Месть

    Лена
    Одними из важных вещей в жизни общества, и о которых вместе с тем часто забывают – являются благодарность и ее выражение. Нередко люди даже не обращают внимания на такие «мелочи». Ну не сказал и не сказал семье «спасибо» за вкусный ужин. Ну не поблагодарил одноклассника за то, что тот дал списать на контрольной работе. Одноклассники вообще должны помогать друг другу. Ну не сказал ничего в ответ водителю автобуса, который увидел бегущего человека, пытавшегося успеть на транспорт, и подождал его. Что спрашивается, с человека сбудется? Однако Елена Кравцова считала иначе. С самого детства та знала, что благодарность – это не простая формальность или вежливость, но еще и короткая невидимая нить, связывающая людей. В современном ритме жизни люди часто забывают о простых словах признательности, считая их необязательными. Но ведь именно они и помогают нам не терять человечность, видеть хорошее в окружающих и оставаться искренними.
   Вот и сейчас невысокая девчонка с золотисто-рыжими, разметавшимися по плечам волосами, и полными лукавства глазами – топталась у входа актового зала. Дожидаясь одного парня – самоуверенного, дерзкого, порой жутко раздражающего, но вместе с тем смелого, открытого и веселого. А еще (если уж оставаться откровенной до конца) привлекательного. На прошлой неделе Филипп Ершов прилюдно вступился за нее, а Лена даже «спасибо» не сказала. Ее хватала совесть. А может все потому что, этот парень просто напросто ее раздражает? Вот сердцу и не на месте. Удар холодного металла о свой лоб так-то по сей день вспоминала. Так. Стоп! Но если бы парень действительно только раздражал девушку, стала бы она пытаться разглядеть в Ершове что-то хорошее, особенное? За те дни, проведенные по большей части в собственных мыслях, Лене все лучше удавалось разглядеть в этом человеке не только несносного нахала, а еще неплохого человека. И это страшило и приятно удивляло одновременно. Осознание, что этот мальчишка не такой дурак, как ей показалось в первую их встречу, почему-то грело сердце.
   Да боже! Где он?!
   Их однокурсники разбежались уже минут этак пять назад, а этот по-прежнему там торчит.
   Прищуренные зеленые глаза пали на закрытые двери актового зала, а следом несмело метнулись в пустующий коридор.
  А если она просто не заметила его среди толпы? И Ершов уже давно ушел, а она продолжает стоять и ждать как дура?
   От этих мыслей на лбу проступили еле не заметные морщинки. Мысль о том, что она в очередной раз могла упустить парня, ей не нравилась.
   Дабы убедиться, девушка подошла к двери, и уже хотела было дернуть за ручку, как дверь сама неожиданно резко распахивается с другой стороны и уже через секунду смачно впечатывается в лоб рыжеволосой. Взрывной женский вскрик не заставил себя ждать – пронесся по всему первом этажу. Правда, скорее, от неожиданности, нежели от боли, она еще не успела нагрянуть. Господи, прокляли ее, что ли на эти двери?!
   Дверь отпрянула от девушки с такой же стремительной скоростью, как и до этого, прилетела в лоб. А в следующий миг Лена увидела перед собой виновника произошедшего. Ершова. Опять.
   «Мне кажется, или у меня дежавю» – проскочило в мыслях девушки.
   – Да твою ж.. – процедил сквозь зубы платиновый блондин. Лене даже показалось, что тот испугался за нее, вон какими большими глаза сделались. Однако уже через пару секунд Филипп стал прежним – раздражающим болваном, по щелчку рассеяв образ хорошего парня. – Я не понимаю, у тебя фетиш на эти двери или что? Или быть может ты мазохистка?
   – Т-ты.. – губы от внезапно подступившей горячи мелко затряслись. А Ершов в ответ лишь головой закачал, да глаза раскрыл. Мол: «Ну? Что ты там пищишь?». Это самодовольное выражение лица лишь подогрело кровь в жилах. Желание благодарить этого человека у Лены улетучилось. На смену ему пришла жажда отмщения – ответить парню тем же, ударить по нахальниму лицу, да как можно посильнее, – ты не филин, а самый настоящий дятел! Сам искалечил меня, спасибо, что не до ручки, и теперь переложить собственную вину хочешь!
   – Может, еще все смертные грехи на меня взвесишь? У меня, видишь ли, третьего глаза нет, – покрутил пальцами у лба, – не мог посмотреть: трешься ты снова под дверьми или отошла погулять.
   Идиотка. Она просто идиотка! Зачем только пришла.. Что, Кравцова, поблагодарить хотела? И как, поблагодарила?
   Парень продолжал буравить многозначительным взглядом, отчего девушку сильнее засасывало в омуты дискомфорта. Она не могла разгадать эмоцию, спрятанную в темно-шоколадных глазах, оттого в голове ещё больше закрадывались щекотливые мысли. Неприятные.
    Пропустив нарастающей ком в горле, девчонка, которую туже окутывала тревога и раздражение к самой себе, ушла. Ничего больше не говоря, еле заметно поджала губы, развернулась и ступила по коридору. Тихому и удивительно мрачному.
   Нужно уходить. Как можно скорее. Стыдно. Господи, как же стыдно. Дура! Чтобы ещё раз я потянулась к Ершову – да никогда.
   Девушка спешила к гардеробной, чтобы забрать свою верхнюю одежду и поскорее скрыться от липкого обволакивающего страха. Если в течение трех минут та не выйдет на улицу – страх сожрет ее целиком. Опасение увидеть насмешку в глазах парня и получить новую порцию бесчестия. Если подумать, она ничего такого не сделала, и она точно не была виноватой. Но когда происходят подобного рода неприятные ситуации, людей в первую очередь испытывают неловкость, панику и желание поскорее скрыться от чужого напористого взгляда. А следом и подступает стыд. Сначала проявляются эмоции, а потом уже включается логика. Вопрос в другом: «когда она включится?»
   В гардеробной в середине второго ряда, рыжая без труда отыскала свою куртку под чьей-то верхней одеждой. Длинными тонкими пальцами сняла сначала чужую вещь, достала собственную, а после повесила на тоже место мужское пальто благородного кофейного оттенка.
   Не успела та убежать на улицу, и даже с места толком сдвинуться, как перед ней вырастает хорошо сложенная мужская фигура. Лена несмело подняла глаза, распахнув длинные ресницы, уже зная, что перед ней стоял Ершов. Успела почувствовать аромат перца и бергамота. И когда только успела запомнить его парфюм?
  Парень, ничего не говоря, взял свое дорогое пальто, провисевшее весь день на одном крючке с простой курточкой рыжей. При этом так буравя Лену хитрым взглядом, что сердце ее значительно устремило ритм. Ершов склонился к зеленоглазой сильнее обычного, ничуть не изменившись в лице, словно его действия – простая обыденность, заставив её задержать дыхание.
   Почему она перестала чувствовать пол под ногами? Или это земля стала ватной?
   Когда Филин склонился во второй раз, сравнительно ближе, та очнулась и отпрянула. Сделала несколько малых шажков назад и вздохнула полной грудью, напоминая себе, что не должна так реагировать на этого парня.
