицо. — Ты бледная. Всё в порядке?
— Да-да, — слишком быстро ответила Лейла. — Просто устала.
Она выскользнула из комнаты, проходя мимо него. Айлин осталась стоять у кровати, широко улыбаясь.
Кайя обернулся на неё.
— Что с ней?
— Ничего, — Айлин пожала плечами. — Просто... апокалипсис.
Кайя нахмурился, но не стал спрашивать. Он вышел следом за Лейлой.
Айлин прикрыла дверь и оперлась о неё спиной, прижимая ладони к груди. Её сердце колотилось от радости.
— Сестра, — прошептала она в пустоту, улыбаясь. — У тебя будет ребёнок. И он спасёт тебя.
***
Машина мягко катилась по извилистой дороге, оставляя позади холмы Мардина. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки. В салоне играла тихая музыка, но Лейла её не слышала.
Лейла сидела на пассажирском сиденье, прижавшись спиной к креслу, и смотрела в окно. В руках она сжимала сумку — ту самую, где лежал тест с двумя полосками. Она чувствовала его тяжесть через ткань, будто это был не пластиковый предмет, а вся её жизнь, которую она пока не решалась достать.
Кайя вёл машину уверенно, одной рукой держа руль, другой — сжимая её ладонь. Он был спокоен, даже расслаблен. Впервые за долгое время.
— Я думал о нашем будущем, — сказал он, не поворачивая головы.
Лейла вздрогнула, но постаралась не подать виду.
— О чём именно?
— О свадьбе, — ответил он просто. — Я хочу, чтобы всё было официально. Чтобы ты снова стала моей женой. Но не в спешке, не под давлением обстоятельств. А спокойно, по-настоящему. Со всеми традициями.
Лейла перевела дыхание. Сердце колотилось где-то в горле.
— Когда ты этого хочешь? — спросила она тихо.
Кайя на секунду задумался.
— Как только Рауф официально станет главой клана и дела с Коркмазами улягутся, — начал он. — И когда мы будем точно знать, что прошлое с семьёй Кара нас не тронет. Я не хочу, чтобы наша свадьба стала очередным поводом для войны. Пусть она будет нашим тихим счастьем. Без выстрелов и крови.
Он сжал её ладонь сильнее.
— Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы мы жили вместе, строили дом, растили детей. Я хочу, чтобы у нас была нормальная жизнь, Лейла. Та, которую у нас украли.
Лейла почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела сказать ему сейчас. Прямо сейчас. Но слова застревали в горле. Как она скажет это, когда вокруг столько нерешённых проблем? Когда они всё ещё не знают, что их ждёт завтра?
Она опустила взгляд на свою сумку. Пальцы нервно сжали ремешок.
— Мы справимся, — сказала она вместо того, что хотела.
Кайя улыбнулся.
— Я знаю. Потому что ты со мной.
Он отпустил её руку и переключил передачу, сворачивая на другую дорогу.
— Кстати, я оставил где-то телефон. Наверное, в особняке Кемаля, — сказал он буднично. — Но сначала брат просил заехать, обсудить пару вопросов по поставкам. Мы ненадолго.
Лейла кивнула, хотя внутри всё сжалось. Особняк Альбора. Место, где началась её новая жизнь. Место, где она впервые почувствовала, что может быть счастливой. И место, где она сейчас не могла думать ни о чём, кроме теста, который жёг её через ткань сумки.
— Хорошо, — выдавила она.
Кайя бросил на неё быстрый взгляд.
— Ты какая-то тихая. Всё в порядке? Из-за Явуза? Не переживай. Ты не виновата.
— Я знаю, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Просто устала.
Он понимающе кивнул. Больше не спрашивал. И Лейла была благодарна ему за это. Потому что если бы он спросил ещё раз, она бы не выдержала и разрыдалась.
***
В ванной комнате горел тусклый свет. Лейла стояла, опершись руками о раковину, и тяжело дышала. Тошнота подкатила снова — резко, без предупреждения, как в последние несколько дней. Она наклонилась ниже, чувствуя, как мышцы живота сжимаются в спазмах.
«Сколько это будет продолжаться?» — подумала она, выпрямляясь и смывая холодной водой лицо.
Лейла вытерла лицо полотенцем, прислушалась. Через открытое окно доносился приглушённый голос Кайи — он разговаривал с Джиханом во дворе. Говорили о поставках, о каких-то документах, о Сирии. Голоса звучали спокойно, буднично, будто в их жизни не было войны, смерти и похорон. Лейла закрыла глаза и позволила себе просто постоять так несколько секунд, вдыхая запах мыла и воды.
