глава 28
Полицейские машины скрылись за воротами. Сине-красные отблески ещё несколько секунд плясали на стенах особняка, а потом погасли. Стало тихо. Слишком тихо.
Кайя стоял посреди двора. Один. Полицейские, которые держали его, уже уехали — их машина замыкала кортеж. Он не пытался их догнать. Не кричал.
Он просто стоял, опустив голову, и смотрел на гравий под ногами. Ветер трепал его волосы. Губы шевелились, но звука не было — будто он считал про себя. Или молился.
Кемаль закончил говорить по телефону с Рауфом и подошёл к нему. Осторожно, будто к раненому зверю.
— Кайя, — позвал он.
Никакой реакции.
— Кайя! — громче.
Парень медленно поднял голову. Его глаза были сухими. Не красными, не мокрыми — сухими и пустыми, как выжженная земля. И это было страшнее криков.
— Что? — спросил он ровно, без выражения.
— Мы её вытащим, — сказал Кемаль, хотя в голосе его не было уверенности. — У нас есть адвокаты, связи...
— Знаю.
Кайя развернулся и пошёл в дом. Не быстрым шагом, не медленным — механическим, будто ноги несли его сами, а голова была где-то далеко.
В холле Элиф всё ещё стояла с Керемом на руках. Мальчик уснул, прижавшись к материнскому плечу, и иногда всхлипывал во сне. Увидев Кайю, Элиф открыла рот, чтобы что-то сказать, но он прошёл мимо, даже не взглянув на неё.
Он поднялся на второй этаж, зашёл в комнату, которую ему выделили, и закрыл за собой дверь. Без щелчка — тихо, аккуратно.
И только тогда, когда никто не видел, он позволил себе опуститься на пол.
Спиной к двери. Колени поджаты. Голова упала на грудь.
Кайя сжал пальцами собственные волосы — сильно, до боли в корнях — и замер. Он не плакал. Он не издавал ни звука. Только дышал — тяжело, прерывисто, будто воздух вдруг стал вязким, как смола. Внутри всё кипело: злость на себя за то, что не удержал, бешенство на Явуза, на полицию, на весь этот чёртов мир, который снова отнимал у него Лейлу. Но наружу не прорвалось ничего. Только дрожь в пальцах.
Минута. Две. Пять.
Потом он поднял голову. Его лицо не изменилось — та же маска спокойствия. Но руки всё ещё дрожали, когда он достал телефон. Он открыл контакты, нашёл номер Эрола. Кайя смотрел на экран десять секунд. Затем нажал «вызов».
— Привет, — сказал он в трубку. Голос низкий, спокойный, холодный — ни намёка на ту истерику, которую от него ждали. — Мне нужно узнать, кто дал показания против Лейлы.
Пауза. Собеседник что-то спросил.
— Хорошо, — ответил Кайя и посмотрел в окно, за которым медленно гас вечер. — Жду.
Он сбросил звонок и остался сидеть на полу в полупустой комнате, глядя в одну точку. В голове уже прокручивались варианты. Он найдёт того, кто посмел поднять руку на Лейлу. И тогда этот человек пожалеет, что родился на свет.
***
Её держали в отделе уже четыре часа. Ни телефона, ни адвоката — только голая лампа под потолком, скрипучий стул и запах дешёвого кофе из коридора. Лейла сидела с прямой спиной, положив руки на стол. Наручники сняли, но на запястьях остались красные полосы, которые саднили при каждом движении.
Допрос вёл пожилой комиссар с усталыми глазами и капитан с молодым, агрессивным лицом. Они давили по очереди — один устало, второй зло.
— Где вы были вечером убийства Мерта Коркмаза?
— С кем?
— Почему ваш дядя Кемаль Йылмаз известен нашим оперативникам?
— Показания дал анонимный свидетель, а также ваш муж подтвердил, что между вами и его дядей Мертом Коркмазом были напряжённые отношения.
Лейла молчала. Она не играла в молчанку — она действительно не знала, что сказать, чтобы не навредить себе и другим. Каждое слово сейчас могло стать верёвкой на её шее. Она чувствовала, как под мышками выступил холодный пот, а сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось невозмутимым.
Дверь открылась резко, без стука.
Вошёл Кайя.
Не вбежал, не влетел — вошёл. Спокойно, даже медленно. Следом за ним — грузный адвокат в дорогом костюме, с кейсом. Эрол.
Кайя не посмотрел на полицейских. Не поздоровался. Он сразу нашёл глазами Лейлу — и замер на секунду. Его взгляд скользнул по её лицу, по синякам на запястьях, по тёмным кругам под глазами. Что-то дрогнуло в его лице — так быстро, что никто не успел заметить. А потом снова стало гладким, как лёд.
— Это мой адвокат, — сказал он комиссару. Голос ровный, низкий. — С этого момента Лейла не отвечает ни на один вопрос без него. У вас есть ордер на задержание? Покажите.
Капитан открыл рот, чтобы рявкнуть, но комиссар его остановил движением руки. Молча достал бумаги.
Кайя взял их, пролистал, не торопясь. Передал Эролу. Тот кивнул.
— Всё законно, — тихо сказал адвокат.
Кайя кивнул. Не дрогнул. Не взбесился. Только желваки заиграли на скулах.
Он подошёл к столу, за которым сидела Лейла, и сел напротив неё. Не рядом — чтобы не дать повода. Не через стол — прямо перед ней, колени к коленям, но разделённые грязным металлом.
И только тогда, когда полицейские отвернулись к адвокату, он сделал одну вещь.
Парень положил свою руку на стол ладонью вверх. Лейла смотрела на неё несколько секунд. Шрам на большом пальце — порезался, когда он решил приготовить для неё питательный салат, но нож соскочил. Тогда они ещё были женаты. Этот шрам как напоминание о другой жизни — светлой, где не было убийств и допросов.
Она медленно, очень медленно, положила свою руку поверх.
Кайя сжал пальцы — не сильно, не больно. Просто замкнул круг. И посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни «я тебя спасу», ни «держиcь, любимая». Там было что-то другое: «Я здесь. Я никуда не ушёл. И не уйду. Даже если весь мир рухнет».
— Эрол сейчас договорится о твоём освобождении, — сказал он вслух, для всех. — Не волнуйся.
И в его голосе не было крикливого обещания. Только факт. Только правда, которую он сам себе уже доказал.
— Почему мой адвокат не пришёл? — тихо спросила Лейла.
— Он сейчас за границей, — спокойно ответил Кайя. — Решает вопросы по бизнесу Кемаля.
Лейла не плакала. Не улыбнулась. Она просто вздохнула — первый нормальный вдох за четыре часа. Воздух наполнил лёгкие, и на секунду мир перестал давить.
А капитан смотрел на их сцепленные руки и чувствовал, как что-то в нём сворачивается. Потому что он видел много пар в этом кабинете. Истерики, слёзы, угрозы, мольбы. Но такую тишину — впервые.
— Что-нибудь известно о местонахождении Айлин? — аккуратно спрашивает Лейла.
Её руки начинают чуть дрожать. Она не может потерять ещё одну сестру. Просто не выдержит ещё одного удара. Тогда она точно сломается. В голове уже мелькнуло лицо Нур. Лейла мысленно отогнала образ.
— Сейчас смотрят все камеры там, где она была в последний раз, — тихо говорит Кайя, оборачиваясь на капитана и Эрола, чтобы они не услышали. — Кемаль бросил все силы на поиски твоей сестры, а мне доверил твоё освобождение.
— Хорошо, — кивнула Лейла, но не расслабилась. Плечи остались напряжёнными, пальцы вцепились в край стула.
— Любимая, — позвал он её. — Я тебя вытащу. Не сегодня, так завтра. Просто подожди.
— Я поняла, Кайя, — чуть отстранённо говорит девушка. Она слышала его, но часть её уже ушла в защитный кокон — туда, где боль не так остра.
— Господин Кайя, вам сейчас лучше покинуть помещение, — строго произносит капитан. — Допрос должен продолжаться.
— Вы её уже четыре часа здесь держите! — неожиданно резко воскликнул Кайя, делая шаг к столу. Голос сорвался — впервые за вечер.
Эрол мгновенно оказался между ним и капитаном, мягко, но жёстко взяв под локоть.
— Он уже уходит, — сказал адвокат спокойно, но так, что не возразишь. — Я остаюсь. Кайя, подожди в машине.
Кайя на секунду замер. Посмотрел на Лейлу. Та чуть заметно кивнула — «иди». Он резко развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась бесшумно. Но в коридоре он позволил себе ударить кулаком по стене — раз, другой. Боль отрезвила.
— Итак, господа, — Эрол положил кейс на стол и щёлкнул замками, даже не глядя на капитана. — Продолжим. Моя подзащитная будет отвечать избирательно.
Капитан остался стоять у двери. Комиссар сел за стол напротив Эрола и Лейлы.
— Начнём, пожалуй, с самого начала, — со вздохом сказал мужчина. — Меня зовут Эрсен Аксакал. Именно я веду дело Лейлы Айдын-Коркмаз.
— Я понял, — кивнул адвокат. — Я Эрол Ташкын. Я буду защищать честь обвиняемой.
Допрос вёлся неторопливо, с чувством, с расстановкой — так, будто комиссар Эрсен никуда не спешил. Он перелистывал страницы папки, изредка поглядывал на Лейлу поверх очков и задавал вопросы спокойным, почти убаюкивающим голосом.
— Итак, что происходило на кладбище двадцать четвёртого января, когда был убит Мерт Коркмаз?
Лейла сидела с прямой спиной. Эрол — рядом, положив руки на стол, готовый в любой момент вмешаться.
— Похороны моей сестры, — ответила Лейла. — Мулла прочитал молитву, и мы все разъехались.
— Вы уехали одна?
— С Кайёй.