   Мужские губы расплылись в искренне доброй улыбке. А после он расхохотался.. Расхохотался! Открыто, громко, легко – совершенно не волнуясь о том, что его может услышать вахтерша, сидевшая рядом с гардеробной. Суровая с виду, но душевная внутри женщина с короткой стрижкой ненавязчивого малинового оттенка. (Лена всегда задавалась вопросом, почему именно в такой цвет с возрастом красят волосы большинство бабулек).
   – Издеваешься надо мной? – слабо качнула головой, ожидающе щуря глаза.
   – Нисколько, – невинно отозвался Ершов, перестав смеяться, и добавил: – просто взял свою одежду. Ты стояла, мешала, и пришлось немного изловчиться.
   – Ага, как же, – тихо буркнула себе под нос, не надеясь, что тот услышит, но Филипп все же различил слова девчонки. Поэтому когда Лена хотела пройти мимо, парень задержал ее: поймал за талию, заставив встать напротив. – Ты чего? – непонимающе уставилась на него рыжая.
   Но парень молчал. Медленно внимательно оглядывал, не опуская взгляд ниже линии ключиц. В одной руке блондин держал пальто, а другой потянулся к лицу девушки. Аккуратно, неспешно, казалось даже несмело, словно сам Филипп не ожидал от себя такого порыва. Грубые мужские пальцы удивительно нежно легли на аккуратный, слегка заостренный подбородок Лены, отчего по женскому телу заструились непрошеные мурашки. Девушка не противилась инициативе Ершова, наоборот, поддавалась. Желала узнать, что парень сделает дальше. Почему он так серьезно смотрит на нее? Больше не улыбается, уголки губ смотрят вниз. Даже сами глаза стали темнее, хотя, казалось бы, уже некуда. А еще эти глаза неотрывно смотрят в наивные, совершенно другие, зеленые омуты. Через полминуты, когда рыжая уже думала, больше ничего не произойдет, Филин начал плавно гладить подбородок большим пальцем. В том месте, где у девушки было скопление из трех небольших родинок.
   Филипп хотел что-то сказать, но ему помешали.
   – Нашли место для уединения! А ну быстро выходите, за стенами учебного заведения милуйтесь, здесь не надо! – звучно выпалила, зашедшая в гардеробную Нина Павловна – та сама вахтерша.
   Лена первая, будто ошпаренная, отскочила от однокурсника, и стыдливо опустив глаза, вылетела из раздевалки. Кажется, едва не сбив вахтершу. Ну до чего же неловко.. Дятел Ершов! Это все он виноват! Кстати, этот самый дятел догнал ее на парковке, перегородив дорогу. Когда Лена хотела обойти парня, тот не дал, шагнул влево, снова перегородив путь.
   – Нет, ты все же надо мной издеваешься! – сказала, начиная раздражаться.
   – Я? – удивился. – Это ты надо мной издеваешься, Михайловна. Взяла, убежала с места преступления, бросила меня там одного. Даже Нина Павловна озадачилась. Пришлось говорить, что тебя воротило и едва не стошнило на пол, поэтому ты так быстро убежала.
   – Что-что ты сказал?! – изумилась рыжая. Даже плечи опустила, скинув сумочку.
   – Поэтому можешь поблагодарить меня за то, что не разрушил образ нашей пары. Думаю, она бы не поняла этого.
   – Ершов, я что, тебе в прошлый раз и правда отбила мозг? Нет, ну какой же ты все-таки дятел!
   Пока рыжая стояла с приоткрытом ртом и переваривала услышанное, парень без стеснения забавлялся. От такой наглости Лена хотела выпалить из себя какое-то ругательство, но замерла. Всего на пару секунд. Вспомнила, что тот назвал ее по отчеству.. Медленно подняла глаза, столкнувшись с жизнерадостным взглядом и мирно спросила:
   – Откуда ты знаешь, что я Михайловна?
   – У вас же с Владом один отец, Михаил Кравцов, – пояснил, словно это не он, а она спрашивала какую-то глупость.
   – Ты знаешь моего брата? – откровенно поразилась та. Такие совпадения бывают?
   – Мы давно зависаем в одних компаниях. Раз в несколько месяцев встречаемся лично, обсуждая, что у кого нового.
   К такому повороту событий Лена была совсем не готова. Значит, тот, кто ее дважды чуть не сшиб дверью, друг брата? Замечательно. Пронеслось у нее в голове. Только вот замечательно совсем не было. Если эти двое тусуются в одних компаниях, причем давно – то слеплены из одного теста. Этот факт ядовитой острой стрелой попал в грудь девушки, раня. Ей не хотелось верить, что Ершов такой же придурок, как и Влад. Парни ведь дружат по интересам. А ее брат самый настоящий мудак.. Спит со всеми подряд, иногда даже не зная имени, а на утро уходит, говоря спутницам, что ничего не обещал. Хотя, Влад действительно никогда ничего не обещал, лишь уверял, что сможет сделать хорошо. Все это сестра знала давно: стала невольной свидетельницей разговора Влада и Германа – его друга детства.

   На часах одиннадцать вечера, а родителей все нет. По-видимому, задерживаются в гостях, куда ушли еще днем. Их с братом тетя и дядя по маминой линии кого угодно заболтают. Когда брат вышел из своей комнаты, из которой толком никогда не выходил, и стал открывать входную дверь, Лена подумала, что это должно быть вернулись родители. Встала с кровати и уже вышла в гостиную, как услышала чужой голос:
   – Почему ты сразу не сказал, что у вас звонок не работает? Я жал минуты две как идиот.
   Рыжая сразу поняла, что это Герман – он частый гость в их доме, а потому привыкла к его низко посаженному голосу. Девушка скрылась в своей комнате до того, как двое парней появятся в гостиной. Не хотела здороваться с гостем. Этот Герман Ветров все детство был самой настоящей занозой в ее жизни: то соль вместо сахара в чай подсыплет, то в крапиву толкнет (потом сам же на спине до дома и потащит, пока та ревет), то на даче водой из шланга обольет, пока взрослые не видят. Раньше девушка полагала, что этот мальчишка просто не вырос, списывала все на юношескую дурость, но когда этим летом он признался ей в любви, обомлела. Герман тогда пришел к ним домой, а Лена сказала, что брата нет – уехал с родителями за город и будет только завтра. Так он удивил, сказал: «Я пришел не к Владу, а к тебе. Хотел кое в чем признаться». Ничего не подозревающая Лена впустила его, пригласила на кухню и терпеливо ждала. Даже чай предложила, но тот отказался. И через некоторое время тишины, Ветров признался в чувствах, и что всю жизнь задирал ее, обижал только чтобы привлечь внимание. Думал, такими действиями сможет зацепить. А потом извинился за прошлое и пообещал, что больше такого не будет, он будет беречь ее и защищать. Парень с бритой головой тогда ждал ответа, надеясь, конечно, получить взаимность, но рыжеволосая не оправдала его надежд. Призналась, что ей уже кое-кто нравится. И это была сущая правда, миловидной внешне блондин, с которым она общалась последнюю неделю после знакомства в кофейне, сильно привлек ее внимание. Тогда Лена еще не знала, что этот самый Юра – как звали блондина, перестанет с ней общаться сразу после того, как с ним серьезно поговорит ее брат. «Ласково» объяснит, что к ней лучше не подходить. Если, конечно, хочет остаться с не сломанным носом. Но даже если бы Лена знала все это заранее, не смогла бы обрадовать парня. Она не любила Германа, а сердце не обманешь.