Внизу Кайя закончил разговор и направился в дом. Его шаги разносились по лестнице — сначала на веранде, потом на втором этаже, ближе к спальне.
Дверь открылась.
— Лейла! — крикнул он, не заходя в ванную. — Я вспомнил, где оставил телефон!
Она вздрогнула и уже хотела ответить, но он продолжил:
— Я же кинул его в твою сумку, когда мы приехали на похороны. Помнишь? Ты ещё сказала, что я вечно всё теряю.
Лейла похолодела.
Сумка. Тест. Тест в сумке.
Она рванула к двери ванной, распахнула её, но было поздно. Кайя стоял у кровати с открытой сумкой Лейлы. В его руках был тот самый тест с двумя полосками. Он смотрел на него, не двигаясь, и в комнате повисла такая тишина, что Лейла слышала, как бьётся её собственное сердце.
— Кайя, — начала она, делая шаг вперёд. — Я хотела тебе сказать. Я правда хотела. Я сама узнала только час назад, у Айлин. Я не знала, как тебе сказать, когда вокруг столько проблем, когда мы только похоронили Явуза, когда...
Она замолчала, потому что он поднял на неё глаза. В них не было гнева. Не было обиды. Только удивление, которое медленно перерастало в нечто большее. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто она была самой важной вещью в мире.
— Две полоски, — тихо сказал он. — Это... это значит...
— Да, — выдохнула Лейла. — Я беременна.
Она не знала, что он сделает. Может, рассмеётся. Может, спросит, почему она молчала. Может, скажет, что сейчас не время. Но он подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони, притянул к себе и поцеловал — так нежно, что у неё защипало в глазах.
— Беременна, — повторил он, отстраняясь, с улыбкой, которая озарила всё его лицо. — У нас будет ребёнок. Лейла, ты только что сказала, что ты беременна.
— Я хотела сказать тебе сегодня вечером, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Когда мы останемся одни. Я боялась, что ты испугаешься, что ты скажешь, что сейчас не время...
— Не время? — он почти рассмеялся. — Лейла, сейчас всегда время. Для нас, для детей, для всего. Ты — моя жена. Ты — моя жизнь. И теперь у нас будет ещё одна жизнь.
Он снова обнял её, прижал к себе, и она чувствовала, как его руки дрожат. Кайя редко дрожал.
— Мы поедем в больницу, — сказал он, отстраняясь. — Сейчас. К Алье. Я хочу увидеть его. Я хочу знать, что с ним всё в порядке. Хочу услышать, что он живёт внутри тебя.
Лейла смотрела на него, и впервые за долгое время она чувствовала не страх, а тепло. Тепло, которое разливалось по всему телу, согревая её изнутри.
— Хорошо, — ответила она. — Поехали.
Она взяла его за руку. И в этот момент что-то сдвинулось внутри неё. Она поняла, что с этим ребёнком, с этим мужчиной, она сможет справиться со всем, что бы ни случилось. Даже с тем, что её пугало больше всего.
***
Стены кабинета Альи были выкрашены в мягкий бежевый цвет. За окном уже темнело, и уличные фонари начинали зажигаться, бросая тёплый свет на кушетку, где лежала Лейла. Она смотрела в потолок и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
— Я не хочу это видеть, — тихо сказала она. — Боюсь.
Алья стояла рядом с аппаратом УЗИ, поправляла датчик и улыбалась краем губ. Она видела таких пациенток много: первый раз, первый ребёнок, первый страх. Лейла была похожа на них, но в то же время совсем другой — она видела столько смертей, что радость жизни казалась ей почти запретной.
— Всё будет хорошо, — сказала Алья, нанося гель на живот Лейлы. — Я видела уже сотни таких случаев. И поверь, когда ты увидишь его на экране, страх уйдёт.
Лейла прикрыла глаза. Холодный гель коснулся кожи, и она вздрогнула. Алья включила аппарат. Монитор засветился серым, и через секунду на нём появилось изображение.
— Вот, — сказала она, чуть наклоняя датчик. — Видишь?
Лейла подняла голову, но боялась смотреть. Она смотрела в стену, чувствуя, как дыхание задерживается. Алья мягко коснулась её плеча.
— Лейла. Посмотри.
Она медленно перевела взгляд на экран. Там, среди серого пятна, пульсировала маленькая точка. Она двигалась. Жила. Билась.
— Сердцебиение хорошее, — сказала Алья. — Оно сильное, ровное. С малышом всё отлично. Ему всего несколько недель, но он уже есть. И он чувствует тебя.
