Стихея

Что я забыла на улице глубокой ночью? Прозрачный лунный свет освещал руки, но я смотрела на них и не узнавала. Слишком тонкие с бугристыми венами, покрытые мелкой сеткой морщин.

Я запрокинула голову и всмотрелась в унылый вид Вэйландского замка. Окна сливались с траурным одеянием ночи, все, кроме одного. Небольшое окно в угловой башне светилось, как волчий глаз в глубине леса. И этот свет манил меня, словно только там я могла найти умиротворение.

– Проснись… – туманный голос ворвался в абсолютную тишину, а затем превратился в крик, – проснись!!

– С ума сошла! – я оттолкнула склонившуюся надо мной Айви и села в постели. – Какого черта орать на ухо в субботу утром?

Айви поджала губы и смерила меня взглядом злой матери:

– Я уже с завтрака вернулась, – длинные рыжие волосы были завязаны в два забавных хвоста, – и не собиралась тебя будить, но меня попросили передать, что тебя ждут в кабинете профессора Чейза.

– Где? – то ли после сна, то ли мрачный голос Айви не позволяли донести до меня смысл.

– У профессора Чейза, – еще холоднее повторила она и упала на кровать с книгой. – Просил передать тебе лично. Не часто столкнешься с ним в столовой.

– Айви, ты сейчас не шутишь? У меня на сегодня планы пообщаться с Джорджи после вчерашнего, – неохотно махнула в сторону вымытого окна.

– Поверь, – процедила Айви, – такие шутки я не стала бы придумывать, – она захлопнула книгу и вылетела из комнаты, оставив после себя раскачивающуюся на петлях дверь.

Реакция Айви оставила дурное послевкусие. Она что, влюблена в Уильяма Чейза? И приревновала меня? Более дурацкого предположения я придумать не могла, однако другое объяснение не шло на ум.

– Еще не хватало ввязаться во второй любовный треугольник, – пробормотала я, заправляя постель. – Хватит и Джорджи с Эллиотом.

Профессор Чейз… Я натянула джинсы и расчесала волосы. Что тебе от меня потребовалось, что ты выловил мою соседку в столовой? И откуда узнал, что Айви живет со мной?

Я высыпала скудное содержимое косметички на стол, и в этот момент заиграл мобильный. Дикий рингтон, один из стандартных для смартфона, вредным шумом ворвался в уши. На экране высветилось еще более утруждающее имя: «Генри».

– Слушаю, – ответила я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Все не вовремя. Очередной дурацкий сон, не менее дурацкое пробуждение и в завершении звонок Генри.

– Привет, Мари. Как первая неделя в университете? Я все ждал, что ты позвонишь, но потом понял, что скорее всего ты забегалась, ведь столько дел предстояло… – нервический смех выдал его напряжение.

Интересно, он позвонил поговорить сам с собой? Только я собиралась ответить, как словесный поток из уст Генри продолжился:

– Уже подружилась с кем-то? Как соседка, не обижает? Я читал, что в Вэйланде селят со старшекурсниками, не думаю, что это удачная идея. Когда на одном курсе, легче…

– Генри, – перебила я, – у меня все хорошо.

Повисшее молчание заставило совесть зашевелиться. В конце концов, он не виноват, что не смог принять ведьмоство матери. И мое. Не каждому под силу справиться с этим. И если я хочу жить жизнью обычной девушки, будет не лишним подружиться хотя бы с таким отцом, а не быть круглой сиротой.

– Я… рада, что ты позвонил, – каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя. – А как у вас дела? – оказалось не так и трудно поддерживать дружеский разговор.

– Спасибо, малышка, у нас тоже все окей, – с облегчением ответил Генри, и я прямо наяву увидела улыбку на его широком лице, которое так похоже на мое.

Он ушел от нас, но на протяжении всей жизни следил за мной, и хотел помогать деньгами, но гордость матери, гордость ведьмы не позволяла пойти на уступку. А я не знала, что наш сосед каждый месяц докладывал отцу обо мне. Лишь после смерти матери, тайное стало явным.

– Мне надо идти, но вечером постараюсь позвонить.

И о чем я буду с ним говорить? Но глядя на погасший экран, понимала, что это первый шаг к нормальной жизни.

Только в коридоре я поняла, что без понятия где находится кабинет профессора Чейза. Спустившись на первый этаж, я отыскала на таблице с расписанием номер кабинета. Судя по карте замка, мне надо было подняться на третий этаж, а затем отыскать северную башню.