Комиссар сделал пометку в блокноте. Капитан Толга, стоявший у стены, скрестил руки на груди и смотрел на Лейлу с недоверием.
— Кто-нибудь может это подтвердить? — спросил Эрсен.
— Эмир Айдын, — ответила Лейла. — Брат лично проводил нас до машины.
— Мы его опросим, — кивнул комиссар. — Ваши отношения с дядей вашего мужа?
Лейла помолчала несколько секунд. Внутри поднялась волна горечи — слишком много смертей, слишком много вражды.
— Сложные, — сказала она наконец. — Он был жёстким человеком. Я его не любила. Но не убивала.
— Ваш муж Явуз утверждает иначе, — Эрсен поднял глаза. — Он говорит, что вы угрожали Мерту.
— Я говорила это ему, — признала Лейла ровно. — После того, как он... после того, как из-за него пострадала моя сестра. Это были слова. Только слова.
— Слова иногда стоят дороже пуль, — заметил комиссар.
Эрол кашлянул.
— Моя подзащитная сотрудничает, господин комиссар. Она отвечает на все вопросы. Но я напоминаю: никаких прямых доказательств нет. Ни оружия, ни свидетелей.
— Свидетели есть, — возразил капитан Толга.
— Анонимный свидетель — это не свидетель, — парировал Эрол, даже не повернув головы. — В суде такие показания не принимаются.
Комиссар поднял руку, призывая к тишине.
— Хорошо, — сказал он. — Давайте иначе. Госпожа Лейла, вы знаете, что ваш муж Явуз сейчас в больнице?
Лейла замерла. Эрол нахмурился, явно не ожидая такого поворота.
— Огнестрельное ранение, — продолжил Эрсен. — Пуля не задела жизненно важные органы.
Лейла молчала. Её лицо ничего не выражало, но внутри всё сжалось в тугой ком. Он жив и будет мстить.
— Вы знаете, кто в него стрелял?
— Догадываюсь, — тихо сказала она.
— И кто же?
Лейла посмотрела на Эрола. Тот чуть заметно кивнул.
— Мой дядя, Кемаль Йылмаз, — произнесла она. — Защищал меня. Я позвонила ему, потому что испугалась. Явуз... он был в ярости. Когда я сказала, что подаю на развод, он пришёл в отчаяние. А потом в гнев. Я испугалась и позвонила дяде.
— Что именно сделал Явуз? — спросил комиссар.
— Схватил меня. Не отпускал. Кричал. Я вырвалась и выбежала из гостиной, но он нагнал меня в спальне. Я думала... я не знала, что он может сделать.
— И Кемаль пришёл и выстрелил.
— Да.
— Вы знали, что у него есть оружие?
— Знала, — твёрдо ответила Лейла. — У многих в моём окружении есть оружие. Это не значит, что я им пользуюсь.
Комиссар кивнул. Посмотрел на свои записи. Затем снова поднял глаза.
— Ваш муж выжил. Его допросили в больнице. Он дал показания против вас. Утверждает, что именно вы убили Мерта Коркмаза. Что лично видел, как вы выстрелили ему в шею. Хотели в голову, но, как утверждает ваш муж, любовник помешал вам.
Девушка тяжело вздохнула. Она опустила голову, не желая показывать своего раздражения.
— Он лжёт, — сказала Лейла спокойно, без истерики. — И вы это знаете, господин комиссар.
— Откуда мне это знать?
— Потому что если бы я убила Мерта Коркмаза, меня бы уже посадили. А вы всё ещё задаёте вопросы. Значит, доказательств нет.
Эрол едва заметно улыбнулся уголком губ.
Комиссар вздохнул. Отложил ручку.
— Ваш адвокат ходатайствует об освобождении под залог, — сказал он. — Я готов пойти навстречу. Но условия будут жёсткими.
— Какими? — спросил Эрол, подаваясь вперёд.
— Подписка о невыезде. Загранпаспорт сдаёте. Отмечаться каждый день в участке. И залог — триста тысяч лир.
— Сто пятьдесят, — возразил Эрол.
— Двести пятьдесят, — сузил глаза комиссар.
— Двести. И мы закроем вопрос.
Эрсен помолчал. Потом кивнул.
— Идёт. Двести тысяч. Деньги поступят на счёт суда до завтрашнего утра. До тех пор вы остаётесь здесь.
Он поднялся. Капитан Толга недовольно хмыкнул, но спорить не стал.
— Госпожа Лейла, — сказал комиссар, собирая бумаги в папку. — Не покидайте город. И будьте осторожны. В следующий раз, возможно, я уже не смогу помочь.
Он вышел. Капитан бросил на Лейлу последний взгляд — тяжёлый, изучающий — и направился следом.
Лейла выдохнула медленно и глубоко. Эрол положил руку ей на плечо.
— Всё хорошо, — сказал он. — Завтра ты будешь дома.
— Дома, — повторила Лейла и посмотрела на свои запястья — красные полосы от наручников. — Скажите Кайе... скажите ему, чтобы не волновался.
— Он уже знает, — Эрол достал телефон и написал короткое сообщение. — Ждёт не дождётся, когда сможет вас обнять.
Лейла закрыла глаза.
В голове всё ещё звучали слова комиссара: «Явуз выжил». И от этого внутри поднималась не радость — странная, пугающая пустота. Лейла прекрасно понимала, что теперь он не станет говорить о своей любви. Теперь Явуз будет мстить.
***
Вечер опустился на Мардин. Лейла сидела в женской камере. Она оглядела всех женщин в помещении и невольно усмехнулась. Завтра её выпустят под залог, а затем договорятся и снимут все обвинения. Разве это будет справедливо? Разве так будет правильно? Лейла училась на юридическом факультете, а теперь ей было стыдно. Наверняка в институте уже всё узнали. И как теперь ей через месяц сдавать сессию? Вдруг её отчислили?
Лейла снова тихо засмеялась — горько, нервно, стараясь, чтобы никто не увидел. Сейчас жизнь всех её родных висела на волоске, а она думала об учёбе. Но только учёба помогала ей хоть немного отвлечься от жестокой реальности.
Металлическая дверь с противным скрежетом открылась. В комнату зашёл один из конвоиров.
— Лейла Коркмаз, — послышался строгий мужской голос. — К вам пришли.
Лейла быстро поднялась и последовала за ним. В комнате для открытых свиданий её ждала та, кого Лейла не хотела сейчас видеть.
Джансу.
Блондинка даже не посмотрела на неё, её взгляд был устремлён на стул напротив, куда Лейла и села.
— Здравствуй, — спокойно сказала Джансу, но в её голосе всё равно слышались нотки нервозности. Пальцы теребили край рукава.
— И тебе привет, — усмехнулась Лейла и облокотилась руками о стол, чуть вглядываясь в лицо девушки. — Чего пришла?
— Я так понимаю, что ты уже знаешь о том, что это я подала анонимное заявление, — тихо произнесла Кара.
Губы Лейлы медленно растянулись в улыбке — холодной, не предвещающей ничего хорошего. Сама девушка откинулась на спинку стула.
— И в чём заключалась цель твоего решения? — наигранно нахмурилась Лейла. — Ты думала, что Явуз захочет вытащить меня отсюда, а для этого нам нужно развестись, иначе ты не заберёшь заявление?
— Да, — медленно кивнула Джансу. — Именно так, но...
— Что-то пошло не по плану? — рассмеялась Лейла громко, пугающе, и снова приблизилась. — Явуз, наоборот, дал показания против меня.
— Я знаю, — глубоко вздохнула она, и глаза её заблестели. — Я не хотела, чтобы так...
— Джансу! — Лейла ударила по столу с такой силой, что громкий глухой звук пронёсся по помещению, и Кара вздрогнула. — Не играй со мной в игры.
Джансу прикрыла глаза, сжала губы, а затем коснулась руки Лейлы. Та нахмурилась, но отстраняться не стала.
— Я заберу заявление, — сказала Кара. — Скажу, что ошиблась, и показания Явуза тоже аннулируют.
— Дальше что? — вскинула бровями Лейла, чувствуя тепло руки своей так называемой подруги.
— Дальше с тебя снимут все обвинения, вы с ним разведётесь.
— Он не даст мне развода так просто.
— Не даст, — кивнула Джансу. — Но суд всё равно вас разведёт.
— Знаю, — презрительно сказала Лейла. — Я сделаю всё, чтобы развестись с Явузом.
— И я помогу тебе.
Услышанное заставило Лейлу задуматься. Если Джансу поможет в разводе, Явуз будет зол. Он никогда не простит девушку, а полюбить тогда вообще не сможет.
— Что? — спросила Лейла. — Ты понимаешь, что Явуз тогда не позволит тебе даже приблизиться к нему? А я знаю, что ты влюблена в него. Только дурак не заметит, как ты смотришь на моего пока ещё мужа.
— Мне плевать, — качнула головой Джансу. — Это больше не тот Явуз, которого я полюбила. Когда на кладбище он душил меня, тогда я это поняла. Он сошёл с ума. Сейчас я хочу наладить с тобой отношения и найти Айлин. Большего мне не надо.
Айлин. При упоминании сестры Лейла закрыла глаза, пытаясь скрыть в них страх. Каждый раз, когда она думала о ней, в голову лезли ужасные мысли, а вместе с ними — образ Нур.
Лейла, кажется, никогда не отойдёт от смерти своих родных. Почти вся её семья погибла. Отец, мать и сестра. Все они мёртвы. Остались только Лейла и Эмир.
Но среди этой тьмы светом стали Элиф и Керем. Они — надежда на счастливую жизнь и продолжение рода Айдын.
— Что-нибудь известно? — вынырнула из тяжёлых мыслей Лейла.
— Да, — тихо сказала Джансу. — Айлин смогла украсть телефон у одного из охранников и позвонить Рауфу. Юсуф сейчас напряг свои связи и пытается найти её местоположение.
— Юсуф в курсе всего? — Лейла имела в виду письмо.