Лейла не заметила, как слёзы начали течь по щекам. Она не плакала от счастья, нет. Она плакала от облегчения. От того, что всё это время внутри неё жило что-то светлое, что не убить, не сломать, не запугать.
— Мне можно узнать пол? — спросила она голосом, в котором слышалась надежда.
— Ещё рано, — мягко ответила Алья. — Но если хочешь, можем записать тебя сейчас на приём на сдачу крови. Через неделю придёт результат. И вы узнаете пол вашего малыша.
Лейла смотрела на экран, и улыбка всё шире разливалась по её лицу.
— Спасибо, — прошептала она.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет быстрым шагом вошёл Кайя. Он выглядел немного запыхавшимся, будто бежал.
— Ну?! Что там?! — начал он, но остановился, увидев Лейлу на кушетке и экран с пульсирующей точкой. — Я... я уже?
Лейла повернула к нему голову. Её глаза блестели от слёз, но улыбка была настоящей, искренней.
— Да, — сказала она. — Он уже здесь. С ним всё хорошо.
Кайя подошёл к ней, сел рядом, взял её за руку, а другой рукой коснулся экрана. На мониторе всё ещё билась эта маленькая точка.
— Это он? — спросил он тихо, почти благоговейно.
— Она или он, — улыбнулась Алья. — Узнаем через неделю.
Кайя долго смотрел на экран. Лейла видела, как его лицо менялось, как уходила тревога, и появлялась та самая лёгкость, которую она так хотела бы видеть каждый день.
— Ты не представляешь, как я счастлив, — сказал он и наклонился к Лейле, целуя её в лоб. — У нас будет ребёнок. Я обещаю, что с ним всё будет в порядке. Я клянусь тебе.
— Я знаю, — ответила она. — И верю тебе.
Алья аккуратно убрала датчик и дала Лейле салфетку, чтобы вытереть гель.
— Я рада за вас, — сказала она искренне. — И если вы решите, я готова помочь с любыми вопросами.
Кайя повернулся к ней. Он выглядел радостным, почти лёгким. Он не смотрел так много месяцев. И Лейла поняла, что это чувство — оно стоит всего.
— Невестка, — сказал он. — Мы собираемся устроить небольшую помолвку. Не свадьбу, но объявим всем о наших планах. Пригласим семью. Ты и Джихан тоже приглашены.
Алья улыбнулась.
— Конечно, я приду. И Джихан, я думаю, будет рад.
Она посмотрела на Лейлу, которая всё ещё лежала, не отрывая глаз от монитора, где только что была её будущая жизнь. Кайя взял Лейлу за руку, и она встала с кушетки.
— Через неделю мы узнаем пол, — сказал он. — И тогда всё будет по-настоящему.
Лейла посмотрела на него, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и надёжное.
— Через неделю, — повторила она.
Они вышли из кабинета, держась за руки. Алья проводила их взглядом и улыбнулась, глядя, как они исчезают в коридоре, полные надежды, которая, как ей казалось, исчезла в этих стенах. Но сегодня она зажглась снова.
***
В просторной столовой особняка Йылмаз было шумно и тепло. Собралась почти вся семья — те, кто выжил, кто смог прийти, кто всё ещё держался за жизнь. Лейла сидела между Кайей и Айлин, напротив неё — Зейнеп и Садакат, а по бокам расположились Кемаль, Эмир, Элиф, Рауф, Зеррин, Наре, Шахин и, конечно, Алья с Джиханом.
Стол ломился от угощений, но Лейла почти не прикасалась к еде. Она смотрела на лица своих близких и чувствовала, как внутри неё разливается странное тепло. Как будто мир, который казался таким холодным, вдруг решил подарить ей передышку.
— Госпожа Садакат, вы за весь вечер толком ничего не говорили, — произнёс Кемаль, откидываясь на спинку стула. — Каково ваше мнение, что наши дети снова поженятся?
Садакат отложила столовые приборы. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнула усталая теплота.
— Кемаль-бей, я всегда хотела, чтобы Лейла стала моей невесткой. Я была против их развода с самого начала, хоть и не подавала виду. А сейчас я рада, что они решили быть вместе. Особенно рада, что скоро у меня родится ещё один внук.
— Тогда почему вы молчали весь вечер? — искренне удивился Рауф. — Мы же все за одним столом.
Зеррин мягко толкнула его локтем, но он лишь пожал плечами.
— Маме просто не нравится, что Лейла выходит замуж сразу после развода с Явузом, — вмешался Джихан с лёгкой усмешкой.
