Месть

УЛЬЯНА
     – Господи.. Как можно.. – опустила глаза на носки домашних тапочек и искусно всхлипнула. В следующий миг мои эмоции сменились, стали шаткими и начали рваться наружу. А сама я больше не говорила, я кричала. – Как можно променять наши отношения на чертову выгоду?!
   Мой колючий взгляд устремился в сторону, туда, где на месте стула должен стоять красивый юноша. По крайней мере, в моих глазах Леонардо Второв был красивым. Платиновый блондин с вечно бритыми висками. С проницательными серыми глазами. Немного выше среднего роста и спортивным телосложением. Темными раскосыми бровями. И с крошечной родинкой под губой. Именно таким я видела Леонардо.
   Я выдержала несколько секундную паузу, представляя, как персонаж, написанной мною мини истории отвечает. В следующий миг я сглатываю, и уже хочу было открыть рот, но понимаю, что не помню продолжения. Тихо вздыхаю с нескрываемой досадой и возвращаюсь глазами к сценарию.
   – Мне не понять?! – говорят за меня, и я резко разворачиваюсь на одних пятках, чтобы застать в дверном проеме только что вернувшихся домой родителей. Еще даже не снявшие куртки. Отец, сыгравший мою реплику, держал в руке второй сценарий, тот, что вышел неудачным.
   И когда только вернулись?
   Я неподдельно потешно улыбаюсь и склоняю голову на бок.
   – Я не слышала, как вы пришли.
   Папа смеется себе под нос и отвечает:
   – Еще бы ты что-то слышала, у тебя здесь вон какие страсти.
   Перед завтрашней репетицией я активно учила свои реплики. До дня учителя оставалось совсем мало времени, стоило поднапрячься.
   – Которые выходят просто ужасно. Ничего запомнить не могу. У меня не голова, а черная дыра! – как бы последние часы я не старалась запомнить реплики, половина из них ни в какую не поддавались – безвозвратно улетучивались из головы.
   Как можно придумать и прописать целую историю, пусть и небольшую, но не суметь запомнить реплики?! Меня злило это бессилие. Может, не стоило соглашаться на главную роль?
   Я падаю на кровать спиной, прикрывая лицо стопкой скрепленных бумаг.
   – Главное – что отыгрываешь ты хорошо, – пытается поддержать меня мама и садится рядом. – А память, в твоем случае, дело наживное. Рано или поздно запомнишь.
   Я откладываю сценарий, весь исписанный подсказками, и смотрю на родительницу. Мама улыбается мне с привычной теплотой, а после, прямо как в детстве, начинает гладить по голове. В этом маленьком жесте всегда заключалось гораздо больше магии, чем может показаться на первый взгляд. После каждой ее такой ласки я успокаивалась, сама того не замечая.
   Мне хочется верить, что та права и со временем я действительно все запомню. И надеюсь, это случится, как можно раньше.
   Следующие полтора часа мы проводим в тесной компании друг друга. Родители не без труда, но смогли уломать меня выйти из комнаты, чтобы хотя бы на время я проветрила голову и передохнула. Пока мы с мамой чистили картошку, а папа отбивал мясо, вернулся Димка.
   – Семья, привет! – донеся бодрый мужской голос, кажется, из прихожей. А уже через полминуты на кухне появился и сам парень. Его обычно вьющиеся белокурые волосы, достающие до линии нижней челюсти, сегодня были собраны в пучок.
   – Мой руки и иди помогать нас с ужином, – наказала мама, начиная чистить следующую картофелину.
   Мы часто готовили, убирались и отдыхали все вместе, а потому Димка принял слова родительницы к сведению и скрылся. За пять минут, которые его не было, тот успел переодеться в домашние треники и светлую футболку; вымыть руки; и наспех прибрать утренний, устроенным им бардак в своей комнате.
   Когда мы с мамой дочищали последние картофелины, брат заканчивал с нарезкой овощей, которые мы все единогласно решили запекать. Папа отправил противень в духовку, а сами мы сели за круглый стол в ожидании скорого ужина.