   После того дня общения между ними поутихло, хотя иногда парень и пытался проявить инициативу, расположить к себе, но Лена избегала его. Не хотела давать ложных надежд и лишний раз ранить его сердце.
   Когда девчонка скрылась в своей комнате, не сразу закрыла дверь. Оставила немного приоткрытой и поэтому намного лучше слышала разговор друзей. Тогда ее совсем не волновало, что та подслушивает.
   – Я уже думал, ты там коньки отбросил, – с долей веселья изрек Герман, и кажется, плюхнулся на диван. 
   – Не дождешься, мы ведь договорились, что поедем в клуб и как следует оторвемся. Такое грех пропустить.
   – Что, не можешь дождаться того, чтобы нажраться или подцепить красивую девчонку?
   – И то и то. Задолбался пахать как ломовая лошадь, пора бы и расслабиться. Кто знает, может за сегодняшнюю ночь я смогу подцепить не одну девчонку.
   – Сделаем ставки? – предложил Ветров и брат согласился.

   Но даже если Влад и правда ничего не обещал своим спутницам, от осознания, какую личную жизнь ведет ее брат – девушка ощущала отвращение. Неужели Филипп такой же? Нет, она не хотела в это верить.
   – Эй, ты чего зависла? – приятный бархатистый голос вывел Лену из мыслей.
   – Просто не ожидала, что ты друг моего брата. Он ничего такого о тебе не рассказывал.
  «Да он скорее пошлет меня, чем поделится чем-то из своей жизни» – добавила про себя.
   – Мы не друзья, – отрезал парень, – так, приятели.
   – Вот оно как, – все равно не успокаивал этот факт девушку. Ну в общих компаниях они же зависают, значит и интересы схожи. А возможно и характеры. Как ведет себя с девушками Влад, сестра не знала. Никогда лично не заставала этого рыжего чудовища в женской компании. А потому, судить сложно. Ну не дает же Владик им подзатыльники, как привык прописывать ближайшей родственнице.
   Серые тучи совсем сгустились, скрывая солнце и забирая у девушки последний источник бодрости. Еще и дождь начинается. Прекрасно. Лена никогда его не любила – тот всегда портил настроение и вызывал меланхолию. Первые капли приземлились ей на нос, отчего уголки губ поспешили спуститься ниже.
   Ершов, заметив это, вдруг предложил:
   – Поехали со мной?
   – Куда? – не поняла та.
   – Узнаешь, но думаю, тебе понравится, – проговорил заговорщицки, с каждым словом делая голос все тише.

***

   Немного подумав и несколько раз, озарив Филина сомнительным взглядом, девушка все же согласилась. 
   За те полчаса дороги к «секретному» месту, они успели: один раз обидеться друг друга (ненадолго), после того, как перекинулись колкими словечками; два раза повздорить о ерунде; и три раза поспорить. Сначала, не поверите, на тему космического туризма: Ершов доказывал, что это ерунда для богатых, в то время как девчонка убеждала его, что это возможный шаг вперед, к новым открытиям. Потом речь зашла об экологических проблемах: Лена пыталась донести, что таких проблем избежать невозможно, а парень стоял на том, что множество проблем решаемы, просто люди с большой халатностью относятся к этому. И последней горяченькой темой стала ревность: хотя Лене и было сложно судить из-за отсутствия опыта в любовных делах, она считала, что ревность это правильно, ведь если любишь – ты автоматически доверяешь своему партнеру, Филипп е считал совершенно иначе, придерживался мнения, что без ревности отношения мертвы.
   Когда парочка покинула теплый салон Audi, блондин взял Лену за руку и повел к одному из подъездов жилой многоэтажки. А еще, по-видимому, недавно построенной. На какие-либо вопросы ее спутник не отвечал, продолжал хранить молчание, просил только потерпеть еще немного.
   – Что это за место? – поинтересовалась уже в который раз, стягивая с левой ноги второй по счету ботинок и параллельно с этим осматриваясь.
   Наполненная мягким светом крошечная прихожая, где двое сейчас едва помещались. Еще не проходя, Лена сразу поняла, что место, куда однокурсник привел ее – небольшая комната-студия. Выполненная в стиле минимализм, со спокойными ненавязчивыми глазу оттенками, большая часть которых оказались серыми. Правда, обставленная вместе с тем множеством странных вещей, совершенно несвойственных Ершову. Вон, в конце комнатки в самом углу расположился мольберт, на котором красовалась незаконченная кем-то работа. А на стильной столешнице из кварца небрежно брошены пустые коробки из под виниловых пластинок.
   Больше девушка не успела ничего разглядеть. Отвлеклась на парня, который сначала выхватил куртку из ее рук, а потом аккуратно повесил на вешалку и убрал во встроенный шкаф.
    – Мое маленькое убежище, – по выжидающему взгляду, на который тот напоролся, Филипп понял, что не смог утолить ее любопытство, а потому поспешил добавить: – С восемнадцати снимаю эту комнатушку в тайне ото всех.
   Когда те проходят вглубь комнаты, девушка распахивает глаза и прикрывает раскрывшиеся от удивления губы.
   – Это что.. библиотека?
   Из-за продолжительной перегородки, нельзя было увидеть половину помещения. Только когда ребята прошли дальше, Лена заметила несколько книжных шкафов, полностью закрывающие одну из стен. Полки всецело забиты книгами. Это сколько же лет потребовалось на то, чтобы собрать все это добро?
   – Слушай, а ты дверью случаем не ошибся? – покосилась на него представительница прекрасного пола, не веря, что это все действительно принадлежит Филиппу Ершову. Человеку, с виду совершенно далекому от литературы, – это точно твоя комната?
   Выражение лица девушки Филину показалась таким комичным, что тот не сдержался и рассмеялся. Совершенно легко, даже как-то по-доброму. Через минуту, пока рыжая терпеливо ждала, когда же закончится этот прилив веселья, парень успокоился, но улыбаться не перестал. Прошелся пятерней по отросшим волосам. Облизнул пересохшие губы.
   – Нет, ну правда, – не переставала гнуть свое, – в жизни не подумала бы, что такой человек, как ты, читает.. любовные романы? – последние слова Лена добавила, когда решила подойти поближе к одному из шкафов и первым, что зацепил ее взгляд – оказался совсем недавно приобретенный парнем из другой страны спортивный роман.
    – А какой я человек? С тремя ушами вместо двух? Или быть может, на моих бровях грибы активно растут? И если ты не заметила, большая часть книг здесь детективы.