— Я ничего такого не говорила, — возразила Садакат, но в голосе её не было обиды.
— Госпожа Садакат, — Лейла подняла на неё глаза и улыбнулась. — Брак с Явузом нельзя назвать браком. Это было мучение. Кайя был моим мужем до него, и он будет моим мужем после. Я никогда не переставала любить его.
— Да, мама, — поддержал её Кайя. — Даже после развода мы не переставали любить друг друга. Этот брак с Явузом был ошибкой, которую я, как мужчина, допустил. Но мы исправили её.
Кемаль поднял бокал:
— За то, чтобы ошибки прошлого больше не повторялись.
Все подняли свои бокалы. Лейла улыбнулась, но внутри у неё что-то сжалось. Она смотрела на лица своих родных и вспоминала тех, кого здесь не было.
Её мать, Неслихан. Как она любила этот стол, как она сервировала его каждую пятницу, даже когда была уставшей. Она бы сейчас сидела на месте Зейнеп, пододвигала тарелку с салатом к Лейле и шептала: «Поешь, дочка, ты слишком худая».
И Нур. Вечно смеющаяся Нур, которая не умела молчать. Она бы сейчас спорила с Айлин, кто первый подержит ребёнка, когда он родится. Она бы сказала Лейле: «Ты будешь лучшей мамой, потому что ты научилась быть лучшей сестрой».
А ещё отец. Мурат. Он не заслужил её прощения, но в какой-то момент он стал просто человеком. Он бы молчал за этим столом, но он бы смотрел на неё, на Кайю, и, возможно, впервые в жизни чувствовал гордость, а не стыд.
Лейла моргнула, прогоняя слёзы. Она не хотела плакать сейчас, когда все вокруг такие счастливые.
Айлин взяла её за руку под столом и сжала, будто знала, о чём Лейла думает. Зейнеп тоже заметила её состояние и легонько коснулась её плеча.
— Я так рада, брат, — тихо сказала Наре, обращаясь к Кайе. — Ты прошёл через ад и выжил. Вы оба выжили. А теперь у вас будет ребёнок. Это чудо.
— Да, поражаюсь вам, — добавил Шахин, поднимая тост. — Вы прошли через войну и не потеряли себя. Пусть этот малыш родится в мире.
— Спасибо, брат, — ответил Кайя, и его голос дрогнул.
Алья улыбнулась и повернулась к Лейле:
— Я видела на УЗИ, что малыш очень активный. Это хороший знак. Крепкий будет.
— Главное, чтобы он был здоров, — добавил Джихан. — А остальное приложится.
— Я всё равно думаю, что это девочка, — вставила Наре с лукавой улыбкой.
— Не сглазь, — засмеялся Кайя.
Все засмеялись. Лейла тоже улыбнулась, но в груди у неё всё ещё болело от воспоминаний. Она подняла глаза к потолку, будто надеялась увидеть там мать и сестру.
«Я сделаю всё, чтобы этот ребёнок никогда не узнал того, что пришлось пережить мне», — подумала она.
Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться, и все высыпали во двор особняка. Тёплый ветер касался лиц, где-то вдалеке лаяли собаки. Лейла стояла рядом с Кайей, провожая Айлин и Зейнеп, которые обнимали её на прощание.
— Теперь у нас есть надежда, — прошептала Зейнеп. — Береги себя.
— Я буду, — ответила Лейла.
Кайя обнял её за плечи. Алья и Джихан махнули им рукой, уже садясь в свою машину. Рауф открывал дверцу для Зеррин. Все были почти готовы.
И в этот момент грохот разорвал воздух.
Взрыв. Оглушительный, невыносимо сильный. Земля дрогнула, и Лейла почувствовала, как ударная волна сбивает её с ног. Кайя попытался прикрыть её собой, но было слишком поздно. Она упала на землю, ударившись животом о твёрдый асфальт, и острая, адская боль пронзила всё её тело. Мир закружился, звуки смешались, и она потеряла сознание, чувствуя, как внутри неё что-то обрывается.
В её голове в последний момент промелькнули образы — улыбка матери, смех Нур, лицо отца, который смотрел на неё с виной. И голос: «Держись, дочка».
А потом — темнота.
***
Тишина. Где-то далеко, за гранью сознания, слышался писк аппаратуры. Лейла чувствовала, как её веки тяжелеют, и медленно, мучительно медленно, она открыла глаза. Белый потолок, белые стены, холодный свет лампы. Она в больнице. Запах антисептика и лекарств окутывал её, вызывая тошноту.
