Часть 17
После сестринской исповеди, ставшей для Лорелей неким ядом, парализовавшим подсознание, девушка еще долго не могла опомниться. Ей казалось, эта история – не давно забытое прошлое, которое оставило жгучий след на сердце и даже теле, а трагедия сегодняшнего. Лорелей решила – она сделает всё, дабы преступник получил по заслугам.
С самого утра следующего дня девушка была в делах. Но не в обычных. На сегодня она оставила учебу на второй план, поскольку перед ней стоит куда важнее домашнее задание, которое нужно решить – разыскать насильника, чтобы это не стоило.
– Ты такая красивая – Лорелей наблюдала за сестрой, которая прихорашивала себе перед выходом на работу.
– Спасибо, дорогая, – уважительно произнесла девушка, продолжая улаживать волосы. – А ты чего еще не готова?
– У нас сегодня вторая пара. Так что еще куча времени, чтобы приукрасить себя и мир своей красотой, – юница улыбнулась и по-светски взмахнула головой.
Лорелей переступила порог гостиной и присела на диван возле Аманды.
– Теперь я понимаю, почему ты так насторожено встретила Дэвида, – понимающе молвила младшая Вуд.
Аманда на миг замерла. Алая помада зависла у губ. Было видно, беседа выходит из разряда обычной девичьей болтовни.
– Ты переживаешь за меня. Боишься, чтобы со мной ничего подобного не случилось, поэтому так оберегаешь. Но будь уверена, Дэвид меня в обиду не даст.
Аманда продолжала красить губы как ни в чём не бывало. Ее лицо не выказывало никаких эмоций, а глаза бездушно глядели в зеркало.
– Лорелей? – спросила девушка.
– Да?
– Это ты пригласила Дэвида на праздник?
– Нет, – отрицательно махнула головой. – Я думала, это твоих рук дело.
Когда же Аманда стояла у прихожей, натягивая на себя длинное пальто темно-синего цвета, Лорелей поспешила задать сестре единственный вопрос, который, как она считала, очень важен для ее дела.
– Аманда, а после той ночи, ну, ты понимаешь, ты заявляла в полицию?
Лорелей немного съежилась от сказанного, ведь и сама понимала, сыпет соль на рану, но по-другому никак.
– Заявляла, – монотонно ответила журналистка.
– Тогда что пошло не так, и почему преступника до сих пор не нашли?
– Может быть, мой рассказ для полицейских оказался слишком обыденным, скучным. Ведь в Лос-Анджелесе чуть ли не каждый кого-то насилуют. Постно.
На лице Аманды появилась прискорбная улыбка.
– Другое дело взяться за преступление, где замешены деньги. Вот тут есть, где развернуться.
– Что ты такое говоришь? – озадачилась Лорелей. – И ты так просто сдалась?
– Нет, конечно. Где-то год я пыталась бороться. Помогала следствию, даже иногда, преодолевая свою боль и страх, навещала тот клуб, дабы еще раз взглянуть в те глаза; почти ежедневно наведывалась к полицейскому участку, но поиски ни к чему не привели. Мне так и сказали в участке: «Доченька, вряд ли мы его уже найдем. А ты не расстраивайся, у тебя еще целая жизнь впереди!»
– Так, может, дело нужно возобновить? – решительно задалась вопросом студентка.
– Остынь, – сестра похлопала совершеннолетнюю по плечу, – уже поздно кого-то искать. Главной улики-то уже не выявить.
Девушка щелкнула языком.
– Да и не хочу я опять начинать все сначала. Я устала, Лорелей, устала по горло, – провела рукой по шее. – Хватит с меня этих воспоминаний, хочу начать новую жизнь. Мне ведь только 23. А о прошлом будем судить, как о прошлом.
«Ну уж нет, – мысленно отозвалась Лорелей, – я доведу начатое до конца. Не то я не Лорелей, и фамилия моя не Вуд».
– И, кстати, надеюсь, ты все-таки пойдешь в полицию и откажешься от показаний, – добавила под конец Аманда.
– Этим я сегодня и займусь, – удовлетворительно кивнула головой младшая сестра.