   Теперь уже расхохоталась Кравцова, правда куда сдержаннее. Не могла быть откровенной до конца с малознакомым человеком. Поставив книгу на место, та повернулась к однокурснику, сложив руки на груди.
   – Почему именно грибы? – не удержалась от вопроса.
   – Да по черт я знаю?
   В небольшой со вкусом обставленной комнате-студии (не считая творческого беспорядка, разведенного еще до прихода девушки и лишних вещей) из необычного Лена углядела: рабочий граммофон, небольшую коллекцию ножей, спрятанную в специально выделенном для этого ящике стола, нарисованную карту сокровищ, дарц, макет Москвы Сити.
   – Как ты здесь живешь? – это место походило скорее на хорошо обделанный склад с вещами, нежели на жилое место.
   – А я здесь и не живу. Лишь часто приезжаю. Иногда ночую. Изначально кроме полуобнаженных книжных стеллажей, здесь ничего не было. Ну и кроме малого количества мебели, которую я, правда, все равно поменял. Это все – быстро пробежался глазами по своему убежищу, – результат семи месяцев.
   – Откуда у тебя граммофон? – полюбопытствовала рыжая, не дав Ершову договорить и даже не заметив этого. Но он не стал возражать, переключился на поставленный вопрос.
   – Месяца три назад, когда в гараже рылся, нашел. А вместе с ним и несколько виниловых пластинок. От деда осталось, а я только тогда отрыл. Забрал себе.
   – А ножей тебе столько зачем?
   – С двенадцати лет я начал путешествовать. Первой страной, в которую отправился вместе с отцом, стала Англия. Она покорила меня своими красотами и традициями, которые живут и сегодня. Чаепитие «файв‑о‑клок» с булочками сконами и джемом, знаменитые красные двухэтажные автобусы и телефонные будки, грандиозный Биг‑Бен и современные стеклянные небоскрёбы Сити. Помимо купленной одежды и всякого барахла перед отъездом, я захотел купить что-то особенное, что будет служить мне личной памятью того быстро полюбившимся мне места. Помню, долго не мог определиться. Обычно все покупают магнитики, кружки, брелки, или посуду. Но мне все это совершенно не подходило. Да и скажу честно, – подставил ладонь ко рту и «по секрету» прошептал, – это все я уже тогда купил. За несколько часов до самолета я забрел в первый попавшийся магазинчик и когда увидел на витрине нож из Шеффилда, сразу осознал – вот она, моя память. И теперь каждый раз, уезжая из стран, на прощанье обязательно покупаю нож.
   Девчонка поразилась и поспешила пересчитать холодное оружие.
   – И что, ты посетил девятнадцать стран?! – не могла поверить девушка, которая в отличие от парня за границей ни разу не была. Для нее это было на уровне восторга, потому как возможность путешествовать казалось в ее случае очень далекой. Кравцовы, в сравнение собственных детей, предпочитали стабильность. Их максимум была поездка раз в год всей семьей на море, и то в пределах родной страны.
   – С математикой у тебя гораздо лучше, нежели с инстинктом самосохранения, – сказал Филипп и потер кончиками пальцем свой лоб, намекая на их сегодняшнюю встречу.
  Издевку Ленка пропустила мимо ушей, снова заприметив карту сокровищ. Нарисованную вероятнее всего ребенком, раскрашена не аккуратно. Но нужно признать, весьма интересно. Запутанная пунктирная дорожка, струившаяся по всему листу, жирный ярко-красный крестик, кажется, обозначающий место спрятанных сокровищ, разбросанные на свободном пространстве черепушки, сундуки с монетами, пальмы и даже одноглазый пират, у которого на плече расположился пернатый друг – цветастый попугай.
   Проследив за цепким взглядом девчонки, Филин поспешил удовлетворить ее интерес:
   – Я рисовал ее на день рождения племяшки, у которой оно проходило в развлекательном центре, специально выкупленном на один день. Я заранее спрятал подарок, нарисовал карту, а на празднике она с детьми искала сокровища. Эта карта должна была остаться у нее, но Лиля забыла ее, и мне пришлось забрать себе. Не знаю, почему до сих пор не выбросил. Жалко, наверное. Столько времени на все про все убил.
   Послышалась новая порция звонкого девичьего смеха. Гораздо куда более свободного и смелого, нежели первого.
   – Т..ты.. – пыталась выдавить из себя слова Лена, не переставая давиться смехом, – это.. ты нари..совал?! – наконец-то договорила и даже за живот взялась.
   – Ну не бабай же. Что смешного? – не разделял ее веселья парень с заметно отросшими пепельными волосами.
   Наконец-то совладав со своими эмоциями, рыжая объяснила:
   – Ты не перестаешь меня удивлять, Ершов. Сначала книги, сейчас карта сокровищ. Что дальше? Ракетные корабли собираешь? – помолчав, девушка добавила: – Похоже на работу маленького ребенка, как-то.. небрежно вышло.
   – Я рисовал ее в четыре утра, с полузакрытыми глазами и мыслями находился давно в кровати, что ты хочешь? Да и ничего не небрежно, Лиле очень даже понравилось!
   – Ой, – заметила макет Москвы Сити и деликатно взяла его в свои ручонки, – а это-то у тебя откуда? Неужели тоже твоя работа? – перевела полные огня глаза на хозяина студии. Она восхищена качественной работой.
   – Не угадала, – Филипп переместился поближе к девушке, встал рядом и почему-то только спокойно оглядел, совершенно не переживая за макет, хотя тот и был дорог ему. – Это одна из работ моего друга. Сделал за месяц на спор. Я тогда заикнулся, что он не осилит, – окунулся в приятные сердцу воспоминания, – у него работы накопилось много, а лишнего времени не было, так Денис стал возражать, доказывая обратное. Ну мы и стукнулись кулаками. И если под конец месяца я уже и думать о нем забыл, так этот черт в последний день заваливается ко мне на студию и представляет свое творение. Макет то конечно хороший, не дать, не взять, но я, чтоб его, проиграл ящик пива.
   Несколько часов парочка провела в тесной компании друг друга, не переставая трещать без умолку. Время шло, а темы для разговоров не заканчивались. Они уже успели обсудить: смешные, моментами стыдные деньки из детства, философские и экологические вопросы, почти никогда не сходясь во мнениях и оттого шутливо переругиваясь, психологические травмы и личные страхи. У Филиппа, как он сам же признался, был страх одиночества.
   – Нет, все-таки внешность обманчива, – сказала тогда, снова не веря новому открытию.
   – Что, я напоминаю тебе типичного шумного пацана, у которого и мыслей подобных проскочить не может? – не сдержал славной улыбки. – Думаешь, не страдаю от недостатка внимания? На самом деле, у меня его действительно нет. Сколько себя помню, я всегда был в кругу женского внимания. Да и в мужском коллективе был не последним, с кем бы заговорили. Всю жизнь надежные друзья были и есть. Только я все равно боюсь одиночества. Забавно, да? – поднял на нее глаза, напоминающие тогда горький кофе, Филипп.
   А обладательница красивых веснушек вдруг посерьезнела в лице. Озорство куда-то испарилось, оставляя за собой лишь его отголоски.