Рядом с её кроватью сидел Кайя. Он выглядел страшно — осунувшийся, с красными глазами, с небритой щетиной, которая делала его старше на десять лет. Парень держал её руку в своей, сжимая так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Когда он заметил, что она очнулась, его лицо исказилось от смеси облегчения и боли.
— Лейла, — хрипло сказал он, придвигаясь ближе. — Слава Аллаху. Ты очнулась.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.
— Что... что случилось? — спросила она, чувствуя, как язык с трудом ворочается во рту. — Где все?
— Все живы, — быстро сказал Кайя. — Взрыв был во дворе, но никто не пострадал. Лёгкие ранения у Рауфа и Айлин, но они в порядке. Алья обрабатывает раны. Джихан и Юсуф уже разбираются, кто это сделал. Кемаль в ярости, но он держится. Эмир и Элиф с Керемом, они уехали в безопасное место.
Лейла выдохнула, и слабая улыбка тронула её губы. Хоть кто-то выжил. Хоть что-то осталось нетронутым.
— Слава Аллаху, — прошептала она.
Она попыталась пошевелиться, но вдруг ощутила пустоту. Не физическую — внутреннюю. Внизу живота, там, где ещё несколько часов назад билась маленькая жизнь, теперь было тихо. Страх поднялся из глубины души.
— Кайя, — сказала она, и голос её дрогнул. — Малыш. Мне нужно сделать УЗИ. Позови Алью. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.
Она попыталась приподняться, но Кайя мягко, но настойчиво придержал её за плечи.
— Лейла, — тихо сказал он, и в его голосе было столько боли, что она замерла.
— Что? — спросила она, и сердце начало колотиться где-то в горле.
Он не мог смотреть ей в глаза. Кайя опустил голову, сжал челюсти так, что желваки заиграли на скулах.
— Когда ты ударилась животом во время взрыва... — голос его сорвался. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Ты потеряла слишком много крови. Врачи сделали всё, что могли. Но ребёнка не удалось спасти.
Лейла смотрела на него, не веря. Она ждала, что он скажет «прости, я пошутил». Но он молчал. И в его глазах, красных, опухших, она увидела правду.
— Нет, — прошептала она. — Нет, Кайя. Ты ошибаешься. Я чувствовала его. Он был внутри меня. Он жил. Ты просто... ты просто не знаешь.
— Лейла, — начал он, но она перебила его, почти выкрикивая:
— Позови Алью! Сейчас же! Я хочу увидеть его!
Она попыталась встать, но мир вокруг неё закачался. Кайя схватил её за плечи, не давая упасть, и притянул к себе. Она ударила его по груди кулаками, раз, другой, но он не отпускал. Он прижимал её к себе, чувствуя, как она бьётся в истерике, как кричит, как плачет.
— Моего ребёнка нет, — выдохнула она. — Они убили моего ребёнка.
— Тихо, тихо, — шептал он, гладя её по волосам. — Я здесь. Я рядом.
Но она его почти не слышала. Мир вокруг сузился до одной точки — до боли, которая разрывала её изнутри.
Она не помнила, как врачи вкололи ей успокоительное. Не помнила, как Кайя укладывал её обратно на кровать. Не помнила, как Алья вошла в палату и долго стояла у дверей, не решаясь войти.
Всё было как в тумане. Белом, глухом, беззвучном тумане.
Лейла смотрела в потолок, и её глаза были сухими. Она не плакала. Она просто лежала, чувствуя, как внутри неё разливается пустота.
— Он был таким маленьким, — прошептала она в тишину. — Я даже не успела узнать, кто он. Девочка или мальчик.
Кайя взял её за руку и поднёс к своим губам.
— Мы попробуем снова, — сказал он, и голос его дрожал. — Когда ты будешь готова. Когда мир станет безопаснее.
Лейла медленно повернула к нему голову.
— Я не хочу пробовать снова, — сказала она. — Я хочу, чтобы он был здесь. Сейчас.
Лейла отвернулась к стене и закрыла глаза.
Кайя сидел рядом, держа её за руку, и молчал. В палате было тихо, только пищал аппарат, отсчитывая её дыхание.
А девушка лежала и вспоминала тот миг, когда она впервые увидела на экране УЗИ пульсирующую точку. Ту самую, что была её будущим, её надеждой. И теперь этой точки не стало.
Туман вокруг неё сгущался, забирая оставшиеся силы. Она позволила себе провалиться в него, подальше от этой боли, подальше от тихого писка аппарата, подальше от мужчины, который держал её за руку и не мог ничего изменить.