Адель? Ты чего?
Мне плевать на твои
Слова, детка!
Мне плевать, что ты говоришь.
И не приближайся ко мне,
Умоляя вернуться, красавица!
В любом случае мне плевать!
За кулисами съемочного павильона витал тот особый запах, который бывает только перед большими выступлениями: смесь пыли из-под софитов, старой краски декораций и чужого адреналина. Миша сидела на шатком стуле у стены, сжимая в потных ладонях барабанные палочки так, что костяшки побелели.
— Миш, ты как? — Дима опустился рядом, заглядывая ей в лицо. — Цвет лица у тебя, конечно, тот ещё.
— Отвали, — беззлобно огрызнулась Миша, но голос предательски дрогнул.
Она ненавидела это состояние. Когда перед выходом на сцену всё внутри сжималось в тугой ком, когда казалось, что лёгкие отказываются работать, а руки вот-вот начнут трястись так сильно, что она выронит палочки прямо перед жюри. За барабанами она чувствовала себя неуязвимой, но не здесь.
В душном коридоре, где эхо разносило чужие гаммы и вокальные распевки, она была просто девчонкой из неизвестной никому области, которой предстояло доказать, что она чего-то стоит.
Олег молча протянул ей воду. Катя, всегда тревожная, сейчас почему-то выглядела спокойнее Миши. Она села на корточки напротив и положила руки на колени подруги.
— Слушай меня. Мы отрепетировали это сто раз. Ты знаешь эту партию лучше, чем своё имя. Просто делай то, что умеешь. Дыши.
— Дышу, — вспылила Миша. — Я дышу...
Но дыхание сбилось снова, когда из-за поворота коридора вышли они. Адель шла первой — уверенная, собранная, в облегающем чёрном топе и широких штанах, которые шелестели при каждом шаге. Её кудрявые тёмные волосы сегодня были убраны со лба повязкой, открывая внимательные, цепкие глаза.
За её спиной, чуть прихрамывая после вчерашнего неудачного падения на репетиции, шла Алиса.
Миша внутренне сжалась, но постаралась не показать виду. Она демонстративно открутила крышку бутылки и сделала глоток, глядя куда-то в стену напротив.
— О, смотри, — голос Адель разнёсся по коридору с холодной насмешкой. — Наша барабанщица собственной персоной. Не спилась ещё от волнения?
Алиса дёрнула подругу за локоть, но Адель лишь стряхнула её руку.
— Адель, прекрати, — тихо сказала Алиса. — У нас скоро выход.
— Да я просто интересуюсь, — Адель подошла ближе, останавливаясь напротив Миши.
Она склонила голову набок, разглядывая её с видом кошки, забавляющейся с мышью.
— Бледная какая. Трясёт? Нервничаешь?
— Тебе-то какое до этого дело? Иди готовься к своему выходу. Чего лезешь? — Миша подняла на неё тяжёлый взгляд.
— Да так. Просто хочу видеть лицо соперницы перед тем, как её раздавят, — Адель улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Ты вчера в мою дверь подглядывала, да?
Сердце Миши пропустило удар. «Откуда?»
— Чего? — она постаралась, чтобы голос прозвучал максимально равнодушно. — У тебя крыша поехала? Будто мне делать больше нечего, кроме, как подглядывать за тобой?
— Не знаю, — Адель прищурилась. — Может, у тебя странные вкусы. Или просто хотела подсмотреть конкурентку. Только зря. Смотреть на то, что ты не можешь повторить — бесполезно, — произнесла Адель, процедив каждый звук.
Дима поднялся со стула, вставая между ними.
— Всё, хватит. Адель, иди готовься к выходу. У нас у всех нервы на пределе, не нужно лишнего.
— А я спокойна, — отметила с ухмылкой Адель, отступая на шаг. — Просто желаю удачи, — она перевела взгляд на Мишу. — Она тебе понадобится. Особенно с твоими... барабанами.
— Да кто ты такая, чтобы мне это говорить? — Миша встала со стула и подошла ближе к Адель. — Мои барабаны говоришь? — с особой грубостью произнесла девушка. — Ну тогда подбери своё ненужное мнение, которое ты выплюнула на пол и иди дальше, — глаза девушки горели от ярости.
Адель наклонила голову и внимательно посмотрела на Мишу.
— Моё ненужное мнение говоришь? — она ухмыльнулась, — Тогда почему ты пускала слюни, пока я танцевала? М?
— Дура, ты! — произнесла равнодушно Миша, пытаясь скрыть нахлынувшую злость, смешанную с внезапным интересом.
Адель лишь усмехнулась и ушла, увлекая за собой Алису, которая обернулась и бросила на Мишу быстрый виноватый взгляд.
Миша села на место, вцепившись в палочки, и чувствовала, как гнев выжигает страх. Руки перестали дрожать.
— А зачем ты за ней подглядывала? — спросила Катя.
— Да всё не так было — Миша накрыла глаза руками, — Песня заиграла знакомая, кто же знал, что именно в этом зале, именно под Майкла Джексона танцует эта...
Они вышли на сцену под третьим номером. Софиты ударили в лицо ослепительным белым светом, и на секунду Миша ослепла. Она шла к барабанной установке на автомате, ощущая под ногами вибрацию сцены, слыша, как Олег проверяет микрофон, а Катя настраивает клавиши.
Девушка села за барабаны. Палочки легли в руки как продолжение её самой. Свет перестал казаться чужим. Дима повернулся к ней, кивнул. Она кивнула в ответ. Всё. Пора.
За кулисами, у монитора, Адель ждала своего выхода. Она не хотела смотреть. Ей было плевать на какую-то группу с барабанщицей, которая вчера пялилась на неё через щель. Но звук, разлившийся по залу, заставил её замереть.
Гитарный рифф, узнаваемый, как отпечатки пальцев. Басы, въедающиеся в грудную клетку. А потом вступили барабаны.
Это была не просто ритм-секция. Это было нечто иное. Ударные звучали так, будто барабаны дышали — жили, кричали, рассказывали историю. Сбивки были идеальными, но не сухими, не механическими. В них была душа. Была та самая дрожь, которую Адель сама искала в каждом своём движении.
«Leave me alone» – Она узнала песню. Конечно, она её узнала. Ту самую, под которую танцевала еще в колледже. Но сейчас, в исполнении Миши, она звучала иначе. Агрессивнее. Свободнее. Барабаны не просто задавали ритм — они вели мелодию, спорили с гитарой, перекрикивали бас.
Адель подошла ближе к монитору, вглядываясь в экран. Миша сидела за установкой, и на её лице не было ни тени той бледной испуганной девчонки из коридора. Она улыбалась. Не победно, не нагло — счастливо. Как будто в этот момент она была ровно там, где должна была быть, и делала ровно то, ради чего родилась на свет.
Алиса тронула Адель за плечо.
— Адель? Ты чего? Бледная какая-то.
— Всё нормально, — голос Адель прозвучал глухо. — Просто... она играет.
— И что?
Адель не ответила. Она смотрела на экран, и внутри неё поднималось что-то тёмное, тягучее. Она не умела проигрывать. Она не умела признавать, что кто-то может быть так же хорош, как она. Или... лучше.
Но пальцы Миши, летящие по барабанам, гипнотизировали. И где-то глубоко, под слоем злости и ревности, Адель чувствовала странное, почти болезненное восхищение.
P.S. Как думаете, что будет дальше? ))