   Пока еда готовилась, мы играли в карты. Карты! Наша семья нечасто собиралась за игрой в настолки, обычно мы отдавали предпочтение боулингу, домашним просмотрам фильмов или поездке на велосипедах. А еще, мама вообще не любила игру в «Дурака», поэтому просто удивительно, что та согласилась отыграть несколько партий.
   – Я так, – победно изрек блондин, откровенно валя отца. Кинул последней шестой картой козырного короля, в полной уверенности, что сейчас тот все загребет.
   – А я вот так! – отбил козырным тузом мужчина и хлопнул в ладоши.
   Сидя сейчас в узком кругу своей семьи, я ощущала приятную легкость. Меня наполняла истинная любовь вперемешку с нежностью и безмятежностью. И можно ли сказать, а тем более поверить в то, что эти мужчины когда-то не были нам семьей? Иногда мне казалось, что те были в наших с мамой жизнях всегда. Настолько они стали нам родными и любимыми. Я в который раз убеждалась, что семья – это не всегда про общую кровь и характерность. Иногда это те, кто делает нашу жизнь наполненной и настоящей.
   После ужина, который как всегда вышел потрясающе вкусным, я вернулась в свою комнату. Кстати, как раз вовремя. На экране телефона, который я оставила на кровати, отображался входящий видео-звонок.
   – Ну наконец-то! Я уже полагала, тот парень тебя похитил! Все думала: сегодня идти сообщать в полицию или все-таки подождать сутки, – выплеснула на одном дыхании Ленка.
   Я не сдержалась и уже в следующий миг звонко рассмеялась.
   – Ты если не заметила, я не пропала, а ответила тебе.
   – Да? – театрально изумилась подруга. – А на прошлые три моих звонка ты тоже ответила? М?
   – Ой.. – я перешла в нашу переписку, убедившись в ее словах. Действительно висело три пропущенных. – Ну-у, с кем не бывает! – саркастично поджала губы и отвела глаза. – Я не слышала, на кухне со своими была. Телефон в комнате оставила. Каюсь!
   – Ладно, проехали. Лучше расскажи, что это сегодня было! И что это был за парень, который к тебе подошел! Я уже все локти от любопытства искусала!
   – Локти нельзя укусить, – напомнила и плюхнулась на кровать.
   – Так-то можно. Если человек обладает уникальной гибкостью, конечно, – в два счета опровергла мои слова рыжуля и опомнилась. – Так! Ты мне зубы не заговаривай!
   Глаза невольно покосились на лежащий, на столе пакет, в котором находились подаренные Денисом сладости. Горькая и вместе с тем томящая тепло улыбка непроизвольно отразилась на моем лице. Этот его неожиданный жест зарождал внутри надежду и непрошеные чувства, которые не имели право рождаться вновь. В который раз мне подумать, что этого всего не должно было быть. Мы не должны были сближаться. Не должны были начинать разговаривать. Не должны вообще были поступать в один университет.
   – Помнишь, я тебе рассказывала о своей первой любви? – вернула внимание на экран, в котором подруга подпирала щеку кулаком. – О парне, с кем в школьные годы у меня были отношения, но с которым в начале десятого класса мы расстались, – та, по-видимому, начала понимать к чему я клоню. – Это он. Денис Раевский. Мой бывший парень, – глаза Лены сделались округлыми. Подруга даже рот приоткрыла от удивления.
   – Что?! – сказала резче обычного, сдвинув тонкие брови к переносице.
   – Бывший, — поправила, но девушка пропустила эти слова мимо ушей. Ее интересовало другое.
   – И что, ты знала, что он поступит сюда?! И молчала?! Молчала о том, что вы снова общаетесь!
   От навала вопросов я устало закатила глаза. Однако утешила любопытство рыжей, смешанного с явной досадой от того, что не поделилась с лучшей подругой важными новостями.