Говорят, настоящее – это результат наших поступков в прошлом. А что тогда можно сказать о будущем? Это результат сегодняшних действий? Да, безусловно. И дабы в будущем Лорелей и её семьи не появились проблемы в обличии здоровяка с грозным видом, девушка направилась прямиком в полицию, где отбывал свой пока что неизвестный срок до оглашения приговора администратор-маньяк.
– Простите, – шепотом произнесла девушка, оглядывая не фешенебельную застройку внутри. Старый диван, укрытый непонятного цвета тканью. Толи просто серый с темными вкраплениями, толи цвет грязного асфальта. Нет, все-таки это обычная грязь, о которой, наверно, здесь и думать забыли. Большой деревянный стол, на котором много разных бумаг, и все разбросаны хаотично. У Лорелей было ощущение, что она не в 21 веке, а в каком-то старом вестернском фильме. Еще бы ковбоя и шерифа с заряженным кольтом. Желтые гнетущие стены, на которых висели правила поведения в полицейском участке и портреты разыскиваемых преступников, также не придавали оптимизма. Больше всего девушка заострила свое внимание на фотографиях преступников. Все они глядели на вошедшую юницу презрительно, будто учуяли появление человека не их сословия. Их лица напоминали бандитские физиономии. Со шрамами. С наголо выбритыми головами.
Лицезреть такой антураж Лорелей долго не смогла, поэтому снова обратилась к уже пожилому мужчине в форме.
– Извините, я хотела бы отказаться от показаний. К кому мне обратиться?
– А что же так, деточка? – спросил старичок-полицейский с добротным интересом.
Лорелей неодобрительно взглянула на стража порядка. Несмотря на то, что он казался добрым и внушающий доверие, ей не хотелось вываливать свою историю.
– Понимаю, больше лишних вопросов задавать не буду.
Мужчина зашелестел страничками в книжке для визитеров. (Все, как требует устав. Без записи никого не пускать). Взял шариковую ручку и большим пальцем надавил на ее головку, отчего выдался звук хлопка.
– Твое имя и фамилия.
– Лорелей Вуд.
– В-у-д, – каллиграфично начал выводить фамилию. – Однако поразительно.
– Что именно? – не поняла, о чем говорить мужчина.
– Только вчера сортировал документы, чтобы в архив отправить, и в одном из них также фигурировала фамилия Вуд. Это же надо, какое совпадение.
– Да, – девушка почесала за ухом, словно в голове – поразительно.
На мгновенье Лорелей серьезно задумалась, а не Аманда Вуд была указана на той бумаге? Ведь, если ее старшая сестра писала заявление в этом полицейском отделении, то вполне вероятно, что полный отчет о проведенной работе над неудавшимся поиском преступника мог еще храниться.
– Простите, мистер...Карнеги, – прочитала фамилию на бейдже, что висел на груди у старика, – а может ли человек попросить предоставить ему то или иное дело, если оно уже в архиве, а значит, никому не нужное?
Мистер Карнеги по-доброму рассмеялся, отчего его ряд белых зубов, среди которых один золотой, показались наружу.
– Нет, конечно. Все документы, даже если они в архиве, имеют гриф «секретно». И взять их могут только отведенные для этого люди и специальные органы. Да и зачем юной леди эти запыленные бумаги.
В это время длинным коридором проходил тот самый великан, вчерашний визитер, оставивший после себя неприятный осадок. Он увидел Лорелей издалека.
– Все-таки пришла?
– А у меня был выбор? – холодно проговорила девушка.
– Не было, но вот Дэвид Мейсон явно думал иначе, – мужик недовольно приподнял бровь.
– У меня есть своя голова на плечах. Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто Вы его хорошо знаете?
– Кого, Дэвида? Его каждая собака знает, он ведь этот – миллиардер, – не без зависти ответил бритоголовый и выдавил что-то на подобии улыбки. – И, кстати, с неплохим вкусом.
Мужчина оглядел Лорелей с головы до ног, отчего девушку скрючило внутри.
– Не бойся, дитя, не трону. А вот секретарша Мейсона или кто она там – очень даже в моём. Люблю таких, длинноногих брюнеток с перцем.