— Да, — осторожно сказала Джансу. — Я не могла скрыть это от своего брата. Я всё рассказываю Юсуфу. Пойми меня.
— Конечно, — Лейла сильнее сжала её ладонь. — Я тебя понимаю. Давай забудем всё, что было, и будем работать вместе.
— Я не хочу работать вместе, — мягко улыбнулась Кара. — Я хочу дружить, хочу общаться, как раньше.
— Договорились.
***
Ворота особняка Йылмаз раскрылись, и машина Кайи въехала во двор. Из неё вышли он и Лейла.
— Дорогая моя, — Элиф бросилась на шею к Лейле, целуя в плечо и вдыхая её запах. — Как я переживала.
— Привет, — улыбнулась Лейла, крепко обнимая девушку. — Самая лучшая невестка.
Элиф отстранилась и звонко засмеялась.
Неожиданно подъехала чёрная машина, из неё вышел Явуз. Охрана тут же подняла оружие и направила на Коркмаза. Кайя мигом подошёл к Лейле, загораживая её собой. Элиф отошла чуть дальше, чтобы в случае чего кинуться обратно в дом к сыну.
— Тебе здесь не рады, — спокойно, но с угрозой сказал Кайя.
— Другого приветствия я и не ожидал, — усмехнулся Явуз и положил руки в карманы пальто, оглядывая всю охрану с пистолетами, направленными на него.
— Что тебе нужно? — спросила Лейла и вышла из-за спины Кайи, становясь рядом, бок о бок.
— Решил сообщить лично, а не через адвокатов, — сказал Явуз, медленно подходя ближе. — Развода не будет.
Кайя набрал в лёгкие воздух, пытаясь сдержать себя. Лейла незаметно взяла его за руку.
— А зачем тогда давал показания против Лейлы? — изогнул бровь Кайя. — Лучше бы я в тебя стрелял, а не Кемаль. Уж я бы тебя точно убил.
— Ну что же тебе мешает? — раскинул руки Явуз и с улыбкой посмотрел на Альбору. — Здесь все свои. Стреляй.
Кайя тут же обнажил пистолет и направил его на Коркмаза. Элиф сзади вскрикнула, а Лейла лишь выше подняла подбородок, наслаждаясь данной сценой.
— Отвечай на вопрос, — громко сказала Лейла. — Зачем дал показания против меня? И как ты после этого хочешь удержать меня возле себя ?!
— Я хотел поставить тебе условие, милая, — спокойно произнёс Явуз. — Я аннулирую показания, а ты останешься со мной. Я пытался показать тебе свою любовь, но вот ты никак не отвечаешь мне взаимностью. С тобой по-другому нельзя. Только угрозами.
— Подонок! — прошипел Кайя.
Он в мгновение ока оказался рядом с Явузом. Кайя бросил пистолет на землю, а сам принялся избивать Коркмаза. Кулаки врезались в лицо раз за разом — хруст, смачные удары, летящая на асфальт кровь.
— Лейла! — кричала Элиф. — Останови это! Лейла!
Лейла быстро подбежала к невестке и аккуратно подтолкнула её в сторону дома.
— Элиф, зайди в особняк. Всё хорошо, — тихо и спокойно сказала Лейла, будто не за её спиной лицо Явуза медленно превращалось в кровавую кашу.
Неожиданно на улицу вышел Кемаль.
— Кайя! — окликнул его мужчина. — Прекрати!
Кайя отбросил от себя Явуза и поднялся. Коркмаз лежал на асфальтированной дорожке, которая была в его крови. Кайя отряхнулся и подошёл к Лейле. Она коснулась его лица своей рукой и мягко улыбнулась — в этом жесте было всё: благодарность, боль и любовь. Кайя коротко пожал её ладонь.
Кемаль подошёл к Явузу и посмотрел презрительным взглядом.
— Я ведь верил тебе, — говорит Кемаль. — Мы все верили, что ты не пойдёшь по стопам своих предков. Я правда надеялся, что теперь Йылмазы и Коркмазы будут сотрудничать под нашим с тобой руководством. Так и будет, только вместо тебя на твоём месте будет Рауф.
Явуз тут же занервничал и поднялся. Он еле стоял на ногах.
— Нет, нет. Так нельзя, — запричитал Явуз, мотая руками. — Я старший сын покойного главы. Я глава клана Коркмаз, а моя жена — главная ханым-ага клана. Какой к чёрту Рауф?!
— Ты не достоин быть главой, — холодно произнесла Лейла. — Рауф исправит все ошибки своей семьи. Тогда Коркмазов будут не бояться, а уважать.
— Лейла, не смей так говорить, — прошипел Явуз, глядя на жену.
— Посмею, — вскинула бровями девушка. — Ты думал, мы дадим тебе быть главой клана? Никогда.
— Лейла... — шептал Явуз.
— Либо ты передаёшь земли Рауфу, — ставит перед ним выбор Кемаль. — Либо ты умрёшь, тогда всё и так достанется Рауфу.
— Вы не можете, — тяжело задышал Явуз. — Я так долго к этому шёл.
— К чему ты там шёл?! — воскликнула Лейла. — Это я убила твоего дядю и отца! А что сделал ты?!
Явуз тихо и истерично заулыбался и начал трясти указательным пальцем в сторону Лейлы.
— Мы не разведёмся, — приговаривал он и двигался обратно к своей машине. — Не разведёмся.
— Разведётесь! — крикнул Кайя.
— Никогда! — последнее, что сказал Явуз перед тем, как уехать.
Охрана начала закрывать ворота. Кемаль с тяжёлым вздохом повернулся и посмотрел на Лейлу.
— Ну иди что ли, обниму тебя, солнце моё, — он расставил руки в стороны. — Тебя выпустили, а мы даже не поздоровались.
Лейла засмеялась сквозь подступившие слёзы и бросилась в объятия дяди. Как же давно она не чувствовала этих тёплых, отцовских объятий. Тех объятий, которые способны укрыть от любых невзгод, утешить и забрать всю боль.
— Юсуф нашёл местоположение Айлин? — спросила Лейла, отстраняясь.
— Да, — кивнул Кемаль. — Как раз сейчас рядом с этим местом Эмир и Рауф. Мы с Кайёй туда собираемся ехать. Возьмём с собой наших людей и заберём Айлин.
— Сейчас? — нахмурилась Лейла. — Я тоже поеду.
Она провела рукой по талии, проверяя, на месте ли пистолет, и обнаружила, что его нет. В спешке забыла в доме.
— Подождите меня пару секунд, — второпях сказала Лейла. — Я быстро возьму пистолет и поедем.
Девушка уже хотела броситься к особняку, как Кайя её остановил.
— Тебе лучше не ехать, — тихо сказал он, заправляя прядь её волос за ухо. — Останься дома. С Элиф и Керемом.
— Что? — Лейла отбросила от себя руку парня и в недоумении посмотрела на дядю. — Ты тоже так считаешь?
— Тебе сейчас нельзя светиться, — аккуратно сказал Кемаль. — Побудь в особняке.
— Я не могу, — закачала головой Лейла. — Там моя сестра. Я нужна Айлин.
— Конечно, конечно, ты ей нужна, — Кемаль коснулся плеч племянницы и мягко улыбнулся. — Вечером Айлин уже будет здесь. Просто немного подожди. Отдохни ты уже от звуков стрельбы и запаха крови.
Лейла кивнула. Ей и правда нужен был отдых. Нет, не отдых, а прекращение всего этого. Она больше не хотела убивать и видеть смерть других.
— Хорошо, — сказала девушка. — Езжайте.
— Умница, — Кемаль поцеловал её в лоб и двинулся в сторону машин.
Кайя подошёл к Лейле и взял её руку, поцеловав тыльную сторону ладони. Он будто чувствовал все её эмоции, знал, о чём она думает. В его глазах была клятва.
— Всё будет хорошо, — сказал парень. — Никто больше не умрёт. Я тебе обещаю. Мы все будем рядом с тобой.
***
Дорога петляла среди голых холмов, пока не упёрлась в кованые ворота. За ними, в низине, притулился дом — аккуратный, двухэтажный, с белыми стенами и черепичной крышей. Никто бы не подумал, что это место удерживают пленницу.
Дом выглядел как тихое гнёздышко для выходных: веранда с плетёными креслами, горшки с засохшей геранью, маленький фонтан, давно не работающий.
Но машины, припаркованные в тени старых платанов, и мужчины с автоматами у крыльца говорили об обратном.
Чёрные внедорожники Йылмазов остановились в полукилометре, не доезжая поворота. Фары погасли. Двигатели заглохли. Тишина, только ветер шуршит сухой травой.
Кемаль вышел первым. За ним — Кайя, Эмир, Рауф. Юсуф — чуть поодаль, с планшетом, на котором горела карта местности.
— Дом имеет два входа: парадный и чёрный, с кухни, — тихо, почти шепотом, говорил Юсуф. — Охрана — восемь человек, плюс двое внутри. Тахир, скорее всего, на втором этаже.
— Айлин где? — спросил Эмир, не сводя глаз с тёмных окон.
— Сигнал телефона, который она украла, последний раз засекли в гостиной. Но это было три часа назад.
— Три часа, — Рауф сжал челюсть. — Могли переместить.
— Не могли, — возразил Юсуф. — Мои люди следят за всеми выездами отсюда уже шесть часов. Ни одна машина не покинула территорию. Айлин здесь.
Кемаль кивнул и поднял руку. Люди в чёрном бесшумно рассредоточились по склону, занимая позиции.
— Входим через три минуты, — сказал он. — По моей команде. Охрану убирать тихо. Без шума. Пока не войдём внутрь — ни одного выстрела.
Кайя проверил магазин. Дослал патрон в патронник. Спокойно, без лишних движений. Его лицо застыло маской, но пальцы на цевье пистолета чуть подрагивали — крупно, нетерпеливо.