   – Да не знала я, – наши взгляды встретились. – Откуда могла? Мы как разошлись в конце сентября, так больше и не виделись и не общались. Каждый пошел своей дорогой. А то, что мы поступили в один университет – совпадение. Не больше. Насколько я знаю, он вообще должен был поступать в другом городе.
   – Но сейчас вы общаетесь?
   – Нет же! Пересекались в университете пару раз, перекидывались разве что короткими приветствиями и все, – сама не зная почему, солгала. Не хотелось рассказывать подруге о словах Дениса, «Неплохо смотришься сзади, Дорофеева», внезапно брошенных на общем уроке физкультуры; о почти случившимся поцелуе в библиотеке; о том, как Раевский подвозил меня до университета; о том, как всего несколько часов назад мы стояли в обнимку, не в силах оторваться друг от друга. Обо всех этих случаях, которые неожиданно вспыли в моей голове красочными картинками. А возможно, мне не хотелось делиться с ней, потому что я отчетливо понимала, что никакого тесного общения между нами не будет. Я не допущу этого. – А сегодня.. – не сразу нашлась, что сказать, – сегодня просто поинтересовался как я, что нового и все такое.
   Лена коварно сощурилась, решая, верить мне или нет. Но все же поверила.
   – И что теперь?
   – То есть? – не догоняла.
   – Ты что-то чувствуешь к нему? Скучаешь?
   Я задумалась. Всего на секундочку. И еще не ответив, поняла для себя, что да, я скучаю. Даже спустя два года чувствую ярую тоску по его присутствию в своей жизни. Не навязчивому и родному – таким оно всегда было. Скучаю по касаниям: тесным объятиям, нежным поцелуям, держанию за руки, даже по щекотке, которой я всегда боялась. Тоскую по заливистому заразительному смеху, так не похожему ни на один другой. Скучаю по влюбленному взгляду, всегда предназначенному лишь мне одной. Я прикусила нижнюю губу до отрезвляющей боли и в очередной раз солгала дорогому мне человеку:
   – Нет. Все в прошлом. То, что теперь мы учимся вместе, ничего не меняет.
   Как бы вы не доверяли, как бы тесно не общались, всегда есть те вещи, о которых лучше друзьям не знать. Даже самым близким друзьям.

***

   Всю следующую неделю с Денисом мы не виделись. В университете не пересекались, хотя я и настырно искала его глазами. Иногда это замечали ребята и спрашивали, все ли со мной хорошо, но я лишь кивала, не желая делиться правдой. Денис не писал и не звонил, что, наверное, не удивительно, но я ждала. Время от времени заходила в наш с ним чат, необычайно короткий и холодный, если сравнивать с тем, который у меня безвозвратно исчез. Остался на старой страничке, которую сначала взломали и которую после я сразу удалила. Парень появлялся в сети нечасто. Иногда я даже пыталась написать Раевскому: набирала ряд едва связанных между собой слов, а потом стирала. И так раз за разом. В один из дней, когда мои попытки повторились, и я набирала текст (нужно заметить, куда более складный), Денис появился в сети. Тогда я так и замерла, почему-то думая, что парень видит, как я печатаю ему сообщение. Пальцы отпрянули от экрана, но в следующий момент быстро стерли не отправленный текст и вышли из чата. Сердце у меня тогда забилось часто-часто. И я корила себя за это. За то, что не могу перестать думать о парне и искать его глазами. Винила себя за запретные чувства, что с каждым днем становились все ярче и крепче. Еще я винила судьбу, которая неожиданно столкнула нас. А вместе с ней и самого Дениса, за то, что сначала глаза мне мозолил, все отпрянуть не мог, а теперь безмолвно пропал. Бесит. Все бесит!
   За то, в моей жизни внезапно объявился другой человек..
   Это случилось в среду, когда я вышла на улицу после затянувшейся репетиции и неспешно побрела в сторону остановки. Лена со мной не пошла, осталась в университете, чтобы наконец-то отблагодарить Ершова. После того, как парень заступился за нее, прошла почти неделя, а та так и не сказала спасибо.
