Любовь под запретом

Это началось с чая.

На следующий день после той истории с фото Холли постучалась ко мне в комнату с двумя кружками, пакетиком печенья и таким виноватым выражением лица, будто собиралась признаться в убийстве.

— Я пришла сказать спасибо, — выпалила она, всучивая мне чай. — И извиниться. За то, что усомнилась в тебе. И вообще, ты классная, хоть и волчица, и брат у тебя козёл, но это не твоя вина.

Я моргнула.

— Ты всегда так быстро говоришь?

— Только когда волнуюсь, — Холли улыбнулась, и в её зелёных глазах запрыгали бесенята. — И когда весело. И когда грустно. И вообще, я много говорю. Привыкай.

Мы сели на пол в моей комнате, разложили печенье и проболтали два часа. Оказалось, Холли — это ураган в человеческом обличье. Она рассказывала о том, как впервые превратилась в белку и застряла в дупле на три часа, как Дориан однажды уснул в кладовке и его нашли только через сутки, как Лу умеет разговаривать с лесными оленями и однажды привела в школу целое стадо.

— Учитель боевой магии так орал! — Холли схватилась за живот от смеха. — А олени просто стояли и жевали его любимые кусты!

Я смеялась так, что заболели щёки. Я не смеялась так давно — с тех пор, как приехала в «Кристалл». С тех пор, как Джеффри стал смотреть на меня чужими глазами.

— А ты? — спросила Холли, вытирая слёзы смеха. — Расскажи что-нибудь про себя. Не про брата. Про тебя.

Я задумалась. Про меня. А что я могла рассказать?

— Я однажды подожгла кухню, потому что хотела сделать Джеффри сюрприз на день рождения. Мне было семь. Я решила, что пирог испечётся быстрее, если добавить в духовку побольше огня.

— И что?

— Духовка взорвалась. Кухня сгорела. Мама была в ярости, а Джеффри сказал, что это лучший подарок в его жизни, потому что мы потом три недели ели пиццу.

Холли захохотала так громко, что, наверное, было слышно в соседнем крыле.

— Ты моя героиня!

— Ага. Героиня с подпаленными бровями.

С того дня мы стали неразлучны.

Холли ворвалась в мою жизнь как рыжий смерч, и я даже не сопротивлялась. Она таскала меня по всей школе, показывала тайные места, о которых не знала даже стая. Чердак над спортзалом, где можно было спрятаться от всего мира. Подвал с старыми манекенами для тренировок, где мы устраивали бои подушками. Крышу восточной башни, откуда был виден весь лес.

— Смотри, — Холли показала рукой на горизонт. — Там, за теми холмами, мой дом. Мама говорит, что белки всегда возвращаются домой. Но я думаю, что дом — это не место. Это люди.

— Ты философ, — усмехнулась я.

— Я белка с большими мыслями!

Мы бегали наперегонки по школьному двору, и я впервые за долгое время не думала о том, кто что скажет. Мне было плевать. Ветки свистели над ухом, земля пружинила под ногами, и я смеялась — громко, по-настоящему, по-волчьи.

— Ты медленная! — крикнула Холли, убегая вперёд.

— Я просто даю тебе фору! — крикнула я в ответ.

Мы упали на траву, запыхавшиеся, счастливые. Небо над головой было синим-синим, и облака плыли медленно, как ватные корабли.

— Юнона, — сказала Холли, повернув голову. — А тебе не страшно? Что твой брат узнает про нашу дружбу?

Я помолчала. Джеффри. Я почти забыла о нём за эти дни. Забыла о его холодных взглядах, о напряжённых плечах, о том, как он отворачивался, когда я проходила мимо.

— Страшно, — честно ответила я. — Но с тобой веселее, чем страшно.

Холли улыбнулась и сжала мою руку.

