Глава первая.
Ей бело страшно. Впервые в жизни настолько страшно. Ужас затягивал её, словно большой водоворот. Он тянул её всё глубже и глубже на дно. В самые глубины отчаяния. Паника мощными волнами накрывала её, не давая сделать и глотка свежего воздуха. Она была одна. Среди этого океана безысходности не было ни души. Ни единая лодка не проплыло мило, чтобы помочь её освободиться из будущего потока. Не было ни птиц, ни рыб, не было ничего. Попытки успокоить дыхание и сердцебиением не привели ни к чему. Сердце настолько сильно колотилось в груди, что создавалось впечатление, что ещё чуть-чуть и её хватит инфаркт. И как только её сознание начало покидать тело, а в глаза мутнеть ... всё исчезло. Растворилось, словно ночной кошмар. Остались лишь воспоминания и приглушённые голоса в голове. Она подняла взгляд, осматриваясь вокруг, её окружила толпа встревоженных лиц малознакомых людей.
- Эй, ты в норме? – спросил кто-то.
Голоса людей долетали до меня словно через слой ваты. Сознание начало постепенно приходить в норму, рябь в глазах поутихла. Попробовав вспомнить, я поняла, что нахожусь сейчас не дома, а на съёмной квартире, где проходила очередная тусовка, на которую меня затащила знакомая. Хорошо меня накрыло в этот раз. Говорила же мама – не мешай транквилизаторы с алкоголем. Но кто же будет слушать этих родителей?!
- Да, я вроде в порядке. – положительно кивнув головой, тихо прошелестела я.
- Фэр, Фэр, ты как?!
Сквозь толпу прорывалась миловидная низенькая девушка. Она расталкивала людей и громко звала меня по имени. Это Джеф, моя старая знакомая ещё со времён школы, её кличка получена была в тоже время. Полное же имя этой милой, смуглой, тёмноволосой милашки – Джессика Фэрро. Девушка всего на год младше меня. С момента как мы столкнулись в дверях столовой ещё на первом курсе, прилипла ко мне как банный лист.
- Фэр, как ты? – ещё раз повторила Джеф, уже мне на ухо. Её оглушительный голос, снова выбил меня из реальности, но к счастью я смогла очнуться довольно быстро.
- Джеф, просила же не орать в ухо, в норме я. – огрызнулась я, стараясь убедить подругу, что всё хорошо, но судя по всему, мне не поверили.
- Ага, оно и видно, ты кричала, а потом упала на пол и начала биться в конвульсиях.
- А тебе-то, откуда известно, рядом тебя не было, - резонно заметила я.
- Мне ребята рассказали, что какая-то блондинка накачалась наркотой и теперь помирает. – в голосе Джеф звучало призрение и только люди знавшие её хорошо могли с точностью сказать, что она так выражает заботу.
- Спасибо, Джеф, я правда уже в норме, наверное мне стоит пойти домой.
- Наверное стоит. – беззлобно фыркнула брюнетка, убегая куда-то.
На том и порешили. Джей носилась по квартире, собирая мои и свои вещи, а я пыталась отлипнуть от пола. Раза с третьего у меня это вышло и, если не кривить душёй, меня просто подняли и поставили на ноги. Идти было трудно, ноги подгибались, перед глазами всё плыло, а взгляды полные отвращение не предавали уверенности. Шла я медленно, неспешно переставляю ноги. Руки безвольно весели вдоль тела. Если бы кто-то сейчас решил рисовать зомби, он бы мог срисовать её с меня, мне кажется, получилось бы реалистично. Промежуток длинной в комнату дался мне с трудом, а ведь ещё большой коридор преодолеть, а потом ещё и одеваться, сука! Тут, как раз вовремя, кто-то подхватил меня под локоть и настойчиво повёл сквозь тёмный коридор. За нами осталась комната, тускло горевшая фиолетовыми диодами из магазина «Всё по доллар». Света маленьких лампочек не хватало для нормального освещения, но создавало приятную атмосферу расслабленности и, может даже, уюта. Преодолев пару метров, я всё же решила посмотреть на своего спасителя. Моим рыцарем, без лат и без белого коня, оказалась, никто иная как, Джеф. (Кто бы сомневался, на этой вечеринке, она единственная, кому я вообще нужна. Клише) Она, уже не первый десяток раз, спасает мою жопу из подобных ситуаций. Понимаю, что запои это плохо! Но как только из моей жизни уходит вдохновение – приходит запой. А я как назло забыла, что была на приёме у психиатра и врач мне прописала множество цветных таблеточек. Да и сейчас у меня в кармане толстовку болталась парочка рыженьких, пяток красненьких и с десяток голубых пилюль.