Гостья серого заведения сразу поняла, дело идет о Сьюзи Макгоун. Той самой, чье появление в доме Дэвида не обошлось без ссоры.
Сзади из окошка выглянул седоволосый мент.
– Деточка, всё в порядке? Может, тебя провести к кабинету? – озабоченно спросил мужчина.
– Спасибо, но, думаю, мне укажут дорогу.
23
Следующего дня в пятницу весь город засыпало снегом. Синоптики были правы, зонтики можно прятать в чулан, ведь в Лос-Анджелес со своим уставом наконец-то пришла настоящая зима. С морозной свежестью, заледенелыми дорогами и укрытыми снежными хлопьями деревья.
Поглядывая на эту умиротворенную картину через окно, обрисованное узорами, девушка предалась мечтаньям: Дэвид и она вместе танцуют на снежном полотне, а вокруг них падают белые кристаллики, ниспосланные небесами. И все-таки чудесно ощущать предновогоднее настроение. И пусть до Нового Года еще месяц с излишком, это не мешает людям впадать в мир детства, где новогодние сказки и желания обрисовываются с первым появлением снега.
Но из мира иллюзий девушку вытянул вибрирующий телефон. На экране высветился номер Хлои.
– Доброе утро. Как тебе погодка? – заиграла веселым тоном подруга.
– Несравненная, – отозвалась девушка. – Такое ощущение, что сегодня Новый год.
– Ага, это точно, – подтвердила на том проводе. – Я тебе-то звоню вот по какой причине: сегодня пары отменили.
– Почему?
– Ночью выпало рекордное количество снега, все дороги замели, а в университете, как мне только что сказал староста, из-за ночного катаклизма возникли проблемы с электричеством. Так что, подруга, сегодня у нас официальный отгул.
– Это прекрасно. Сделаю куда больше дел, – радостно отозвалась Лорелей, – сколько всего навалилось.
– А ты решила вчера проблему с администратором, как там его? – пыталась вспомнить имя.
– Билл Вотсон. Да, с ним уже все в порядке. Вчера забрала заявление. Надеюсь, он оценит мой предновогодний подарок.
– А Дэвид знает?
– Нет, – девушка взглянула на часы, которые пробили 9-ты час, – и не должен узнать. Ты понимаешь, о чем я?
– Ну что ты, мой рот на замке, – как всегда открестилась от своего неудержимого языка.
В голосе «несплетницы» послышались грустные нотки.
– Только вот как-то неправильно это все...
– Почему же? – Лорелей рисовала на запотевшем окне небольшое сердечко, что символизировало ее неискореняемые чувства к Дэвиду. – Я сделала благое дело. И для Вотсона, и для своей семьи.
– Ты словно не ставишь в серьез решение Дэвида, – боязливо заговорила Хлоя, боясь зацепить тонкую грань между Лорелей уравновешенной и немного неподконтрольной, что бывало не раз.
– Понимаю, Дэвид хочет меня отгородить от возможных приставаний Вотсона, но боюсь, оставив его в тюрьме, возникнет куда больше проблем.
– Будем надеется, что ты правильно сделала.
– Но у меня осталась еще одна неулаженная проблема.
– Это какая?
– Том Хардли – мой любимый преподаватель, – сыронизировала Лорелей, – чье непостоянное поведение заставляет меня опасаться его.
– Тогда я могу пойти с тобой, – Хлоя потряслась своей гениальной идеей. – Сначала я буду под прикрытием: притворюсь мамочкой с ребенком. А когда ты зайдешь к нему, я перелезу огорожу и буду через окно следить за обстановкой.
– Не думаю, что это хорошая мысль, – Лорелей только и рассмеялась. Ее воображение то и дело, обрисовало перелезающую Хлою через заграждение. А в голове крутилось название дикой нелепой картины: «Девочка и забор».
– Но почему? Наверняка так поступила бы любая настоящая подруга. А я и есть твоя подруга. Или ты во мне сомневаешься?
– Ни в коем случае. Я просто волнуюсь за твое здоровье.
– А что со мной может случиться?
– И в самом деле, – сострила девушка, – койка в больнице и температура под сорок. Чепуха какая-то!