Мы сплетничали обо всех. О Клиффе, который тайком слушает поп-музыку в наушниках (ей рассказал Дориан, который подглядел). О Лу, которая без ума от Нимбла, но боится признаться. О Тикани, которая, кажется, не такая железная, как хочет казаться.

— А про Карага что скажешь? — подмигнула Холли.

— А что про него говорить? — я отвела взгляд.

— Ты краснеешь!

— Я не краснею. Это солнце.

— Солнце садится, Юнона.

— Значит, закат.

Холли рассмеялась и не стала давить. Но я видела, как хитро блестят её глаза. Белка, конечно. Всё замечает.

Однажды мы проболтали до полуночи. Сидели на крыше, укрывшись одним пледом, пили горячий шоколад, который Холли стащила из столовой (у неё был талант к мелким кражам).

— А ты не жалеешь? — спросила она вдруг. — Что поссорилась с братом из-за Лу?

— Нет, — сказала я, и это была правда. — Если бы я тогда промолчала, я бы сейчас смотрела в зеркало и не узнавала себя.

— Ты сильная, — сказала Холли. — Сильнее, чем думаешь.

— Ты уже говорила.

— Повторю, если понадобится.

Я улыбнулась. Эти слова я уже слышала. От Карага. Странно, как они перекликаются — враг и подруга. А может, и не странно. Может, правда всегда одна, просто к ней приходят разными путями.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что целый день не вспоминала о Джеффри. О его злости. О его разочаровании. О том, что мы — чужие.

Это было освобождающе. И страшно одновременно.

— Эй, — Холли тронула меня за плечо. — Ты где?

— Здесь, — я вернулась в реальность. — Просто… мне хорошо. Давно не было так хорошо.

— А должно быть плохо?

— Должно быть, я должна переживать из-за брата.

— Ты можешь переживать и одновременно быть счастливой, — сказала Холли серьёзно. — Это не исключает друг друга.

Я посмотрела на неё. Рыжая, весёлая, болтливая Холли. Которая умела быть серьёзной, когда это было нужно.

— Ты лучшая, — сказала я.

— Знаю, — она ухмыльнулась. — А теперь давай спускаться, а то меня Дориан обыскался. Он без меня не засыпает, представляешь? Кот!

Мы спустились с крыши, и я проводила её до комнаты. В коридоре нам встретился Караг. Он шёл куда-то с книгой в руке и, увидев нас, остановился.

— Вы выглядите подозрительно счастливыми, — заметил он.

— Мы всегда такие, — ответила Холли. — Это ты у нас мрачный.

— Я не мрачный. Я сосредоточенный.

— Ой, да ладно, — она махнула рукой. — Юнона, передай ему, что он мрачный.

Я посмотрела на Карага. В полумраке коридора его карие глаза казались тёплыми, как шоколад.

— Ты мрачный, — сказала я.

— Ты предательница, — ответил он, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

Холли хихикнула и нырнула в свою комнату. Мы остались вдвоём.

— Ты сегодня не приходила в сад, — сказал Караг.

— Я была занята.

— Холли?

— Ага.

Он кивнул, будто это всё объясняло.

— Она хорошая, — сказал он. — Болтливая, но хорошая.

— Лучшая, — поправила я.

— Я бы поспорил, но не буду.

Караг ушёл, а я вернулась в свою комнату. Легла на кровать и уставилась в потолок.

Я помирилась с Джеффри? Нет. Мы всё ещё были по разные стороны баррикад. Но сегодня я впервые за долгое время почувствовала, что у меня есть дом. Не комната. Не школа. А люди. Холли. Лу. Нимбл. Дориан. Даже Караг со своим спокойствием и мрачными шутками.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Завтра я проснусь, и снова будет Джеффри, который не смотрит в мою сторону. Снова будут косые взгляды стаи. Снова будет чувство, что я между двух миров.

Но сегодня — сегодня я была просто девчонкой, которая смеялась на крыше с подругой. И этого было достаточно.