— Кайя, — окликнул его Эмир. — Прикрой меня, когда будем заходить. Я сразу на второй этаж.
Кайя кивнул.
Юсуф дал сигнал — короткий свист, похожий на ночную птицу.
Группы двинулись.
Двое охранников у ворот даже не заметили теней, скользнувших вдоль ограды. Мягкие шаги по гравию — и тихий, глубокий выдох. Первый упал без звука — рукояткой пистолета по затылку. Второй дёрнулся, но его уже схватили за горло, прижав лицом к пыльной земле.
Кемаль жестом приказал вязать.
Ворота открыли бесшумно, смазанные петли не скрипнули.
На крыльце курил третий охранник. Он замер, когда из темноты выступила фигура в чёрном. Сигарета выпала из пальцев — он не успел крикнуть. Короткий удар в солнечное сплетение, и его тихо опустили на ступени.
— Двое у чёрного входа, — шепнул в рацию Рауф.
— Вижу, — ответил Юсуф.
Тени скользнули вдоль стены. Кусты у крыльца шевельнулись — и раздались два глухих удара, один за другим. Всё.
— Зачистка территории завершена, — доложил один из бойцов.
Кемаль кивнул. Поднял руку — и резко опустил.
— Входим.
Эмир ногой выбил дверь — та с грохотом распахнулась, но звук заглушил резкий, залповый выстрел изнутри. Пули вонзились в косяк, щепки разлетелись в стороны.
Кайя перекатился через порог и выстрелил на звук — два быстрых, прицельных. Кто-то захрипел за перевёрнутым диваном.
— Я пошёл! — Эмир рванул к лестнице, перепрыгивая через ступени.
Кемаль и его люди рассыпались по первому этажу. Рауф, несмотря на недавнее ранение, двигался быстро — прижимаясь к стенам, заглядывая в каждую дверь.
— Первый этаж чист! — крикнул он.
— Второй этаж чист! — отозвался сверху Эмир. Его голос звучал растерянно. — Здесь никого!
Кайя обернулся к Юсуфу.
— Где остальные охранники? Где Тахир? Ты сказал, восемь человек!
— Мы убрали пятерых, — ответил Юсуф, сверяясь с планшетом. — Плюс двое внутри должны были быть. Значит, один на втором...
— Там никого, — повторил Эмир, спускаясь по лестнице. Лицо его было бледно, глаза — бешеные.
Кемаль оглядел гостиную. Пустые бутылки, окурки, скомканное одеяло на полу, запах сырости и грязного табака. И никаких признаков Айлин.
— Чёрт, — выдохнул он.
Рауф замер у дальней стены. Прижался ухом к обоям.
— Тихо, — сказал он, поднимая руку.
Все замерли.
Где-то за стеной — откуда-то из глубины дома — послышался тихий, едва уловимый звук. Шаги. Медленные, размеренные. И тихий, злой смех.
Стена напротив гостиной не была стеной. Это была панель — фальшивая, скрывающая проход. Она бесшумно отъехала в сторону.
Из темноты вышел Тахир.
Он был в помятом пиджаке, волосы слиплись, под глазами — тёмные круги. Но в его взгляде горел холодный, спокойный огонь. Он улыбался — криво, с какой-то страшной, нечеловеческой усмешкой.
И он держал перед собой Айлин.
Девочка была бледна. Губы пересохли, на щеке — кровоподтёк. Она не плакала — только смотрела вперёд пустыми, остановившимися глазами. Её руки были связаны за спиной грубой верёвкой, рот заклеен скотчем.
Тахир прижал её к себе — так, что её спина уткнулась в его грудь. И медленно, неспешно, поднёс пистолет к её виску. Чёрное дуло коснулось бледной кожи.
В гостиной стало тихо.
Слышно было только тяжелое дыхание Тахира и прерывистые всхлипы Айлин, которые скотч превращал в беззвучные толчки.
— Дальше, — сказал Тахир. — Не подходите.
Он сделал шаг назад — в проход, утягивая Айлин за собой. И замер.
Глаза его бегали от Кемаля к Кайе, от Эмира к Рауфу. Он сканировал их лица — искал того, кто может выстрелить первым. Но все стояли неподвижно, будто каменные.
Тишина в гостиной стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Воздух пропитался порохом, холодным потом и страхом — тем липким, животным страхом, который сковывает движения и заставляет сердце биться где-то в горле.
Тахир ухмыльнулся — криво, с какой-то надломленной, почти безумной усмешкой.
— А теперь поговорим, — сказал он. Голос его был хриплым, будто он долго молчал или кричал.
Рауф сделал полшага вперёд. Его лицо было белым, глаза лихорадочно блестели. Он переводил взгляд с пистолета у виска сестры на лицо Тахира и обратно.
— Чего ты хочешь? — спросил Рауф. Голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Земли Коркмазов? Забирай. Только сестру мне верни.
Тахир наигранно надул губы — детский, почти нелепый жест, который смотрелся жутко на его перекошенном лице.
— Брат, даже не спросишь, как я выжил? — он сильнее сжал тело Айлин, вдавив её в себя, будто хотел сделать частью своей злости.
Айлин зашипела сквозь скотч — коротко, отрывисто, как раненый зверёк. Её глаза расширились от боли, но она не закричала. Только сжала кулаки за спиной, где верёвка врезалась в запястья.
— Не трогай её! — крикнул Эмир. Голос его сорвался на хрип. Он рванулся вперёд, но Кемаль перехватил его за локоть железной хваткой, не разжимая пальцев.
— А вот и другой мой брат, — Тахир повёл стволом пистолета в сторону Эмира, затем снова вернул к виску Айлин и посмотрел на Рауфа. — Вы все знали, что Алп хочет меня убить.
Кемаль шагнул вперёд — медленно, держа руки на виду, чтобы не спровоцировать.
— Тахир, они были детьми, — сказал он ровно, но в его голосе слышалась тяжесть. — Здесь виноват только Алп. Но сейчас его больше нет. Мы убили его.
— Я тоже был ребёнком! — закричал Тахир, и этот крик был полон такой многолетней, гнилой боли, что у Рауфа перехватило дыхание. — Вы хоть знаете, каково это — когда твой отец хочет тебя убить?! Каково маленькому мальчику идти на семейный ужин, зная, что там для него приготовили яд?!
На секунду его рука дрогнула. Айлин почувствовала, как ослабла хватка, и сделала крошечный вдох — первый нормальный за последние минуты.
Рауф нахмурился. В его голове что-то щёлкнуло.
— Ты знал? — спросил он медленно. — Ты знал об отравленной еде?
— Конечно, знал! — Тахир от злости резко дёрнул Айлин за волосы, оттягивая её голову назад. Лицо девушки исказилось от боли, из уголка глаза выкатилась слеза, но она не издала ни звука. Её семья чуть двинулась к ней одновременно, но замерла, заставила себя не приближаться.
— Меня предупредили! — продолжал Тахир, тяжело дыша. — Прислугу в вашем особняке подкупила моя тётя. Именно она рассказала мне о скором покушении. Мне в еду подсыпали не яд, а снотворное. А с моим телом... с моим телом всё было очень просто. У меня ведь даже похорон не было. В той земле, где стоит моя могила, лежит пустой гроб.
Он усмехнулся — горько, с каким-то всхлипом, который тут же подавил.
В гостиной повисла тишина. Такая тяжёлая, что, казалось, потолок вот-вот рухнет.
— Вы забрали у меня самое дорогое, — произнёс Тахир, и его голос вдруг стал тихим, почти исповедальным. — Я знаю, что Алп подкупил врачей. Мою мать убили во время родов. Теперь я тоже заберу невинную жизнь.
Никто из присутствующих не знал этого. Даже Рауф. Даже Кемаль. Все молча смотрели на Тахира — и впервые, может быть, видели не монстра, а человека, которого сломали задолго до того, как он сам начал ломать других.
— Нет! — Рауф бросился вперёд, но Тахир мгновенно перевёл пистолет на него. Чёрное дуло смотрело прямо в грудь.
— Не смей её трогать! — закричал Эмир, пятясь назад, но не от страха — от бешенства, которое не мог выплеснуть. — Ты уже забрал невинную жизнь! Ты убил мою мать! Она тоже была невинной!
Тахир перевёл взгляд на него. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Я уже говорил это, — произнёс он холодно, но с какой-то надломленной усталостью. — Я правда жалею о том, что убил твою мать. Но она мешала мне. А вы, Айдын, ничего мне не сделали. Мне правда жаль Неслихан.
Эмир сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Кемаль положил руку ему на плечо — не позволял броситься.
— А мы тут причём? — голос Рауфа дрогнул, но он продолжал, глядя Тахиру прямо в глаза. — Думаешь, мы были на стороне своих отцов? Они вырастили нас с Явузом, как сторожевых псов! Мы были их личными киллерами! Но сейчас мы свободны. Мерт и Алп мертвы. Коркмазы больше не будут сеять страх и раздор.
Лицо Тахира дрогнуло. Что-то живое, человеческое, мелькнуло в его глазах — и тут же погасло, задавленное годами ненависти. Он сжал челюсть, исподлобья посмотрел на Рауфа.
— Сколько ни воспитывай волка как пса, — произнёс он глухо. — Он навсегда останется верен своей натуре.
Он намекал на них. На Рауфа. На Явуза. Кровь — она всё равно возьмёт своё. Рано или поздно.
— Поболтайте со своей сестрёнкой в последний раз, — сказал Тахир. Рывком он содрал скотч со рта Айлин. Та вскрикнула — кожа на губах покраснела, натянулась, но не порвалась. — Что-нибудь хочешь сказать им, сестра?
Девушка перевела дух. Её плечи тряслись мелкой дрожью, глаза покраснели от слёз, но она не плакала. Она медленно повернула голову — насколько позволяла хватка Тахира, — посмотрела на братьев, на Кемаля, на Кайю. И затем плюнула Тахиру прямо в лицо.