– Ради подруги я готова на все! – как отрезала, сказала Хлоя.
– Мне «все» не надо. Сейчас пообещай одно: будешь сидеть дома до моего звонка.
– Ну, хорошо, только смотри, позвони мне обязательно.
Лорелей отключилась. На часах было ровно 9-ть утра. Предстоит еще куча дел, среди которых – серьезно поговорить с Дэвидом.
Почти целый день Лорелей и Дэвид провели в его уютном загородном доме, где однажды ей пришлось уже побывать. Снова эти картины, дорогая мебель, большие панорамные окна из которых открывается чудесный вид на город, много старинных книг, выложенных этажами и, что больше всего понравилось Лорелей, просторные комнаты. Они не были заваленными разными побрякушками, одеждой или ненужными атрибутами мебели. Все было уютно, просторно и воодушевляющее.
– Наконец-то нам ничего не мешает, – с энтузиазмом вымолвил Дэвид и приподнял бокал с красным вином, – снова наедине друг с другом. Предлагаю выпить за то, чтобы таких моментов в нашей жизни было как можно больше.
Она смотрела в его голубые глаза и радовалась, что они смотрят на нее, горят для нее. Она это ощущала. В каждом его слове, в каждом движении и вдохе. Вот она, настоящая любовь, которая щемит сердце, заставляет биться еще быстрее, а тело, словно возле костра, бросает в жар.
Молодые люди чокнулись бокалами. Дэвид выпил до дна, Лорелей же, как настоящая леди, только пригубила. Да и прекрасно она помнила, вечером нужно посетить дом Тома Хардли, который еще тот приверженец сухого закона. Однажды на его предмет пришли трое подвыпивших студентов, которые уверяли, что преподаватель им не страшен. Когда же Ганнибал Лектор увидал эту картину, его озлобленности не было предела. Он схватил свою любимую деревянную палку еще старых образцов, которой ни единожды заколачивали пальцы неумелых студентов в дырявые морщинистые парты, и как замахнулся ею перед одним из подвыпивших студентов, что вся его уверенность, казалось, стушевала. В итоге, храбрые, но ненадолго, парни, пулей и со стыдом вылетели из аудитории.
Вспомнив тот неловкий для троих студентов инцидент, девушка про себя заулыбалась, незаметно сомкнув губы в улыбку. Но молодой человек, которому в связи с его профессиональной деятельностью, нужно всё и всегда замечать, все же обратил внимание на этот мимолетный эмоциональный всплеск визави. Но, как заинтересованный представитель мужского пола, продолжал молча наблюдать за немой, но милой сценой, которая, между прочим, приносила ему чудовищное удовольствие. Он просто обожал наблюдать за любимой девушкой, которая так таинственно улыбалась, будто скрывала под этой улыбкой некий тайный смысл, который ему еще нужно разгадать. Несмотря на то, что он знает ее уже не первый день, почти что три месяца, для него она остается загадкой – божьим провидением, для которого дать, а потом забрать – стандартное дело. Об этом Дэвид знал не со слухов, не с газет и даже не с проповедей псевдо божьих посланцев. Ему пришлось воочию убедиться, настолько жестокое может быть Господне ниспослание. Но об этом ему не хотелось сейчас думать. Перед ним его любимая Лорелей – этого уже было достаточно, чтобы радоваться жизни.
– Дэвид, – возвратилась в сегодняшний день девушка, – мне кое-что тебе нужно сказать. И ты это не оценишь.
Лорелей с провинившемся выражением лица посмотрела на Дэвида. Нотки сомнения пронзили ее мысли. А нужно ли и в самом деле об этом рассказывать? Ну, отказалась она от показаний, и что с того?! Это ведь ее право.
– Мне кажется, я правильно сделала..., – тихо произнесла юница.
– Ну, говори же. Я весь во внимании.
– Я вчера ходила в полицию, – девушка виновно почесала затылок, подыскивая нужные слова, – Билл Вотсон теперь на свободе.
Она обреченно произнесла это и с полной облегченностью вытолкнула воздух из легких. Было удивительно, но молодой человек не казался удивленным. Он спокойно поковырял в тарелке, вырезал себе большой кусок мяса и с удовольствием проглотил.