   Сняв с плеча небольшой кожаный рюкзачок, я села на пустующую лавочку в ожидании нужного автобуса. Телефон завибрировал, и я поспешила проверить, кто пишет. В голове проскочила надежда, что это окажется Денис. Черт бы его побрал.. Но нет, писал мне Стас.

– Эй, ты куда исчезла?
То есть? –
– Я хотел тебя до дома проводить. Выхожу с актового, а тебя и след простыл.
Ты ничего такого не говорил. Я уже на остановке сижу. –
– Мой косяк. Я сейчас приду. Я быстро!
Не нужно, мой автобус уже подъезжает. Давай в следующий раз. –

   На этом я выключила сотовый и откинув голову, уперлась макушкой о холодный металл. На самом деле никакой автобус еще не подъезжал, и даже близко в поле зрения не показался. Однако мне хотелось побыть одной. За последние дни социальная батарейка словно села и экстренно нуждалась в перезарядке.
   Но насладиться одиночеством мне не дали. Молодой парень в темно-синем пальто и солнцезащитных очках, сел рядом. Причем так близко, что мне пришлось отпрянуть в сторону сантиметров этак на сорок, дальше, к сожалению некуда. В следующее мгновенье этот самый тип стремительно двинулся ко мне, что наши бедра уже во второй раз соприкасались.
   Это что еще за наглость?!
   Я поднялась на ноги и повернулась к незнакомцу лицом. Сказала как на духу:
   – По-вашему, здесь места мало?! Или это у вас совести мало?!
   В ответ мне только смешно улыбнулись, отчего кровь внутри закипела сильнее. Не знаю, сказала ли бы я что-то еще, но незнакомец вдруг снимает очки, а я широко распахиваю глаза от удивления.
   – Я тебя напугал? – сдерживая смех, выдал Вадим, – Думала, я извращуга?
   – Ну, Анисимов, ты и придурок.. – только и смогла сказать.
   Парень рассмеялся и поднялся на ноги. Заправил руки в карманы, а следом склонил голову в бок, сделав совершенно невинные глаза.
   – Что мне еще остается делать, если мои сообщения ты игнорируешь, а звонки сбрасываешь? Только караулить и остается.
   – Додуматься, что я не хочу с тобой разговаривать, – скрестила руки на груди. На сообщения и звонки парня я действительно все еще не отвечала, хотя и не обижалась давно. Просто не до этого было. Вдруг вспомнился Раевский из-за которого это все и происходит. Пальцы сами собой стиснулись в кулаки. Боже, да когда же ты уйдешь из моей головы!
   – Воу-воу! – поднял руки Вадим, сдаваясь. Заметил мои тесно сжатые кулаки. – Я конечно виноват, что подшутил над тобой, за что опять же извиняюсь, но бить то ты меня, надеюсь, не обираешься?
   – Если еще раз так сделаешь, то точно побью, – теперь и из моих уст вырвался смешок. Но не веселый, какой до этого вышел у парня, скорее скромный.
   – Идет, – показал лисью улыбочку. – Значит, мы больше не в обиде друг на друга? – искусно поднял темные брови.
   – Мы? – поразилась. – А ты, позволь поинтересоваться, обижался?
   – Позволяю, – развел в сторону руки, – ты долго не отвечала мне, игнорировала, и это сильно задело мое хрупкое сердце. Благодаря тебе оно треснуло, – тут же схватился за грудь, там, где располагался жизненно необходимый орган.
   Ну не дурак ли?
   О том, что этот вечер хотела провести в гордом одиночестве, я благополучно забыла, стоило другу детства предложить прогуляться. Так сказать, дать возможность загладить вину за прошлый вечер. Как отказаться?
