Пролог
Это было тихое летнее утро. Одно из тех самых времён, когда в природе всё кажется умиротворённым и безопасным, вся флора и фауна только просыпается, а чистое предрассветное небо затянуто лёгкой дымкой, и ничего не выдаёт предстоящего суетного и до жути знойного дня.
По телевизору постоянно трубили тревогу, и все, кому было не лень, заявляли о том, что такого жаркого лета Северная Каролина ещё не видела. Люди закупались баллонами с водой, зонтиками, солнцезащитными кремами, но, естественно, всё это было лишь очередным преувеличением, и никакой глобальной катастрофы не ожидалось. Но людям свойственно создавать проблемы из ничего и находить причины для беспокойства; человек без этой странной привычки – не человек.
В общем, это утро было таким же, как десяток до этого и ещё пару десятков после. За исключением одной маленькой детали: было уже около восьми часов, а солнце только-только норовило показаться из-за горизонта. Эта аномалия, о которой не предупреждали в вечернем выпуске новостей и не говорили по радио, вызвала небывалый общественный резонанс среди населения Камерона. Этот маленький городок гудел, как пчелиный улей. И каждый из его жителей отреагировал со свойственной ему индивидуальностью.
Мужчины в костюмах-тройках быстро шагали по тротуару, до побелевших костяшек сжимая в руках папки с бумагами и сумки с ноутбуками, лишь изредка хмуро и исподлобья поглядывая на утреннее небо, которое совсем не хотело становиться утренним, а потому сбивало их с привычного ритма жизни. Женщины с ниткой белого жемчуга на шеях шёпотом и с редким придыханием обсуждали эту аномалию, не забывая обмениваться последними сплетнями и похвастаться достижениями отпрысков. Толпы зевак, бродяг и нищих заполонили улицы. То и дело кто-нибудь громко и зловеще возвещал о грядущем конце света, и сердца окружающих пропускали пару ударов.
И лишь Марк Джонсон, известный многим бизнесмен, никак не реагировал на происходящее и быстрым темпом шёл по уже выученному наизусть маршруту. Он протискивался сквозь толпы зевак, смотря прямо себе под ноги и вызывая возмущённые возгласы. Но его шевелюра, цвета вкуснейшего молочного шоколада, чуть тронутая сединой, невозмутимо мелькала то тут, то там, а рыжевато-карие глаза то и дело с радостным волнением поблескивали из-под редких чёрных ресниц.
Марк всё шагал и шагал, не останавливаясь и не поднимая взгляда. Он словно знал, что происходит, и совсем не беспокоился об этом. Джонсон был из той породы людей, о которых много странного говорят за спиной, но это его никогда не смущало; ему и в голову не приходило защититься от сплетен и нападок или опровергнуть какие-то действительно лживые факты. Он никогда ничего не рассказывал о себе в открытую, не изливал душу бармену, не рыдал на плече у кого-нибудь из знакомых в минуты слабости – в этом городе про него ничего не знали, даже не помнили когда и при каких обстоятельствах он тут объявился. Так не лучший ли это повод для сплетен? Люди любят заполнять пробелы в знаниях своими же фантазиями.
Марк на пару секунд остановился у старой забытой церкви, возведя глаза к её куполам. Полуразрушенная, порастающая мхом она не вызывала доверия или каких-то положительных эмоций у горожан. Лишь подростки любили забираться туда по ночам и устраивать «посиделки» с алкоголем, лёгкими (или не очень?) наркотиками и байками о привидениях. Но у Джонсона это место вызывало особые чувства: признательность, благоговение, небывалый душевный подъём. И, возможно, дело было в том, что это святая земля, особое место единения человека с Богом, ангелами; а, возможно, в том, что Марк появлялся тут каждый первый четверг каждого месяца в течение двадцати лет, спускался вниз по узкой извилистой тропинке, скрытой в тени большого кустарника, до самого родника, а там, на гниющей скамейке в тени обветшалого дуба, встречался со своим единственным и довольно необычным другом. Выбирайте любую из двух версий.
Марк спускался всё ниже и ниже по тропинке, то и дело оскальзываясь на мелких камушках и цепляясь рубашкой и штанами за торчащие повсюду суки. Но его улыбка становилась всё шире и шире, пока он, наконец, не достиг того самого родничка. Вода была неестественно чистой, вокруг небольшого водоёма цвели полевые цветы, зеленела высокая трава, большие каменистые валуны зарастали мхом. Место было тенистым, прохладным.
Но взгляд Джонсона был прикован лишь к старой дрянной скамейке, стоящей в тени дуба у самой кромки воды. В течение двадцати лет ничего не менялось – место и время встречи, состав её участников всегда оставались прежними. Поэтому тот факт, что Райли Старк сидел на скамейке не в гордом одиночестве, обескуражил Марка, но не остановил на пути к цели.
Мужчина подошёл ближе и удивлённо уставился на своего друга, не скрывая всё же лёгкой ухмылки:
- Только не говори мне, что это твой ребёнок, Старк.
Юноша задорно улыбнулся, уставившись глубокими карими глазами. Наверное, стоит добавить, что Джонсон не знал настоящего возраста Райли, а также ничего о его жизни, семье. Лишь две вещи он знал наверняка – этот парень хороший друг и мастерский волшебник.