– Я знаю.
«Он знает?», вопросила себя Лорелей и удивленно подняла бровь.
– Да-да, ты правильно услышала, мне о твоем походе все известно.
Дэвид продолжал пировать, как будто ничего больше не должен. Его рука потянулась к большой тарелке салата с креветками. После моментного затишья, позволивший совершеннолетней соединить все пазлы воедино, Лорелей тихо заговорила.
– Но откуда?
– Я шпионил за тобой. Тебя удовлетворит такой ответ? – голубые глаза мерцали интригой.
– Вздор, – отрезала сразу же, – ты меня кормишь какими-то шутками-прибаутками. А я всего лишь требую правду. Хотя нет, я всё поняла, – девушка встала со стола, медленно пошагала к окну. Ее шаги были спокойными, размеренными, словно она высчитывала каждый сантиметр на полу. – Это тебе Хлоя рассказала. Вот балаболка несчастная.
– Вряд ли подруге известно о твоей беседе с недавним гостем, заблудившимся на твой день рождение.
Хладнокровно произнес Дэвид, продолжая пожевывать приготовленные блюда. Лорелей мгновенно повернулась к молодому человеку, который до этого смотрел ей в спину.
– Ты и в самом деле за мной следил? – продолжала не верить своим ушам. Не может быть, чтобы за ней вели такую гнусную слежку, не оправдывающую себя.
– Не я, люди мои. Но ты ведь сама должна понимать, после инцидента с Вотсоном на лестничной площадке, я не мог, сложа руки, ожидать новых поворотов этой истории.
– И ты, как настоящий джентльмен, проявил заботу. Как благородно, – холодной ноткой иронии произнесла Лорелей. – Только одно ты забыл учесть.
– И что же? – игриво заулыбался молодой человек, вглядываясь в скандалистку.
– О своей тайной свите мне ничего известно не было.
– Так даже лучше. Зачем тебе беспокоится?! Лишние заботы тебе, моя дорогая, ни к чему.
Довольно вальяжно кинул Дэвид, что не могло не сказаться на вспыльчивой девичьей реакции.
– А как же приватная жизнь? И почему ты решил, что мне необходима помощь? – почти зашипела обозленная Лорелей.
Молодой человек снова просеял доброй улыбкой. Он встал из-за стола и подошел близко к девушке, отчего их взгляды сомкнулись на расстоянии вытянутой рыки. Было ощущение, что он играет на эмоциях.
– Ты такая молодая, такая воинствующая... – он потянулся к ее щеке, – но по-прежнему незащищенная!
Его рука не торопясь спускалась к шее. Такой нежной и бархатной, что не прикасаться к ней было чуть ли не преступлением. Знала бы юница, что этот статный молодой парень, который имел в своей жизни всё, возжелал ее еще с первых дней их знакомства. Но жажда взять это юное создание боролась с искренней любовью. Тем чувством, которое подавляет любую постыдную похоть.
И вот сейчас она рядом с ним. Они в невероятной близости, и это не могло его не возбуждать. Но пытаясь привести свои мысли в порядок, он все же преодолел себя, притупив свое желание.
Его желание почувствовала и сама Лорелей. Несмотря на неистовое возмущение, в это же время ее тянуло к нему, влечение к этому высокорослому стройному парню было настолько сильным, что она, закинув свои страхи и предрассудки о ведении скромной пуританской жизни, накинулась на него со страстным поцелуем.
Но, как назло, в их приятное времяпровождение снова вмешался телефон. Это трубил будильник – громко и вопиюще.
– Какой ужас, – ошарашено отсторонилась девушка, – я же совсем забыла!
Девушка подбежала к телефону, чтобы проверить время.
– Что случилось?
– Мне срочно нужно домой, – Лорелей шустро натягивает на себя пальто.
– Что случилось? Я тебя подвезу.
– Ни в коем случае, – в глазах застыло отторжение, словно она не желала посвящать Дэвида в свои дела. – Для начала нужно протрезветь.
Лорелей указала на полупустую бутылку вина, но даже этот веский аргумент не ослабил напор и желание молодого человека подвезти юницу к пункту назначения.
8