   Мы сошлись на мнение, что раз светит такое ласковое солнце, вероятнее всего, последние дни сентября, тратить время на душные, переполненные автобусы не стоит. Лучше пройтись. В прошлый раз нам сделать этого не удалось: помешал внезапно обрушившийся ливень. К тому же Вадим совсем не знает города. За время, что пробыл здесь, нигде и не был. А знакомиться с новыми местами лучше всего на своих двоих: неспешно вертеть головой, стараясь ничего не упустить из поля зрения; внимательно разглядывать то, что больше всего привлечет взор; дышать новым абсолютно другим воздухом; а иногда что-то фотографировать. Так что пешая прогулка – идеальный вариант для нас двоих.
   Пока шли по многолюдной аллее, Вадим рассказывал, где пропадал все дни. Оказывается дома с целой горкой различных лекарств и температурой под сорок, чему я удивилась. Внутри зародилось странное и в какой-то степени мутное предчувствие, совершенно мне незнакомое. Словно в словах парня чего-то не хватало.. Только чего?
   – Могу я спросить? – посмотрел на меня парень, но я никак не отреагировала. Не услышала. Все думала, что не так в его словах, а потому мужской голос безвозвратно растворился в шуме улицы.
   – Уля, – ухватил меня за локоть, и я очухалась, – ты чего?
   – А, да так, задумалась. Ты что-то сказал?
   Вадим облечено расплылся в легкой полуулыбке.
   – Спросил, – уточнил, – хотел узнать, как у тебя в личной жизни. Есть кто-нибудь?
   Мне сразу вспомнились когда-то давно влюбленные, но не забытые глаза Дениса. Так похожие на ясное небо, где вместе с тем всегда томились острые искорки.
   Почему каждый раз, когда меня спрашивают о подобном или когда другие парни предлагают попробовать отношения, перед глазами всегда встает он. И это, как раз таки, было одной из причин, почему за два года я не дала себе и шанса на новые жизнь. Нет, пробовала, конечно, пообщаться с парнями, даже на свидания ходила, но все они заканчивались одинаково – мыслями о Денисе Раевском и нашем счастливом прошлом. А вступать в отношения без чувств.. Ради чего? Самообмана, что чувства придут со временем и стоит только подождать? Или чтобы наоборот попытаться тем самым забыть бывшего? Нет, все это было не по мне. Я не хотела обманывать ни себя, ни людей, давать им ложные надежды и подпитывать их искренние чувства. Поэтому такие знакомства дальше первого свидания не заходили, связи необратимо обрывались.
   – Нет, – едва заметно мотаю головой, тем самым только подтверждая свои же слова, – никого нет.
   По пути в парк Циолковского мы забежали в небольшую, но уютную кофейню, расположенную неподалеку от центра, где я оказываюсь впервые. И уже спустя пару минут, за то время, пока нам делали кофе, и я успела хорошенько осмотреться, могла смело заявить – это место пришлось мне по душе. Сама кофейня выполнена в светлых, по большей части бежевых тонах. Акцентом всего этого спокойствия служили эстетичные постеры, исполненные в коричневых, бордовых и черных оттенках. Панорамные окна пропускали через себя приятный солнечный свет, наполняя это скромное место частичкой незримого волшебства. А если поднять голову, можно увидеть подвешенную к потолку гирлянду, которую, по-видимому, включали вечером, когда стемнеет, чтобы воссоздать еще больший уют. Благодаря диффузору приятно пахло ненавязчивой ванилью, что мне особенно понравилось. Любила сладковатые ароматы. Я мысленно для себя отметила эту кофейню, чтобы в будущем как-нибудь нагрянуть сюда еще раз.
   В прочем, задерживаться здесь мы не стали. Расплатившись, взяли ароматные стаканчики с кофе и неспешной походкой побрели в сторону парка. На половине пути я остановилась, чтобы обратить внимание Вадима на небольшого космонавтика, сотворенного из бронзы.
   – Смотри! – показала пальцем на скульптуру. – Это космонавтик-дорожник.
   Друг немного склонился, чтобы лучше рассмотреть его. Чуть сощурился, а секунд десять спустя перевел любопытный взгляд на меня.
   – Что он обозначает?