— Сдохни, тварь, — прошипела Айлин.
Тахир замер на мгновение. Слюна медленно потекла по его щеке. Он скривился в брезгливой гримасе, вытер лицо рукавом и снова приставил пистолет к виску Айлин.
— Как знаешь.
Рауф закричал — неразборчиво, отчаянно, в голосе смешались мольба и ярость.
— Нет!
Выстрел прогремел, как удар молнии в закрытой комнате.
Эхо ударилось о стены, заметалось между потолком и полом, и — затихло.
Все замерли.
Айлин стояла, закрыв глаза, её тело свело судорогой ожидания. Но боли не было.
Она открыла глаза.
Рука Тахира, державшая пистолет, вдруг обмякла. Пальцы разжались. Оружие с глухим стуком упало на паркет.
На лбу Тахира — чуть выше переносицы — алела маленькая, аккуратная дырочка. Из неё медленно, неохотно, вытекала тонкая струйка крови, чернея на светлой коже.
Глаза Тахира расширились — в последний раз, в каком-то детском, ничего не понимающем удивлении. Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но воздух вышел из лёгких беззвучным хрипом.
Сначала он упал на колени — тяжело, с глухим ударом, от которого по полу пошла дрожь. Потом завалился вперёд, лицом вниз, и застыл.
Айлин, почувствовав, что хватка исчезла, рванулась в сторону, не веря, что жива. Её ноги подкосились, но она устояла, опершись о спинку дивана.
Рауф бросился к ней, обхватил, прижал к себе, одновременно разрывая верёвку на её запястьях дрожащими пальцами.
Сзади, в проёме потайного хода, стоял Юсуф.
Его пистолет всё ещё был направлен туда, где только что находилась голова Тахира. Рука не дрожала. Только челюсть была сжата, а на лбу выступила испарина. Он медленно опустил оружие.
— Юсуф, — голос Эмира прозвучал глухо. — Вообще-то я хотел его убить. Хотел отомстить за мать.
Юсуф повернулся к нему. В его глазах не было торжества — только усталость и облегчение.
— Извини, брат, — сказал он тихо. — Не мог рисковать жизнью Айлин.
Эмир посмотрел на тело Тахира, на тёмную лужу, расползающуюся по полу, — и молча кивнул. Опустил плечи, выдохнул. Обида ещё осталась, но она тонула в чём-то большем — в том, что Айлин жива.
Айлин наконец выбралась из объятий Рауфа, шатаясь, на негнущихся ногах. Она перевела взгляд на Юсуфа. Тот стоял, опустив пистолет, и смотрел на неё — внимательно, с какой-то странной, незнакомой мягкостью.
— Юсуф? — прошептала она, будто не веря.
— Он самый, — пожал он плечами с лёгкой, почти неловкой улыбкой.
Айлин бросилась к нему. Всё, что она держала в себе — страх, боль, отчаяние, — выплеснулось в этом движении. Она врезалась в его грудь, уткнулась лицом в плечо, и только тогда позволила себе заплакать — громко, навзрыд, безудержно. Юсуф на секунду растерялся, а потом обнял её, прижал к себе, и одна его рука легла ей на затылок, придерживая, успокаивая.
Никто не проронил ни слова.
Кайя первым нарушил тишину. Он с облегчением усмехнулся, с той самой нервной разрядкой, которая приходит после того, как миновала смертельная опасность.
— Вы, конечно, нашли очень романтичное место для объятий, — сказал он, кивая на распростёртое тело Тахира. — Юсуф, кадришь девушку прямо возле трупа её брата?
— Помолчал бы, зятёк, — Кемаль толкнул Кайю в бок, но без злости, даже с какой-то отеческой усмешкой. — Сам с моей племянницей в каждом углу обжимаешься. Я видел, как вы в холле...
— Дядя Кемаль! — Кайя наигранно возмутился, но не договорил, краем глаза заметил, как Айлин отстранилась от Юсуфа, вытирает щёки.
Кайя закатил глаза, фыркнул и улыбнулся. По-настоящему, светло, как умел только рядом с Лейлой. Он подумал о ней. О том, как обрадуется она, когда узнает, что её сестра жива.
— Поехали домой, — сказал Кемаль, оглядывая комнату. — Здесь уже нечего делать.
Юсуф кивнул, мягко отстранил Айлин, но продолжал держать её за руку так, будто боялся, что она исчезнет, если отпустить.
Они двинулись к выходу, обходя лужу крови на полу. Сзади осталось тело. Без имени, без проклятий, без прощаний и прощений.
***
Лейла нервно ходила по гостиной, не в силах найти себе места. Каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков по паркету, и этот звук казался ей единственным, что удерживало рассудок от падения в пропасть. Руки были холодными, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Она то и дело поглядывала на телефон, лежащий на кофейном столике, — молчащий, чёрный, как приговор.
Джансу сидела на диване рядом с Элиф. Блондинка кусала губы и теребила край своей кофты, а её взгляд застыл в одной точке — на узоре ковра, который она уже изучила до мельчайших ворсинок.
— Юсуф ничего не писал? — спросила Лейла, останавливаясь у окна. За стеклом уже сгущались сумерки, и двор особняка тонул в синеве.
— Нет, — качнула головой Джансу. — Три часа назад написал, что они прибыли на точку. Сейчас тишина, никаких сообщений.
— О, Аллах, — вздохнула Лейла, и её голос дрогнул. Она опустилась в кресло, уронив руки на подлокотники, и прикрыла глаза. — Помоги моей семье.
Слова вышли шёпотом, почти беззвучным — молитвой, которую она повторяла про себя уже сотни раз за этот вечер. Где-то глубоко в груди пульсировала тупая боль: слишком много людей, которых она любила, сейчас находились на волоске от смерти.
Неожиданно в гостиную влетела заплаканная Зеррин, а за ней следом — запыхавшийся охранник.
— Госпожа Лейла, эта девушка кричала, что ей нужна вы, — с одышкой говорил мужчина, пытаясь отдышаться после быстрого бега.
— Лейла! — рыдала Зеррин, протягивая вперёд дрожащие руки, будто искала спасительную опору.
Лейла тут же подскочила с кресла, рванула навстречу и прижала девушку к себе. Элиф кивнула охраннику — тот понял и бесшумно вышел, притворив за собой дверь.
— Дорогая, что случилось? — Лейла отстранилась, заглянула в заплаканное, опухшее лицо Зеррин и мягко подтолкнула её к дивану. — Садись.
— Демир, он... — начала Зеррин, но слова застревали в горле, разбиваясь о всхлипы. Она судорожно хватала ртом воздух, будто тонула в собственных слезах. — Он, он...
— Нергиз! — крикнула Джансу, вскакивая с места. — Принеси стакан воды!
Женщина появилась спустя секунду — будто стояла за дверью, готовая вбежать по первому зову. Она протянула стакан Зеррин. Та с дрожащими руками сделала несколько глотков, вода расплескалась, потекла по подбородку, но девушка не замечала ничего. Поставила стакан на кофейный столик — тот звякнул о стеклянную поверхность.
— Успокойся и скажи, что случилось, — тихо произнесла Лейла, садясь рядом и поглаживая Зеррин по спине круговыми движениями. Она чувствовала, как та вздрагивает от каждого прикосновения, как напряжены её плечи — каменные, неживые.
— Я попыталась сама украсть Шималь, но... — Зеррин снова разрыдалась, и слёзы хлынули с новой силой, заливая щёки, падая на воротник кофты. — Демир всё понял и подложил куклу вместо моей дочери.
— Зеррин! — обеспокоенно воскликнула Лейла, и в голосе её прозвучал не только упрёк, но и страх. — Рауф же сказал тебе ждать его! Ну зачем ты попыталась сделать всё сама?!
— Не могла, — голос девушки дрожал, превращаясь в тонкий, жалобный писк. — Не могла больше ждать. Каждую ночь я видела лицо Шималь, слышала, как она плачет. А теперь... теперь Демир больше не разрешит мне видеть мою дочь.
Зеррин заплакала ещё громче — не сдерживаясь, не стыдясь, навзрыд. Лейла лишь крепче её обняла, прижала к себе и принялась гладить по волосам, шепча что-то успокаивающее, бессмысленное, но необходимое. Джансу тяжело вздохнула, отводя глаза. Элиф прикрыла рот ладонью, и её глаза покраснели от сочувствия. Она тоже была матерью. Она понимала эту боль — боль, когда твоего ребёнка у тебя отнимают.
В этот момент в гостиную вошли мужчины. И Айлин.
Лейла подняла голову и на секунду забыла дышать.
— Сестра? — подала голос Айлин, хриплый, усталый, но живой.
Лейла тут же подскочила с дивана и бросилась к ней, обхватила за плечи, прижала к себе так сильно, будто боялась, что та снова исчезнет. Элиф тем временем мигом оказалась рядом с Зеррин, взяла её за руку и сжала — в этом жесте была безмолвная поддержка, обещание, что она не одна.
— Как ты? — Лейла отстранилась, принялась оглядывать Айлин — быстро, цепко, как врач, ищущий раны. Её пальцы пробежали по лицу сестры, по плечам, по рукам. — Этот подонок ничего тебе не сделал?
— Пару раз ударил, но сейчас это не имеет значения, — пожала плечами Айлин, но в её глазах мелькнула тень. Было что-то ещё, о чём она не говорила.
— Что он сделал? — и тут Лейла заметила на щеке сестры кровоподтёки Её дыхание перехватило. — Клянусь, я убью его!
— Не переживай, — Кайя подошёл к своей возлюбленной и мягко коснулся её плеч, заставляя повернуться к себе. — Юсуф уже с этим разобрался.