   – Знаешь, есть два вида страхов: врожденные – заложенные в человеке природой, и приобретенные – формирующиеся на протяжении жизненного опыта. Страх одиночества не рождается вместе с человеком. Поэтому у меня вопрос: что случилось в твоей жизни, что ты боишься остаться один?
   Ну вот, теперь Филин посуровел. И без того бледные губы едва заметно сильнее стиснулись, а во рту пересохло. Девчонка попала точно в цель. И от этого осознания в парне сейчас что-то надломилось. Пустило трещину. Снова вспомнил обрывки прошлого.
   – Я.. – начал, стушевавшийся парень, и сам же оборвал себя на полуслове. – Давай сменим тему. Не хочу говорить об этом.
   Лена не стала настаивать. Захочет – расскажет сам.
   Дабы подбодрить молодого человека, зеленоглазая девчонка, когда Филипп остановился рядом с ней у раковины, включила кран. Сделала вид, что моет руки. Краем глаза заметила, что Ершов сейчас расслаблен и ничего не подозревает. Оперся бедрами о столешницу, большие пальцы рук запустил в передние карманы потертый джинсов, а сам лишь невпопад наблюдал за своей гостьей. Правда, наблюдал как-то дюже пьяно, томно, завораживающе. Но Лена этого не замечала. Была слишком заинтересовала своей маленькой только что придуманной пакостью. Перед тем как выключить воду, представительница прекрасного пола набрала в ладони старательно побольше воды, и плеснула в лицо Ершова. Упс.. Она ведь хотела попасть порядком ниже.. Под обалдевшим мужским взглядом, та выключила кран и попятилась назад.
   Какие то глаза у него сделались нехорошими..
   Только и успела пропустить в мыслях Кварцова, как парень сорвался со своего места, бросившись на гостью. Но ему не повезло. Предусмотрительная Леночка, заранее отпрянувшая назад, успела оббежать столешницу, тем самым оказавшись напротив. Теперь парочка стояла параллельно друг другу и их разделяла столешница. 
   – А ну иди сюда, коза мелкая! – приказал Филин, на что та только язык показала.
   Можно было бы ответить девушке тем же – обрызгать холодной водой, но эта месть показалась парню слишком скучной. Существует ведь столько хороших методов, и гораздо интереснее.
   – Считай, это тебе бумеранг за мою сегодняшнюю травму, – попыталась задобрить разыгравшегося Ершова.
   – Травма у тебя только с головой, а это к врачу, она у тебя врожденная. Надеюсь, еще можно вылечить. От твоего сегодняшнего поцелуя с дверью и царапины не осталось, так что не канючь, детка.
   – Что-что? – похлопала ресницами, упирая руки в боки. – Это-то у меня беды с головой? – Лена хотела продолжить возмущаться, но заострила внимание на последнем слове. – Какая я тебе детка?
   Воспользовавшись заминкой, парень легко перепрыгнул через столешницу и прежде, чем девчонка снова попытается дать деру, цепко ухватил за локоть. Легко притянул к себе и сгреб в охапку. А стоило склониться к мягким волосам, втянул через нос приятный неразличимый запах.
   – Эй! – подала голос жертва. Попыталась вырваться, но бес толку, парень не давал этого сделать. Особой силы, чтобы удержать одну хрупкую девицу, не потребовалось.
   Филину сделалось вдруг интересно поиграть с ней. Точно кот с мышкой.
   – Ну чего же ты не убегаешь? Я ведь не держу.
   Парень ощутимо ослабил хватку, дав девчонке почувствовать возможность удрать. Конечно, она ею воспользовалась. Встала на ноги, и хотела было выбраться из горячих объятий, как поняла, что руки ее по-прежнему держат. Ершов невинными глазами упирался в оживленный взгляд своей спутницы. Ее округлые небольшие щечки заметно зарделись, что молодого человека заставило умилиться. Ранее он не обращал на подобное внимания. Румянец и румянец, ничего не обычного. Но сейчас все неуловимо поменялось. Он ослабил хват, но не отпустил. Удерживал двумя руками тонкие запястья, сохраняя при этом нежность, чтобы не причинить боль.
   – Ершов! – повысила голос Лена, но, не злясь, скорее просто желая одержать вверх над соперником. Стала трепать руками как можно сильнее, не переставая пытаться оказаться на свободе.
   – М-м? Что случилось? – деланно притворно прощебетал, наслаждаясь моментом. Ему нравилось наблюдать за красивой живой улыбкой, которая во время их борьбы то появлялась, то пропадала с девичьего лица. Помимо давно замеченных длинных прямых ресниц, аккуратного скульптурного носика и необычного скопления родинок на заостренном подбородке, парню нравилось еще и различать веснушки на бледной контрастирующей коже. И откуда только в нем проснулась эта дурацкая нежность, игривость и внимательность? Еще недавно, до отношений с Лидой, проживая свободную беззаботную жизнь, он бы и не подумал, что может быть таким. Таким.. другим. Самим на собой. Девчонкам, с которыми он коротал вечера, не отвешивал лишних комплементов. Его максимумом было: «ты красивая», «хорошая фигурка». Базовые слащавые слова, вылетавшие уже на автомате. Филипп никогда не желал рассмотреть в своих никогда надолго не задержавшихся спутницах какую-то изюминку. Привлекательная с первого взгляда лапуля? Отлично, подходит. Тот не рассматривал цвет чужих женских глаз, полноту губ или родинки, как делал сейчас. Странное ощущение. Но приятное.
   – Отпусти, – попросила чуть тише и отвела отчего-то застенчивый взгляд.
   Когда они так стояли, буквально в десятках сантиментах друг от друга, соприкасаясь руками, сердце девушки начало беспомощно трепетать. Кожа заметно порозовела. Жар в груди усилился. Не смотря на внезапно пришедшее желание чувствовать руки этого человека и дальше, девушка понимала, что начинает медленно, но верно плавиться, точно кубик льда на разогретой сковородке. Лучше притупить этот огонь, пока тот не разгорелся с еще большей силой, что рыжая и сделала.
   Парень все понял и неспешно отпустил. Однако не сдвинулся ни на шаг. Молча, наблюдал за ее дальнейшей реакцией сверху вниз. Неловкое молчание, обнявшее их невидимой вуалью, не понравилось Лене. Она подняла взгляд, вновь встретившись с темными глазами, и приоткрыла рот, чтобы сказать.. Что? Что она хотела сказать? Лена и сама не знала. Знала только, что долго так продолжаться не может.
   Филипп снова удивил ее, первый прервал тишину.
   – Ты должно быть голодная? Слушай, у меня из еды здесь только пачка сухарей да бутылка минералки. Холодильника даже нет. Я здесь не живу, а потому, когда приезжаю, заказываю доставку или не ем. Но тебя, думаю, покормить нужно. Чего бы ты хотела?
   Парень достал телефон, уже через мгновенье, разблокировав, чтобы сделать заказ, как девушка запротестовала:
   – Не стоит. Правда. Но спасибо за предложение Я не голодная, – и это было сущей правдой.