   – Он отсылает к профессии дорожника, – фигурка одета в светоотражающий жилет и строительную каску, как и положено по технике безопасности. В руках космонавтик держит символический свиток дорожного полотна, который собирается постелить. – Подобных космонавтиков еще много, они раскиданы по всему городу. За несколько лет их накопилось около тридцати. Они отражают связь города с историей освоения космоса.
  Друг, сам того не замечая, качает в приятном удивлении головой, а уголки красивых мужских губ приподнимаются. Оценивает сказанные мной слова, и кажется, на высокий балл.
   – А какие скульптуры космонавтиков еще есть?
   Немного подумав, ответила:
   – М-м, есть влюбленные космонавтики – они как символ мечтаний, человеческих чувств и единого счастья. Насколько помню, городу их подарила супружеская пара в честь собственной серебряной свадьбы, – я сделала глоток все еще теплого напитка. – А космонавтик-Костя, что находится в музее космонавтики, неподалеку от нас, отражает мечтания о космосе и полетах. Он напоминает самого Константина Эдуардовича Циолковского, основоположника космонавтики. Но моя самая любимая скульптура космонавтик Алиса, – признаюсь, – маленький человечек с большим подарком в руках. Согласно концепции, Алиса путешествовала по разным галактикам в поисках подарка и нашла его на Земле.
   Когда к одиннадцати вечера подошли к моему дому, парень безмолвно положил руки мне на плечи, при этом слегка стиснув, дабы удержать на месте. С минуту, которую мы безмолвно стояли и глядели друг на друга, я ощущала себя странно. Крайне странно. Словно нахожусь не на своем месте и не с тем человеком. Все должно быть не так. И дело даже не в неожиданно проснувшихся чувствах к Раевскому. Само сердце пыталось что-то подсказать мне, уже зная ответ. Но пока оно не могло достучаться до меня, лишь беззвучно билось под грудью. 
    — Мне нравятся твои глаза, — ни с того, ни с сего сказал Вадим. — Такие ласковые, лучистые и..
    — И ты готов смотреть в них вечно? — перебила, заканчивая за него его же слова нашумевшей фразой.
   Судя по вытянутой улыбке, я оказалась права. Мы тотчас, не сговариваясь, сдержанно захохотали, а следом и улыбнулись.
    — Из меня еще тот романтик, да?
    — Поверь, ты мне нравился гораздо больше, когда кидался в меня мокрым песком, — подумала вдруг о нашем далеком детском воспоминании.
    — Я запомнил. Готовься в следующую нашу встречу уворачиваться.
    Я лишь шутливо закатила глаза, а в следующий миг Анисимов целует меня в щеку. Так быстро и легко, что я даже среагировать не успеваю, позволяя холодным мужским губам коснуться своей кожи. По телу прошелся короткий разряд искр, сильно отличавшихся от тех, что проходили сквозь меня в библиотеке, когда Денис пытался поцеловать меня. Только если в библиотеке я ощущала запретное и от того постыдное удовольствие, то сейчас чувствовала подступающую злость. Она стремительно накатывала, и это, вероятно, отразилось на моем лице, потому как кривоватая улыбка шустро слетела с лица Анисимова.
— Никогда так не делай! — выдала резче, чем того хотела. И сама не заметила, как сделала шаг назад, показывая дистанцию.
— Эй, ты чего? — поразился резкой смене моего поведения друг. — Это просто дружеский жест.
Я выдохнула, немного успокаиваясь. Наверное, я и правда переборщила, Вадим ведь действительно ничего такого не сделал. Лишь показал свою симпатию и дружелюбие. Только вот спускать все это на тормоза я не хотела. Потому спокойно пояснила:
— Пожалуйста, не делай так впредь. Я не очень тактильный человек, — сказала и вдруг подумала, что будь на месте парня Денис, не отказалась бы ощутить прикосновение его горячих губ на своей щеке. И не только на щеке. На губах тоже. Но брюнету знать об этом не обязательно.