Лейла облегчённо вздохнула и прижалась к груди парня. Прямо при всех, не стесняясь, уткнулась лицом в его рубашку, впитывая тепло, запах, реальность его присутствия. Кайя крепко обнял её, одной рукой обхватив за талию, а второй прижав затылок, и поцеловал в макушку — долгим, твёрдым поцелуем, словно запечатывая клятву.
— Да, сестра, — улыбнулась Айлин слабой, измождённой улыбкой, но всё же искренней. Она мельком взглянула в сторону Юсуфа, и в этом взгляде было что-то большее, чем простая благодарность. — Тахир хотел убить меня на глазах у семьи, а Юсуф успел выстрелить ему в затылок.
— Я думал, что сойду с ума, когда увидел, как Тахир хотел... — вышел вперёд Рауф, сжимая кулаки, но вдруг застыл, оборвав себя на полуслове.
Он увидел Зеррин.
Она сидела на диване, вся в слезах, и Элиф держала её за руку. Лицо Рауфа изменилось: гнев уступил место недоумению, а затем — острой, режущей тревоге.
— Зеррин?! — нахмурился он и бросился к ней, не оглядываясь ни на кого.
Кайя удивлённо развернулся, проследив за его движением. Зеррин тут же подскочила с дивана и бросилась в объятия Рауфа — прямо при всех, забыв о приличиях, о том, что они не одни. Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, и зарыдала ему в грудь.
— Скажи мне, что случилось? — говорил он, убирая с её лица прилипшие от слёз пряди волос. Голос его был тихим, но в нём звенела сталь — он готов был убить любого, кто сделал ей больно.
Зеррин замотала головой, судорожно, и взглянула в сторону Кайи — короткий, испуганный взгляд, полный мольбы: не здесь, не при нём. Лейла закатила глаза от раздражения — опять эти тайны, опять недомолвки, — но всё же взяла возлюбленного за руку и потянула за собой. Они молча поднялись на второй этаж, подальше от сцены, которая должна была разыграться внизу.
— Демир запретил мне видеть дочь, — прошептала Зеррин, хватаясь за рубашку Рауфа, комкая ткань пальцами.
— Что? — недоумевал он. В голосе его смешались гнев и непонимание. — Почему? Он ведь согласился, чтобы ты её кормила.
Зеррин не могла вымолвить ни слова. Она лишь плакала, сильнее прижимаясь к Коркмазу, пряча лицо в изгибе его шеи, чтобы не видеть его глаз — полных боли и требования правды.
— Зеррин, объясни мне всё, — спросил он, уже мягче, почти умоляюще.
Кемаль и Эмир переглянулись. Слишком личное. Слишком чужая боль, чтобы вмешиваться. Они молча кивнули Элиф. Та поднялась и, взяв Айлин за руку, потянула её к выходу. Девушка не сопротивлялась — сил не осталось даже на любопытство. Она лишь бросила последний взгляд на плачущую Зеррин и вышла.
— О, Аллах! — вскрикнула Джансу, не выдержав напряжения. — Рауф, она попыталась сама украсть Шималь!
— Что ты сделала?! — воскликнул он, и в голосе его прозвучал не просто упрёк — разочарование, почти отчаяние.
— Сестра! — Юсуф схватил Джансу за руку и повёл её на кухню. — Помолчала бы лучше!
— А что я такого сказала? — донёсся с кухни её возмущённый голос, уже приглушённый расстоянием. — Она бы всё равно больше плакала, чем говорила. Бедная Лейла.
Юсуф что-то ответил, но слов уже не разобрать. Только слышалось его шипение и короткое «тише ты».
В гостиной остались только Зеррин и Рауф. Парень тяжело выдохнул — весь гнев вышел из него вместе с воздухом, оставив после себя пустоту и усталость. Он посадил её на диван, сел рядом и взял за руки. Её пальцы были ледяными и влажными от слёз.
— Я же просил тебя, — начал он уже тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал, только она. — Просил подождать, пока мы не спасём Айлин. Как только сестра будет в безопасности, я тут же занялся бы похищением Шималь. Ты же знаешь.
— Прости, — заикаясь от слёз, прошептала Зеррин. — Прости меня. Но что теперь делать?
Рауф тяжело вздохнул. Закрыл глаза на секунду — и когда открыл их, в них уже не было растерянности. Только решимость. Он притянул девушку к себе, обхватил за плечи, прижал так, чтобы она чувствовала биение его сердца — ровное, сильное, надёжное. Зеррин уткнулась носом ему в грудь и обхватила руками его шею, вдыхая запах табака и чего-то родного, что невозможно было описать словами.
— Всё будет хорошо, — шептал он, поглаживая её по спине — медленно, успокаивающе, как маленького испуганного зверька. — Я что-нибудь придумаю.
За окном окончательно стемнело. Где-то вдалеке залаяла собака, и звук этот потонул в тишине особняка, которая стала чуть теплее — потому что в ней всё ещё были живые, дышащие, любящие люди, готовые бороться до конца.
***
Неделя пролетела как один долгий, выматывающий день. Каждое утро начиналось с тревоги: а что принесёт новый час? Кто позвонит? Кто не проснётся? Лейла ловила себя на том, что прислушивается к звукам в коридоре, вздрагивает от каждого резкого стука двери. В любой момент кто-то из близких мог погибнуть — эта мысль засела под рёбрами тупой, ноющей болью.
Но сейчас, в этот поздний вечер, Лейла не думала о смерти. Не думала о Явузе, о суде, о пулях и заговорах.
Она наконец разобрала свою спальню в особняке Йылмазов.
Учебные материалы аккуратно стояли на полках — папки с конспектами, тяжёлые тома уголовного и семейного права, стопки распечатанных статей. Одежда висела в шкафах: строгие брючные костюмы для заседаний и мягкие платья для дома. Книги, которые она любила, — от классической турецкой поэзии до современных детективов — заполнили стеллаж возле балкона. На самом балконе она поставила маленький столик и два мягких кресла. Сейчас за стеклянной дверью там было темно и тихо, но днём оттуда открывался чудесный вид.
Лейла выпрямилась и оглядела комнату с удовлетворением. Впервые за долгое время у неё было своё пространство — не временное убежище, не комната в чужом доме. Своё.
Кайя в это время подошёл к балконной двери, проверил замок, затем повернулся к шкафу. Нахмурившись, он осторожно отодвинул тяжёлую створку и заглянул в щель за ней.
— Лейла, — окликнул он. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась настороженность.
— М? — она обернулась, оставив открытым небольшой напольный сейф с оружием. Пистолеты и запасные магазины лежали на бархатной подкладке — холодный блеск металла в свете лампы.
— Почему проход открыт? — Кайя указал пальцем за шкаф, туда, где в стене темнел едва заметный прямоугольник.
Лейла нахмурилась, подошла ближе, отодвинула плечом тяжёлую деревянную створку и толкнула скрытую дверь. Та с лёгким скрипом распахнулась внутрь. За ней был узкий, слабо освещённый коридор, уходящий в темноту.
— Странно, — сказала девушка, проведя пальцами по холодному металлическому косяку. — Вообще она закрывается с внешней стороны. Когда ты уходил последний раз, ты её закрывал?
— Это было давно, — качнул головой Кайя, хмурясь ещё сильнее. — И только один раз. Тогда я отдал ключи обратно Нур. И всё.
При упоминании мёртвой сестры по спине Лейлы пробежал холодок. Она помнила эту историю: Кайя воспользовался тайным ходом, чтобы тайно проникнуть в особняк в ту ночь, когда Нур помогла ему. С тех пор ключи оставались у неё. А потом Нур не стало.
— Тогда не знаю, — Лейла пожала плечами, стараясь не показывать тревоги. Она вернулась к письменному столу, продолжая раскладывать тетради, — механическое действие помогало успокоиться.
Кайя ещё несколько минут смотрел на дверь за шкафом. Стоял неподвижно, прищурившись, словно пытался вспомнить, не оставлял ли он проход открытым сам. Но память молчала. Наконец он фыркнул — досадливо, по-мальчишески — и задвинул шкаф обратно, плотно прижав его к стене. Проверил, не шатается ли. Затем медленно, бесшумно, как хищник, почуявший добычу, подошёл к Лейле сзади.
Его руки скользнули по её талии — сначала легко, едва касаясь, а потом сильнее, притягивая к себе. Лейла замерла на секунду, почувствовав горячее дыхание на шее. Кайя принялся оставлять на её шее мокрые, тягучие поцелуи — медленно, со вкусом, словно смакуя каждый миллиметр кожи.
— Ты чего? — заулыбалась Лейла, откидываясь назад и кладя голову ему на плечо, открывая ему больше пространства для ласк. Её глаза прикрылись, дыхание стало глубже.
— Между прочим, я очень сильно соскучился, — прошептал Кайя, сильнее сжимая её тело, прижимая к себе так, что она чувствовала каждый его мускул.
Лейла тихо рассмеялась — низко, гортанно, вибрацией отозвавшись у него на груди — и развернулась к нему лицом. Их разделяли считанные сантиметры. Она подняла руки и коснулась пальцами пуговиц на его рубашке — расстегнула одну, вторую, не торопясь, дразня.
— Уже поздно, — тихо говорит она, но в голосе нет отказа. Только лёгкое сожаление о том, что время так быстротечно. — Нам завтра рано вставать. У меня заседание по разводу.
— Ну как раз поднимем друг другу настроение перед таким событием, — усмехнулся Кайя, и в глазах его загорелся знакомый, опасный огонь.
Он резко подхватил Лейлу на руки — сильным, уверенным движением, так, что она даже не успела опомниться. Лейла вскрикнула — скорее от неожиданности, чем от испуга, — и тут же рассмеялась, обхватив его за шею. Кайя не нёс её, он шёл медленно, смакуя каждую секунду, чувствуя, как её пальцы сжимаются на его затылке.