Старку на вид было лет девятнадцать: лицо не тронуто морщинами, на губах вечно играет задиристая улыбочка, глаза горят вечной молодостью духа. И лишь некогда каштановые волосы, уже почти полностью ставшие седыми, выдают тот факт, что парню, скорее всего, больше лет, чем сорокалетнему Марку.
Райли неряшливо одёрнул ворот полосатой рубашки и беспечно ответил:
- Всего лишь племянница, Марк.
- Не знал, что у тебя есть братья или сёстры, - горестно качнул головой Джонсон.
- Зато ты знаешь вещи гораздо более важные.
Марк насмешливо оглядел друга: ужасная рубашка, потрёпанные джинсы, дырявые кеды, изгрызенные ногти и взлохмаченные волосы. В этом парне всё было неоднозначно. И аккуратный золотой перстень с гравировкой и вкраплениями довольно крупных чёрных бриллиантов, который точно не вписывался в образ, говорил, как раз, об этом. Но Джонсон знал, что действительно стоящая часть образа – его ладони, точнее аккуратные метки в форме полумесяцев на них. Ведь ни за какие деньги нельзя купить себе способность обладать волшебством.
Ребёнок зашевелился, потёр ручками сонные глаза и повернулся к Марку. У того перехватило дыхание. На руках у Райли сидела невероятно красивая трёхлетняя девочка. Пухлые розовые губки, бледная, без единой кровинки, кожа, тёмные почти чёрные кудряшки с синеватым отливом и глаза... Глаза, которые словно светились неестественным голубым светом изнутри. В них было всё: и небо, и море, и целая Вселенная.
- Красивая, правда? – как-то буднично произнёс Райли , с улыбкой оглядывая малышку, но тут же серьёзно добавил, - Но это одна из ряда весомых причин, по которым тебе следует прятать её до совершеннолетия.
Марк был настолько поглощён неземной красотой девочки, что не сразу услышал своего друга. Лишь через минуту его удивлённый взгляд плавно переместился с нежного детского личика на беспечное лицо товарища.
- В каком смысле мне?
Эта встреча была не такой, как все прежние, и Марк чувствовал это ещё с утра, лишь поняв, что солнце ещё не встало в момент его пробуждения. Но он думал, что Райли просто расскажет ему очередную байку о том, как в отделе погоды кто-то напортачил или о смене правительства в их главном штабе. Но то, о чём просил друг, он осознать не мог. Даже для Райли Старка просьба такого рода была крайне необычной.
- Марк, - слишком весело для данной ситуации заговорил Старк и посадил малышку, играющуюся с пойманной ею бабочкой, на руки к Джонсону, - Я говорил тебе, что, возможно, мне когда-нибудь понадобится твоя помощь. Это тот самый момент.
Райли встал со скамейки, отряхивая джинсы. В его взгляде читалась уверенность в принятом решении и какая-то странная непоколебимость. В этот момент он был до глупости суровым и одновременно беззаботным.
- Ты должен присмотреть за ней, парень. Береги её как зеницу ока. Прячь и скрывай, иначе поползут слухи и сплетни, и ты погибнешь, - беспечно пробормотал Старк, словно не замечая, как передёрнуло в этот момент Марка.
- Ты что, похитил её? – воскликнул мужчина, придерживая малышку, норовящую замучить бабочку до смерти. Голос Марка от волнения срывался с хрипа на почти девичий визг и наоборот. Впервые за долгое время этот могучий мужчина выглядел слабым, неуверенным и беззащитным.
- Это не важно, просто доверься мне, - отмахнулся от него парень.
- Не важно? – просипел Марк, - Да ты рехнулся. Это же.... это же уголовно наказуемо!
- О, поверь мне, - Райли как-то торжествующе усмехнулся, задумавшись, - О её пропаже никто не заявит, - он уверенно развернулся и неспешно пошёл в противоположную от тропинки сторону, - Запомни, Джонсон, её жизнь стоит дороже наших с тобой вместе взятых. Береги Алекс, как собственную дочь, - он на секунду развернулся, грустно улыбнулся и, прежде чем исчезнуть, добавил: - До встречи на её восемнадцатилетии, друг.
И он исчез.
Марк был ошарашен. Он всё ещё глядел в то место, где только что стоял Райли. Присматривать за ребёнком? Сорокалетнему холостяку? Серьёзно? Марк был очень добрым и отзывчивым человеком, да и детей любил. Но воспитывать и ухаживать за ними не умел, да и не за чем ему это было. В его планы никогда не входило создание крепкой и любящей семьи. Ему хватало собаки и встреч с Райли, чтобы не чувствовать себя брошенным и одиноким. Но теперь ему стоило в корне менять свою жизнь.
Джонсон опустил глаза, уставившись в кудрявую макушку девочки невидящим взглядом. Она, будто почувствовав это, с наивной улыбкой уставилась на мужчину. Её голубые глазки словно гипнотизировали Марка, приковывали его к месту и обезоруживали. Она протянула к его лицу ручку и раскрыла ладошку.
Марка передёрнуло.
Именно в этот момент в его голове сложился пазл, и все предыдущие байки и мифы (как казалось на тот момент) Райли приобрели смысл и даже вполне себе миловидное личико.
- Так вот, кто ты, Алекс, - еле слышно прошептал Джонсон.
На белесой маленькой ладони лежала мёртвая, почерневшая бабочка.