   – Точно? Ты, если что, не стесняйся, говори.
   – Точно, – легко улыбнулась Лена в подтверждение собственных слов.
   Когда через пару мгновений, рыжая обратила внимание на стоящий в углу кожаный диванчик, опустилась на него, а после похлопала рядом ладонью, приглашая присоединиться к ней. Парень не отказался, сел на другом конце, перед этим предварительно потушив основной свет, и включив близкий к ним торшер. Теплая атмосфера, стоящая между ними до этого, вернулась. Парочка снова переговаривалась о ерунде, шутила и уже в который раз спорила. Время, которое, казалось, для этих двоих остановилось, на самом деле летело.
   Лена и Филипп сами не поняли, как умудрились уснуть. Торшер – служивший единственным источником света, приглушенно освещал их уютный уголок. Несмотря на неудобный диванчик, не предусмотренный для сна, ребята смогли удобно расположиться. Оба лежали бочком – девушка у стеночки, а парень с краю и тесно прижимались друг к другу. Головой Лена покоилась на крепкой мужской руке, а лицом преподала к мужской груди, выдыхая разгоряченное дыхание в погрузившегося в крепкий сон Филиппа. Парень в свою очередь, свободной рукой прислонялся, словно придерживая, к спине рыжули. На самом деле, до того как вырубиться, он действительно придерживал красавицу. Потому что нестерпимо того желал. На его, таким невинным, казалось бы, сейчас лице маячила едва заметная улыбка. Видимо, снилось что-то хорошее.
   Кто знает, сколько бы те так нежились, если бы не звонок, потревоживший их сладкий сон. Внезапно раздавшийся, словно раскат грома, где-то рядом.
   – М-м, – глухо промычал, пока не проснувшийся Фил.
   Зеленоглазая девчонка заворочалась, не в силах разлепить глаза. А когда воспоминания сегодняшнего дня, медленно начали всплывать в ее голове яркими картинками, подскочила. Следом и глаза разлепила. Сон как рукой сняло.
   Черт.. Черт! Черт! Черт!
   Как так вышло, что они уснули?! Прилегли ведь всего на пять минуточек! Господи, сколько время?! Где ее телефон?
   Телефон!
   А этот самый телефон сейчас настойчиво гудел где-то на полу. Только сейчас Лена признала мелодию, которая стояла у нее на всех звонках. Сползла с диванчика, а парень тем временем потянулся, но поморщился, почувствовав неожиданную боль в мышцах. Они затекли после нескольких часов сна в одной позе вдобавок с головой девчонки на руке.
   – Д-да, пап?! – наконец-то нашла мобильник рыжая и, взяв трубку, ответила дрожащим голосом.
   Если отец узнает, где и с кем в столь поздний час находится его дочь – убьет. Не ее, конечно, а вот Филиппа вполне возможно. Михаил Григорьевич всегда пристально наблюдал за мужским полом, вьющимся вокруг его единственной дочери. Нет, мужчина не говорил ничего такого приятелям дочери, лишь изредка подкалывал, но чуткий взгляд серых глаз не давал расслабиться. Ладно, в любом случае, пусть лучше Лене сейчас  звонит отец, нежели ее поехавший братец. На протяжении всей подростковой жизни, срывающий ей свидания. Мол: «Не доросла еще, чтобы шашни с парнями крутить». А ведь ей уже восемнадцать! Посмотреть на жизнь Влада пару лет назад, когда ему самому было восемнадцать – так это сплошные клубы, девочки, алкоголь.
   – Ленусь, ты где? Почему так долго не отвечаешь? Все хорошо? – засыпал ее вопросами родитель. В обычно твердом мужском голосе слышались отчетливые нотки тревоги и заботы. Это не могло не согреть быстро бьющееся от волнения сердце. Вот всегда так. Вроде суровый с виду мужчина, всегда требующий к своей персоне уважения. На работе неизменно грозный начальник, а дома оттаявший после загруженных будней муж и отец. Когда дело касалось семьи, а особенно вопросов – где ее члены, становится мягким, порой встревоженным. Вот и сейчас, Кварцов старший звонит дочери, чтобы узнать, где та находится. Переживает. А сколько собственно время вообще?
   На секундочку оторвавшись от телефона, девушка отчетливо разглядела в правом верхнем углу 00:21..
   Твою ж..
   – Лена! – повысил голос мужчина, не выдержав короткой тишины.
   – Я тут, пап, все хорошо, – успокоила его, наконец, дочь. – Телефон на самом дне сумки завалялся, вот и искала долго.
   – А сама-то ты где?
   – Я.. А я у Ульянки с ночевкой осталась. Разве я сегодня утром не говорила? – быстро нашлась та, солгав. Заметила многозначительный взгляд молодого человека, который успел перевернуться на спину, заложить руки за голову и закинуть одну ногу на другую. Лена подставила указательный палец к губам, давая понять, чтобы не смел палить.
   Родитель громогласно и облегченно выдохнул. Почему-то дочурка была уверена, что после мужчина сразу приложил ладонь к своей груди. Отец всегда так делал, стоило ему успокоиться.
   – Не говорила. Ну ладно, главное, что все хорошо. Я спокоен. А ты когда домой то вернешься?
   – Завтра после учебы. Ладно, пап, мне пора, Улька зовет, – поспешила закончить разговор, дабы не дай бог не выдать себя.
   – Давай-давай. Доброй ночи вам. А Ульяне привет от меня передавай.
   – Передам, – заверила дочурка. Пожелала сладких снов и отключилась.
   А после откинулась спиной назад, прикрывая глаза. Фух.. Как камень с плеч. Ей не было совестно за обман. Наоборот, спокойно. Если бы отец узнал, где на самом деле ночует его дочь – поставил бы весь город на уши. В этом девушка не сомневалась.
   – Ульяной меня еще никто не называл, – отозвался лежавший неподалеку Фил, прекрасно слышавший весь разговор. – Жаль, ты быстро отключилась. Я тоже поздороваться хотел. Знаешь, у людей я обычно вызываю симпатии. Но еще не все потеряно.
   – О-о, поверь, узнай мой отец, что я хочу провести ночь на квартире левого типа, прибил бы. Тебя, – задорно усмехнулась девушка, повернула голову в сторону, тут же встретившись с игривым взглядом Фила, – не меня.
   – Поэтому ты солгала отцу? Боялась, что твой отец набьет мне морду? – прежде чем его подруга успеет ответить, договорил. – Почему сразу левого типа? Мы с твоим братом не чужие друг другу люди. И с Михаилом Григорьевичем, кстати, тоже.
   Рыжеволосая умело и с любопытством поиграла бровями. Что, неужели и с ее отцом успел обзавестись знакомством? Только когда? Домой к ним Ершов точно не приходил, она бы знала (спасибо маме, всегда докладывающая ей любые события дня).
   – У моего бати с твоим в одно время какой-то совместный бизнес-проект назревал. Кто познакомил их точно, не знаю. Вроде Александр какой-то, их общий знакомый предприниматель. Неважно. После знакомства они быстро подписали договор на какой-то крутой проект, и теперь встречаются в офисе моего отца. Я иногда пересекаюсь с ними, когда приезжаю в компанию.