Перед глазами промелькнула картинка из сегодняшнего сна – желтоглазое окно башни, единственное, которое светилось. Я шумно выдохнула. Только не говорите, что это совпадения. Я в них не верю.

я несу тебе своё сердце, как пламя нес Прометей
всем страждущим жителям близ Олимпа.
«сегодня прохладно; оденься-ка потеплей,
и пыль не забудь стряхнуть с золотого нимба».

как мирра струится пот, лопатки чуть холодя,
пульс неприлично сбивчив (причина бьет хук наотмашь).
в желтом окрасе окон не разглядеть тебя,
только теории строить – упрямо, но осторожно.

если и вправду я Прометей, ты будешь моей Пандорой,
я сотню вариантов мифа когда-то о них прочла.
осталось дойти на ощупь до краешка коридора
и позади оставить разбитые зеркала.

Но чувство, что кто-то впился мне в спину гнилым взглядом, возникло также неожиданно, как и ревность Айви. Я оглянулась, но помимо шумных студентов, которые даже в субботу никак не утихомирят свой буйный нрав, не обнаружилось ни одного человека, с кем бы я могла связать навязчивое преследование. Чертово место…

Я быстро поднялась на третий этаж и немного заплутала, пока искала вход в башню. Темный узкий коридор напоминал уличную подворотню в том районе, где я жила раньше. Помещение явно молило о ремонте, особенно поцарапанные по низу обои, затертый посередине ковер. Наверное, путь в ад и тот не такой мрачный, как этот безлюдный коридор, ведущей к северной башне.

Холодное прикосновение к щеке заставило меня дернуться в сторону, но я даже не успела оглянуться. Сильная ладонь в кожаной перчатке припечатала мою голову к стене, пропахшей сыростью, а вторая рука незнакомца скрутила запястья за спиной. Я не могла ни закричать, ни послать его к черту, только тщетно брыкалась и мычала, как бестолковая курица.

– Ш-ш-ш, – опаляющее шипение раздалось над ухом, и сердце заколотилось сильнее, – я не сделаю тебе больно. Пока что…

Я пыталась уловить в голосе мерзавца знакомые нотки, но он хрипел и говорил так тихо, что шум крови в висках почти заглушал его слова. Мужчина развернул мое лицо к стене, и я чуть не задохнулась от душного запаха плесени.

– Ты должна уехать. Даю ровно неделю. Если не уедешь, будут погибать люди.

Он подхватил меня за грудки и швырнул на пол, словно я ничего не весила. Ладонями проехалась по плешивому ковру, колени отозвались судорожной болью. Я жадно глотала воздух, а когда обернулась, в коридоре уже никого не было. Лишь вдали затихал топот ног, намекающий на то, что тот, кто напал, был живой человек. Из крови и плоти.

– Мисс Бэсфорд?

Мягкий, приятный голос окликнул меня, но я не сразу догадалась куда посмотреть. А когда запрокинула голову и увидела профессора Чейза, на глаза почему-то навернулись слезы, и обида затопила меня жаркой волной.

– Что произошло? На вас кто-то напал? – он присел на корточки рядом со мной и подхватил под руки. Осторожно, словно боялся, что у меня могло быть что-то сломано, он помог подняться.

В твидовом пиджаке в серую клетку он выглядел настоящим джентльменом, а его древесный аромат парфюма наполнял легкие сладковатой горечью. Профессор коснулся моей щеки пальцами и внимательно осмотрел лицо:

– У вас ссадина на скуле и красные отметины на шее, – его голубые глаза угрожающе потемнели. – Скажите, кто это сделал?

Я, впервые в жизни смутившись, уставилась на покрасневшие ладони:

– Не знаю. Я не видела его лица. Он убежал… Видимо вы его спугнули.

– Но что он хотел?!

Слова замерли на губах, а после некоторых раздумий слетели с языка:

– Чтобы я отчислилась.

Внимательно заглянула в лицо профессора Чейза, но кроме растерянности ничего не нашла.

– Быть может, это один из дуралеев, который завидует тому, что вы на бюджете, – он расстроенно покачал головой.

Его теплые пальцы продолжали сжимать мое запястье, одновременно успокаивая и будоража.

– Вы хотели меня видеть?

На секунду наши взгляды пересеклись, и… профессор покраснел. Нервно убрал руки, затем пригладил темные волосы.

– Да, прошу в кабинет, – он глянул за мою спину, и вновь в его глазах промелькнула жесткость. – Поверьте, там безопаснее, чем здесь.