Он бросил девушку на постель — мягко, но с той долей напора, от которой у Лейлы перехватило дыхание. Пружины матраса тихо скрипнули. Кайя сам навис сверху, опираясь на локти, загораживая её своим телом от всего мира. В полумраке спальни горела только прикроватная лампа, и свет падал на его лицо так, что глаза блестели, как у волка.
— Лейла, — томно произнёс он, запуская свою прохладную ладонь под её кофту. Пальцы коснулись горячей, вздрагивающей кожи живота, и она выгнулась навстречу. — Ты меня с ума сводишь.
Вместо ответа она резко притянула Кайю к себе за шею и наконец коснулась его губ. Поцелуй был жадным, глубоким — в нём выплеснулось всё, что они копили месяцы разлуки. Все те ночи, когда они были порознь. Все недосказанные слова. Все «прости» и «я люблю тебя», которые застревали в горле. Он целовал её так, будто хотел запомнить наизусть — вкус, температуру, податливость её губ.
Лейла наконец стянула с себя всю эту ненужную ткань — сначала кофту через голову, потом, с помощью Кайи, бюстгальтер. Её пальцы торопливо, но с какой-то отчаянной нежностью принялись расстегивать пуговицы его рубашки одну за другой. Кайя на секунду оторвался от её губ, чтобы помочь ей снять ткань с плеч, а затем вновь припал к её устам — уже мягче, почти невесомо.
Он накрыл их обоих одеялом — краем, по привычке, зная, что Лейле так намного комфортнее. Ей не нравилось быть полностью открытой, даже перед ним. А её комфорт для него был важнее всего. Он прикрыл её плечи, укутал, и только потом позволил себе продолжить — медленно, терпеливо, изучая каждую линию её тела, как в первый раз.
Когда всё закончилось — то, чем они так любили заниматься, — Лейла лежала на его груди, слушая ровное, немного учащённое сердцебиение. Её пальцы чертили ленивые узоры у него на ключицах. Она уже почти спала — веки тяжелели, дыхание выравнивалось.
— Завтра ты обязательно с ним разведёшься, — тихо сказал Кайя, поглаживая её обнажённую спину. — И уже вечером я сделаю то же самое, что сейчас, только намного лучше.
Он поцеловал её в макушку — долгим, мягким поцелуем.
Лейла усмехнулась сонно, не открывая глаз.
— Я уже жду этого, — прошептала она и, приподняв голову, поцеловала Кайю в щёку — тёплую, чуть колючую от вечерней щетины.
За окном спальни медленно тянулась звёздная ночь. Где-то внизу особняка ещё горел свет — Элиф кормила Керема, Кемаль говорил по телефону с Рауфом, охрана менялась у ворот. Но здесь, в этой комнате, время замерло. И Лейла позволила себе просто быть счастливой — хотя бы на несколько часов.
Ведь завтра снова начнётся война.
***
В зале суда веяло холодом — не столько от кондиционеров, сколько от напряжения, которое сгустилось в воздухе, как грозовая туча. За судебным процессом следили все члены семьи. Каждый зал ожидания, каждое слово судьи отзывалось в сердцах присутствующих.
Кемаль сидел в первом ряду для публики, сложив руки на груди, и смотрел на Лейлу. Она сидела за столом истца — прямая, собранная, в строгом тёмно-синем костюме. И в голове Кемаля возникло странное дежавю. Тогда, несколько месяцев назад, он не хотел, чтобы его племянница разводилась с Кайёй. А теперь он молил Аллаха о её разводе с Явузом. Как же меняется жизнь.
Эмир и Элиф сидели на первом ряду, их руки были переплетены. Элиф то и дело сжимала ладонь мужа, и он отвечал лёгким пожатием. Каждый из них переживал за Лейлу. Эмир чувствовал, как у него самого пересохло в горле.
Юсуф и Айлин сидели слишком близко друг к другу. Раньше девушка себе такого не позволяла. Он для неё был лишь старшим братом подруги и ничего больше. Но то, как Юсуф буквально спас её из рук смерти возродило в ней непонятное чувство. Нежность пополам со смущением. Она то и дело ловила себя на том, что искоса смотрит на его профиль, а потом резко отворачивается.
Рауф сидел сзади них, рядом с Кемалем, и смотрел в спину Юсуфу. Ему не очень нравилось, что тот стал слишком близок к его младшей сестре. Но Айлин уже взрослая. Рауф вздохнул и поднял голову, переводя взгляд на брата.
Явуз не обращал внимания ни на адвоката, который что-то настойчиво шептал ему на ухо, ни на судью, ни на публику. Он смотрел только на свою жену — ту, что сидела напротив, за другим столом. Внутри у него всё перемешалось: бешенство, отчаяние, боль, любовь, которая давно превратилась в одержимость. Да, он со злости дал показания против Лейлы. Но так он хотел хоть как-то её удержать. Хотя бы страхом.
Лейла повернулась в сторону семьи и едва заметно кивнула Кайе. Он сидел рядом с Эмиром — поджарый, напряжённый, как сжатая пружина. Увидев её взгляд, он подмигнул. Коротко, едва уловимо. И Лейла невольно улыбнулась — той самой тёплой, настоящей улыбкой, которую Явуз не видел уже очень давно.
Он это заметил.
— Слушается дело по иску о разводе Лейлы Айдын-Коркмаз и Явуза Коркмаза, — громко объявил судья, и все в зале напряглись. — Прошу встать истца.
Лейла оторвалась от глаз Кайи, поднялась, поправила рубашку — жест автоматический, но почему-то важный.
— Я, Лейла Айдын-Коркмаз, — начала она твёрдо, глядя прямо на судью. — Я хочу развестись с Явузом Коркмазом, так как он вынудил меня на этот брак.
— Протестую! — резко выкрикнул Явуз, вскакивая с места.
— Тишина в зале! — судья ударил молотком, и звонкий стук прокатился под высокими сводами. Явуз замер, но не сел, пока пристав не положил руку ему на плечо. — Продолжайте, госпожа Лейла.
— Спасибо, господин судья, — кивнула девушка, и голос её не дрогнул. — Мой муж неоднократно подвергал меня моральному насилию. Именно по вине его отца и дяди погибла почти вся моя семья. А несколько дней назад Явуз дал показания против меня, заявив, что я убила Мерта Коркмаза. Он сделал это, чтобы шантажировать меня и снова удержать рядом с собой.
Кайя, услышав её слова, спокойно кивнул. Одобрял. Внутри у него всё кипело от ярости, но он сдерживался — ради неё.
Лейла опустилась в кресло.
— Хорошо, — сказал судья. — Есть ли какие-то доказательства шантажа со стороны вашего мужа?
— Конечно, ваша честь, — поднялся Серхат, адвокат Лейлы. — Вот фотографии письма Бирсен Коркмаз-Айдын, родной бабушки моей клиентки и ответчика.
Письмо передали судье. Мужчина принялся его читать, медленно перелистывая страницы. Явуз тут же зашептался со своим адвокатом, но в его глазах мелькнула паника. Он явно жалел, что Лейла тогда увидела пароль от его сейфа.
Тем временем Серхат продолжал:
— В письме чётко указано, что Явуз должен жениться на своей троюродной сестре и уничтожить всех, кто стоит на пути к управлению кланом. Из этого письма ясно, что именно Явуз Коркмаз является виновным в смерти Мерта, Алпа и Тахира Коркмазов. Так же Мерт и Алп виновны в гибели семьи моей клиентки: Нур, Неслихан и Мурата Айдын. Прошу вас одобрить исковое заявление и передать дело Явуза Коркмаза в суд по тяжким уголовным преступлениям для его ареста в связи с несколькими убийствами, совершёнными с особой жестокостью и в полном сознании.
Все родные Лейлы в зале замерли. Речь адвоката будто ставила точку во всей этой истории.
Сама Лейла опустила голову и прикрыла глаза. Ей было не по себе. Потому что Явуз никого из этих старейшин не убивал. Да, он был киллером, убирал врагов семьи. Но на своих старших он никогда не поднимал оружие. Это сделала она. Лейла. И теперь, слушая собственного адвоката, она чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Справедливость? Или очередное предательство?
— Хорошо, — кивнул судья, откладывая бумаги. — Сразу же после закрытия дела о разводе я передам ваши показания в суд тяжких уголовных преступлений, — он повернулся к столу ответчика. — Прошу.
Явуз поднялся. Поправил воротник пиджака, чуть прочистил горло. Движения суетливые, неестественные.
— Я, Явуз Коркмаз, не желаю разводиться со своей женой, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе слышалась дрожь.
Кайя напрягся, сжал кулаки, но сидел тихо. Перед входом в здание суда Кемаль остановил его, взял за локоть и отвёл в сторону: «Сейчас тебе лучше молчать. Не давай им повода. Дай говорить адвокатам». Кайя помнил это, но каждый мускул в его теле кричал, требуя действия.
— Совсем недавно мы с моей Лейлой очень сильно поругались, — голос Явуза вдруг стал тягучим, почти нежным. — Но я знаю, что она очень сильно меня любит. Как и я её.
— Идиот, — едва слышно прошипел Кайя.
Эмир слегка ударил его коленом — предупреждение.
— Молчи, — шикнул Айдын.
— Ваша честь, — поднялся адвокат Явуза, грузный мужчина с красным лицом. — Данное письмо никак не доказывает ни виновность моего клиента, ни факт принуждения к браку. Лейла и Явуз любили друг друга с детства. Мы просим закрыть дело и дать истцу и ответчику время на примирение.
— Нет, ну ты слышал? — шепнул Кайя на ухо Эмиру, едва сдерживая бешенство. — Говорит, любовь с детства. Не стыдно врать? Так бы и врезал ему.
— Ты говорил почти то же самое, когда вы с Лейлой разводились, — упрекнул его Эмир.
— Я правду говорил, — Кайя закатил глаза, но внутри ёкнуло. Эмир попал в точку, но сейчас было не до самокопания.
— Господин судья, — резко поднялся Серхат. — Мы с моей клиенткой знали, что Явуз будет так утверждать, поэтому просим пригласить в зал свидетеля истца.