   – Да-а-а уж, – протянула, – мир тесен.
   Какое-то время они молчали. Переглядывались да дарили друг другу улыбки. А потом девушка опомнилась. Переменилась в лице и даже привстала.
   – А ты своего отца предупредить не хочешь?
   – На счет чего? – не понял Филин.
   – Ну, что ты ночевать не приедешь.
   Платиновый блондин посерьезнел. Опустил до этого приподнятую голову на жесткий кожаный подлокотник и через несколько выжидающих секунд ответил:
   – Я был бы рад, если бы он хотя бы заметил, что его единственного сына нет дома.
   – То есть? Как это?
   Парень задумался, на короткое время словно выпав из реальности. Некогда потешный взгляд, который привыкла встречать Лена, исчез. Сменился на задумчивый и отстраненный. Даже сами глаза, как показалось девушке, потемнели. Набрали в себя больше мрачных оттенков. А еще пропускали сквозь себя невидимую, но ощутимую для молодого человека тоску.
   – Ты спрашивала меня об одиночестве, – вспомнил их дневной диалог Фил, – почему я его боюсь. Ты верно сказала – внешность обманчива, – парень возвел глаза к потолку, и отчего-то сам не зная, начал приоткрывать увесистую дверь прошлого, где хранилось большое количество хорошо скрываемой боли. Мало кому везет узнать затаенные страхи и тайны Филиппа Ершова. Тот привык все держать в себе. Да и возрастом осознал, если хочешь получить меньше ударов в спину – не делись страхами, слабостями и секретами. Ими легко воспользоваться против самого же человека. А потому откровенным Филипп был только с малым количеством людей. По пальцам одной руки можно пересчитать. Парень и сам до конца не понимал, почему вдруг захотел оголить душу чужому человеку. Может, просто давно никому не выговаривался? А эта девчонка не вовремя взбередила по сей день не зажившую рану?
   – А еще метко подметила – страх одиночества не может быть врожденным. Я не исключение. Как-то не вяжется, да? – уголки губ парня невольно приподнялись, создавая видимость натянутой улыбки. – Лет с тринадцати я почти никогда не пропускал возможности посетить шумные гулянки. Неважно, намечается вечеринка в клубе, тусовка у кого-то на квартире или перекур с кем-то за гаражами. За собой только остальных тянул. Я с детства привык быть громким, общительным и главной заводилой. Ко мне тянулись. Поэтому недостатка общения у меня не было. Но знаешь, – задумался на миг Фил, – у меня и друзей не было. Именно тех, кого принято называть настоящими друзьями. Не было до семнадцати лет. В старшей школе обзавелся одним, – Ершов вдруг вспомнил, как они с Раевским едва лица друг другу не разукрасили, а потому пропустил несдержанную усмешку. Даже забавно, что после эти двое спелись и стали не то, что лучшими друзьями – стали негласными братьями. За два года они многое прошли бок обок. Чего только стоит их нелепый побег в четыре утра от нетрезвой гопоты. Они тогда домой возвращались от очередной ночной прогулки и Фил случайно толкнул плечом одного из их «банды». Нет, правда, случайно. А этот самый тип с краской кепкой принялся орать как не в себя. Ну и конечно, Ершов, тогда еще темноволосый, не сдержался и вмазал придурку. А дальше все как в кино: один из компашки достал нож, стал надвигаться на них. Ершов пока не видел холодного оружия, наблюдал, как грязно матерится мужик с кепкой, зато Денис заметил и быстро среагировал. Понял, что против группы рослых парней и оружия им не справиться. Ухватил друга за локоть, дернул за собой, наказав при этом как можно быстрее делать ноги. И Филипп, послушавшись, побежал следом. Благо, та шайка была пьяна и друзья легко оторвались. И таких случаев из их копилки воспоминаний огромное множество. Денис Раевский давно заслужил зваться его другом. – Надежным и верным. Но, наверное, «друзья» до Дениса стали одной из причин страха одиночества. До Дена я никому толком и не мог выговориться, не доверял. Даже полагал, что я не создан для дружбы, лишь для мимолетных связей.
   Зеленоглазая девушка устроилась поудобнее, подогнув под себя ноги и внимательно слушала. Не перебивала, не подгоняла когда возникало молчание, лишь внимательно слушала. Лене нравилось видеть, как Фил борется с внутренними сомнениями и делится с ней сокровенным.
   – Следующая и вероятно последняя причина страха – мои родители. Мама.. – в горле молодого человека встал острый ком боли. Угнетающая тишина полностью захватила пространство. Девушка, наблюдая, как глаза Филиппа потихоньку начинают поблескивать, нежно положила свои красиво-длинные пальцы на его руку. На то место, где была набита ярко-алая татуировка в виде красивого узорчатого скорпиона. Лена, совершенно не догадывающаяся, что сделала парню этим жестом только больнее. Напомнила о татуировке. Очень значимой татуировке. Мужские губы невольно поджались. Когда девушка взяла его руку в свою, Фил продолжил: – она погибла, когда рожала меня. Почти девятнадцать лет назад.
   Не сдержавшись, парень нехотя дал волю эмоциям и по его щекам заструились скупые соленые дорожки. Девичье сердце кольнуло, и она на миг застыла. Потерялась. Безмолвно наблюдала за беззащитным парнем, который вдруг показался ей мальчишкой, совсем юным и незрелым. А потом рыжая подвинулась ближе, склонилась и накрыла куполом собственных объятий. Не ожидая ничего взамен. Она просто хотела показать, что рядом и что сочувствует. Лена понимала, что не сможет утешить Ершова словами, здесь никакой психолог не поможет. А потому решила выразить свою поддержку жестами.
   Это не помогло парню, но заставило выпустить эмоции, которые он показывал крайне редко. И это было безумно ценно. Мысленно он благодарил девушку, пока не решаясь что-то сказать вслух. Филипп не обнимал в ответ, лишь слабо касался женских рук.
   Через пару минут, которые казались, шли намного дольше, парень успокоился. Собрался и даже попытался улыбнуться, правда, улыбка вышла кривой и неуверенной. Девушка неторопливо отпрянула, но назад не отодвинулась. Сидела рядом и теперь смотрела на Ершова сверху вниз. А тот не возражал.
   – Знаешь, я не привык ни о чем жалеть. Считал, если то или иное события произошло в жизни, значит так нужно. Но.. ее уход рождает во мне нереальное чувство несправедливости и отчаяния. Иногда сижу и думаю.. Почему она, а не я. Почему погибла она, а не, к примеру, я? Зачем я вообще появился на этот свет?
   – Не смей говорить так! – выкрикнула прямо в лицо парня Лена. Рыжие брови сдвинулись ближе к переносице. Ей не нравились слова Филина. – Думаешь, твоя мама или папа были бы рады услышать это? От единственно и уверена желанного ребенка!