— Прошу ввести свидетеля.
Все в шоке переглянулись. Лейла чуть приподняла уголок губ в хитрой, почти победной улыбке.
В зал зашла Джансу.
Явуз тихо выругался себе под нос — так, что расслышал только его адвокат.
— Представьтесь.
— Я, Джансу Кара, — сказала девушка.
Она была бледнее обычного, но держалась прямо. Её взгляд на секунду встретился с Лейлой — и та едва заметно кивнула.
— Явуз Коркмаз изменял своей жене на протяжении всего брака. Со мной.
— Она врёт! — Явуз истерично закричал, вскочив со стула. — Я её даже не знаю!
Он рванул вперёд, к свидетельнице, но судебный пристав мгновенно перехватил его, заломив руку за спину. Юсуф, не думая ни секунды, вылетел с места, подбежал к сестре и закрыл её собой, выставив вперёд руку.
— Явуз Коркмаз! Успокойтесь! — судья стучал молотком, но звон тонул в шуме. — Или я прикажу вывести вас из зала!
Пристав с трудом усадил Явуза обратно. Тот дышал тяжело, ноздри раздувались, глаза налились кровью.
— Не нервничай, — тихо сказал Юсуф сестре, оглядываясь на Явуза, как на цепного пса. — Если что, я рядом. Он тебя больше не тронет.
Джансу кивнула, сглотнула. Юсуф вернулся на своё место, сел рядом с Айлин — и только тогда заметил, что его рука всё ещё сжата в кулак.
— Госпожа Джансу, продолжайте, — велел судья.
— У меня есть доказательства, — она протянула приставу флешку. Тот передал судье. — На этой флешке — записи с камер наблюдения возле двери моей квартиры. На видеозаписях чётко видны даты съёмки. Прошу включить запись.
На большом экране, установленном в зале, начали показываться фрагменты. Явуз заходит в подъезд. Явуз поднимается на лифте. Явуз стучит в дверь. Даты стояли — один месяц, другой, третий. Все они приходились на период брака Явуза и Лейлы.
Лейла всё это время лишь улыбалась, глядя на экран. В груди разливалось победное, почти болезненное чувство.
Явуз сидел напряжённо, но быстро взял себя в руки. Это обман. Было очевидно — даты стояли не те, их явно подделали. Но кто это докажет?
— Это не доказательство, — фыркнул он, стараясь казаться равнодушным. — Я просто захожу в квартиру. Где здесь измена?
И тут на последней записи появилось то, от чего у него перехватило дыхание.
Джансу открывает дверь. Явуз, словно голодный зверь, набрасывается на неё, вжимает в стену, целует — слишком страстно, слишком интимно, чтобы это можно было назвать случайностью. Видео обрывается.
В зале повисла тишина, которую можно было резать ножом.
— Спасибо, госпожа Джансу, — голос судьи был беспристрастен. — Садитесь.
Джансу опустилась рядом с братом под бешеным, уничтожающим взглядом Явуза. Но она смотрела не на него — на Лейлу. Та улыбнулась ей. По-настоящему, без тени притворства. Джансу улыбнулась в ответ. Они снова стали подругами.
В зале стало ещё более душно.
Лейла затрясла ногой — нервная привычка, от которой она не могла избавиться. Она посмотрела на Кайю. Тот качнул головой: «Держись». И она выпрямилась.
Кемаль нервничал так, что не замечал, как мнёт в пальцах край пиджака. Он надеялся, что суд будет на стороне Лейлы.
— О, Аллах, — шептала Элиф. — Услышь наши молитвы.
Эмир взял жену за руку и толкнул Кайю плечом — мол, всё будет хорошо.
Айлин тяжело вздохнула и обернулась, посмотрев на брата. Рауф что-то шепнул ей и погладил по кудрявым волосам. Жест старшего брата — тёплый, защищающий.
— Мне так стыдно, — тихо произнесла Джансу, чтобы только Юсуф слышал.
— Сестра, ты всё сделала правильно, — твёрдо сказал он.
— Итак, — громко и чётко начал судья. Все замерли. — Суд постановил удовлетворить иск, а именно — расторгнуть брак между Явузом Коркмазом и Лейлой Айдын-Коркмаз.
Звук судейского молотка пронёс зал, как выстрел.
Лейла закрыла глаза. Сделала вдох — полной грудью, так, что лёгкие заболели. И улыбнулась.
Она свободна.
***
Не успели все выйти из здания суда, как Кайя тут же набросился на Лейлу с поцелуями. Он касался губами всего её лица — щёк, лба, носа, уголков губ, не в силах остановиться. Словно только сейчас поверил, что это конец.
— Кайя, хватит, — смеялась Лейла, отстраняясь, но беззлобно. — Не при всех же.
— Всё знают, что ты моя, — не унимался парень, сверкая глазами. — Нам нечего стыдиться.
Он обнял её за талию и мягко подтолкнул к своей машине. Солнце светило в глаза, но Лейле казалось, что оно светит ярче обычного.
— Брат Кайя, — окликнул его Юсуф. — Не успела девушка развестись, как ты её уже возле здания суда кадришь?
Кара стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на пару, щурясь от солнца. Он улыбался.
— Ой, ой, ой, — закачал головой Кайя, не отпуская Лейлу. — Подкол засчитан. Мы в расчёте.
Юсуф усмехнулся и подошёл к Джансу. Она стояла чуть поодаль, глядя на стеклянные двери суда, и ждала. Лицо у неё было грустным.
— Почему вы должны быть в расчёте? — заинтересовалась Лейла, всё ещё ощущая на губах вкус поцелуев Кайи.
— Мы, когда Айлин спасали... — начал было Кайя.
Но договорить он не успел.
Явуз вылетел из дверей, как ураган. Удар в лицо пришёлся с такой силой, что Кайя, не ожидавший нападения, рухнул на асфальт. Лейла отпрыгнула в сторону, не в силах вмешаться — слишком быстро, слишком неожиданно.
— Брат! Брат!
Эмир уже был рядом. Он рванул Явуза за плечо и откинул назад. Рауф подхватил брата под локоть, пытаясь удержать.
— Не трогай меня, предатель! — заорал Явуз на Рауфа. — Вы оба меня предали!
Айлин опустила голову, её передёрнуло.
Кайя, не теряя ни секунды, вскочил и сам бросился на Явуза. Кулаки засвистели в воздухе. Удар, ещё удар. Явуз пошатнулся, но не упал — ответил, попал в скулу Кайе. Кровь брызнула на белый асфальт. Но никто из своих не торопился их разнимать.
Кемаль подошёл к Лейле, положил руку ей на плечо — мол, не смотри.
Вдруг из здания выбежали полицейские. Они с трудом оттащили Кайю от Явуза, заломив ему руки за спину.
Лейла подбежала к нему, коснулась разбитой губы.
— Не переживай, — успокаивал её Кайя, хотя из уголка рта сочилась кровь. — Мне не больно. Всё нормально.
И в этот момент из-за угла, с той стороны, где стояли припаркованные машины, выбежал человек в кепке.
В его руке блеснул пистолет.
— Ложись! — закричал Кайя.
Он швырнул Лейлу на землю, накрыв своим телом. Рауф, не думая, схватил Айлин, развернул её к себе, закрыв спиной. Юсуф толкнул Джансу за ближайшую машину, пригнулся сам. Кемаль успел только присесть, выхватывая пистолет из-под пиджака.
И начал стрелять.
Но полицейские, охранявшие здание, среагировали быстрее. Очередь — короткая, резкая — прошила воздух. Человек в кепке дёрнулся, выронил оружие и осел на асфальт. Мёртв.
Тишина.
— Ты в порядке? — Кайя приподнялся, оглядывая Лейлу с ног до головы. Глаза его были бешеными, пульс стучал в висках.
— Да, да, — закивала девушка, сама не своя.
Они поднялись. Все, кто был во дворе, медленно вставали, отряхиваясь. Посмотрели на труп. Узнали — один из людей Тахира. Даже после смерти он пытался отомстить.
И тут раздался глухой удар о землю.
Прямо под ноги Лейлы упал Явуз.
На его белой рубашке, прямо на груди, быстро расплывалось тёмно-красное пятно. Пуля вошла в сердце.
— Явуз... — прошептала Лейла.
Её голос был пустым. Не криком, не стоном — просто констатацией факта.
— Явуз! — истерично закричала Джансу и, вырвавшись из рук Юсуфа, рухнула на колени рядом с ним. Она прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровь, но её тут же залило алым. — Нет, нет, нет! Держись!
Полицейские заметались, кто-то кричал «скорую», но никто не подходил — выстрелы стихли, угрозы больше не было. Кемаль о чём-то тихо говорил с офицером, показывая на тело. Все уже поняли.
Явуз был мёртв.
Айлин опустилась на колени рядом с братом, взяла его за руку — ещё тёплую, но безжизненную. Её губы дрожали.
— Брат... — прошептала она.
Лейла не могла больше смотреть на его тело. Она отвернулась и прижалась лицом к груди Кайи. Глаза были сухими. Внутри — ни облегчения, ни радости. Только странная, звенящая пустота.
Рауф стоял как вкопанный, глядя на то, что осталось от Явуза. Да, они обсуждали — рано или поздно его придётся убить. Но теперь, когда мёртвый брат лежал в луже собственной крови на асфальте, оказалось, что видеть это — невыносимо больно.
— Прости меня! — рыдала над ним Джансу, размазывая слёзы по лицу вместе с кровью. — Явуз, открой глаза! Умоляю!
Юсуф подошёл к ней, обнял за плечи, пытаясь поднять. Но она не вставала, уткнувшись лицом в неподвижную грудь того, кого когда-то любила.
А над всем этим — белое, апрельское, равнодушное солнце. И тишина, которую не могли разорвать даже сирены.