   – Я знаю.. Знаю, черт возьми, знаю! – стал повышать голос и парень. – Но не могу ничего поделать, не контролирую свои мысли! – Филипп поднес левую руку к груди и взглянул на татуировку. – Я набил этого скорпиона, как только мне исполнилось восемнадцать. Мы с Денисом тогда вместе записались в тату-салон, давно хотели что-нибудь набить. Все ждали моего совершеннолетия, ему-то уже тогда исполнилось восемнадцать. Только если друг давно решил, что будет красоваться на его плече, я выбрал за несколько дней до записи. Когда сидел у могил мамы. Тогда шел ливень и у меня, перед тем как уйти, что-то щелкнуло в голове. Мы оба скорпионы, дни рождения разницей в неделю. И особо не думая, принял решения – что эта татуировка должна быть на мне, всегда.
   – Ты хотел быть таким образом ближе к ней? – догадалась девушка.
   Филипп кивнул.
   – Да, возможно это глупо, но так я считал, что она всегда со мной.
   – Это не глупо, – опровергла его слова рыжая, – это смело.
   – Только с возрастом я понял, что потеря матери – заложение моего страха. А собственный отец – его усиление. Ведь не я один испытал потерю. Ему было гораздо больнее, он потерял жену. И если я тогда еще ничего не понимал, то папа напротив. Ничего делать не мог.. Не есть, не спать, не работать. Сидел днями в их некогда общей спальне часами. Оживал только, когда я кричал в кроватке. Он и держался только из-за меня, – руки парня стиснулись в кулаки. – Спустя время все же начал жить. Понимал, что больше так продолжаться не может. Надо самому на ноги вставать и ребенка поднимать. Договорился со своими родителями, чтобы пока отец работал, они сидели со мной. У мамы родители давно погибли, а потому выбор особо не было. Няню нанимать не хотелось. Спустя, наверное, неделю работы, отец перебрался к родителям. Так было удобнее. И для меня и для него. Да и наверное для бабули с дедулей, они во мне души не чаяли. С возрастом отец стал углубляться в бизнес, даже свой открыл. Правда, еще не знал, сколько времени это будет занимать у него. А вместе с тем и нервов. Я тогда уже вырос, мне лет четырнадцать было. Сначала отец задерживался на работе, потом порой стал ночевать в своем этом проклятом офисе. Иногда даже забывал написать или позвонить, что не придет ночевать. А я как дурак сидел и ждал его на кухне. Надеялся получить хоть малую часть его тепла. Бабушки с дедушкой уже не стало. Друзей у меня не было. Отец – единственный близкий человек, который у меня тогда был, – Филипп сглотнул и через минуту продолжил. – В пути за большими деньгами, он не заметил, как отдалился от меня. Нет, я не виню его. Наверное, даже могу понять. Знаю, сколько он впахивал, чтобы обеспечить мне стоящее будущее. Пусть даже иногда и забывая после работы зайти ко мне в комнату, дабы проверить, сплю я уже или нет. Или порой забывая об обещаниях, и вместо боулинга с сыном весь день отсыпаться, – Филипп действительно не винил родителя, не имел на это право. Однако глубоко внутри хранил обиду. Работа забрала его у мальчика. Поглотила. – Я его уважаю. Не каждый сможет так подняться после того, как упал на самое дно.
   – Тебе не хватало его, – скорее утвердила, нежели спросила Лена. А после убрала со лба парня упавшую светлую челку.
   – Раньше – да. Сейчас, – задумался на миг, – да, но не так сильно. Привык. Отец по-прежнему торчит в офисе, иногда ночуя там. Не так часто, как раньше, но все же. А я просто напросто вырос. Тоже стал уходить, иногда на несколько дней, пропадая здесь. Но для отца был у Дена. Каждый привык к новому образу жизни, и нет необходимости звонить и предупреждать, что кого-то сегодня не будет дома.
   – Но почему ты скрыл от отца, что снимаешь студию? – не складывались пазлы в голове у девушки. – Думаешь, что не принял бы?
   – О-о, – нежданно засмеялся, – поверь, я уверен, что даже если бы я пол сменил, отец бы принял это. Что уж о там какой-то студии.
   – Тогда почему?! – почувствовала себя тупой Лена.
   – Я же говорил – мало, кому открываюсь. Отцу я, безусловно, доверяю, но свою творческую сторону показывать не хочу. Пусть лучше думает, что я только и делаю, что по клубам шатаюсь, да с Денисом ошиваюсь. Кстати, он единственный, кто знает о студии. Ну, – обвел девчонку взглядом, – теперь еще и ты.
   Парень отодвинулся к краю диванчика и поднял одну руку вверх, приглашая зеленоглазую подругу лечь рядом. Как она, Фил не знал, но сам хотел завалиться дальше спать. Лена согласилась. Показала слабую, но довольную улыбку и легла, не забыв поближе прижаться к парню. Лене показалось, что ночь откровений сблизила их.
   Когда парень потушил давно включенный торшер и прикрыл глаза, девчонка подняла голову. Зачем не знала – все равно в кромешной темноте ничего не сможет увидеть. А потом спросила:
   – Ершов, а почему тебя все Филином то зовут?
   Парень, не открывая глаз, поспешил притупить ее интерес:
   – Близко к моему имени.
   Такой ответ не утешил девушку.
   – И все?!
   – А что еще тебе нужно?
   – Ну, не знаю. Обычно, по кличке можно многое сказать. Она описывает человека как личность.
   – Клички дают собакам. А у меня прозвище.
   – Да какая разница!
   – Никакая, Леся, – выдавил парень, кладя руку рыжеволосой девушке на спину.
   – Чего? Какая еще, блин, Леся?! Имя мое забыл, идиот? – обозлилась Лена и даже встать уже хотела, но Филипп не позволил этого сделать. Легко опустил ее обратно. А после оказался около девичьего лица ближе обычного. Девушка почувствовала разгоряченное дыхание на своем носе и замерла.
    – Да какая разница? – писклявым голоском передразнил ее Ершов. – Все, детка, спи.
   Лена хотела что-то возразить на это его «детка», но в последнюю секунду остановила себя. В целом, даже неплохо звучит. А еще.. девушка вдруг поняла, что ей нравится слышать это слово, сорванное с мужских губ. Есть в нем что-то необычное. Приятное.
    Перед тем, как провалиться в безмятежный сон, рыжеволосая девушка вспомнила, ради чего пришла к Филиппу сегодня днем.
    — Спасибо тебе, Фил, — прошептала, а затем и и сама обняла молодого человека.
    — За что? — отозвался, еще не уснувший Ершов.
    — За то, что защитил тогда перед всеми. Я давно хотела сказать, но.. не получилось.
    Во тьме проскользнула умиленная улыбка.
    — Глупая, — только и сказал, впрочем по доброму, после чего прижал ближе к себе.
   А затем парочка уснула крепким сном в объятиях друг друга. Обоим этой ночью снилось что-то хорошее. А еще Лене и Филиппу было удивительно тепло. Не только от постоянных касаний, но еще и незримо. Они, сами того не осознавая, согревали сердца друг друга. Дарили то, что раньше другие преподнести им были не в силах. В душах подростках начали прорастать стебли красивых будущих цветков. Невероятной красоты цветков.