Обменявшись кивком с Джеф, я оторвалась от её веснушчатого лица. Только сейчас подумала, что это странно. Джефи обладательница смуглой кожи, тёмно-каштановых волос и тёмных глаз, а её щёки усыпаны мелкими, ярко-рыжими, веснушками. Я знаю, что генетически такое возможно, но первый образ, что приходит нам в голову, когда мы слышим слово веснушки – рыжий. Джесс они не портила, а наоборот добавляли яркости её лицу. Так от мыслей о веснушках я перешла к изучению коридор. По обе стороны от нас находились комнаты. Та, что осталась у нас за спиной, раньше была гостиной, сейчас же больше напоминала притон. По левую руку от меня, их мне было не видно (Фэрро загораживала обзор), но я помнила по мини экскурсии от хозяина дома, находились жилые комнаты. Не удивлюсь, если они уже вошли (?) в употребление. С трудом обернув голову вправо, я заметила ещё одну дверь, она была приоткрыта. Из маленькой щелки между дверью и косяком лился яркий свет ламп, нечета тем, что в гостиной. Приглядевшись, я увидела фигуру, со спины было не понятно девушка это или парень, согнувшуюся пополам и самозабвенно блюющую. Мы прошли мимо туалета, подытожила я. Сознание всё ещё мутилось. Подобные ориентиры привязывали меня к реальности, не позволяя увязнуть в фантазиях. Осталась кухня и, наконец, прихожая.
Предбанник больше напоминал свалку, нежели аккуратную прихожую, как в большинстве домов. Горы вещей доставали мне почти до пупка, а я довольно высокая для девушки. Джессика скинула моё безвольное тело на пуфик, а сама принялась рыться в горах шапок, шарфов, курток и ботинок. Спустя минут пять, а может и полчаса, она выудила, сначала мои вещи, а позже и свои. Пока она помогала мне надеть обувь, я спросила:
- Ты говорила, что услышала, про обдолбанную, почему решила, что это я.
- Ну-у-у... - протянула подруга. - Твои приступы и правда выглядят как передоз. Вообще сиди спокойно, и дай тебе помочь одеться.
Её недовольные глаза воззрились на меня, «мягко» намекая, чтобы я заткнулась и перестала болтать ногами, видимо это ей мешало, но она бы ни за что не призналась вслух. Постепенно меня начало отпускать. Мир вокруг медленно наполнялся яркими красками, от которых глаза начинали болеть. Звуки, ранее приглушенной музыки, стали громче, режа слух. Волнами накатывала тошнота. Привычная картина. Одна проблема - отходняк проявляется не только симптомами мигрени. Вы не поймите неправильно, наркотики не для меня, а вот забыть принять таблетки или жахнуть две – запросто. Как говорила моя мама: «С такой рассеянностью, странно, что ты голову не потеряла.» Да это хороший вопрос, но ответа я, увы, не знаю. Погрузившись в свои мысли, я пропустила момент, когда Джесс полностью оделась и стояла, ожидающе смотря на меня. Я поднялась с крайне удобного пуфика, на этот раз подъём был проще. Накинув куртку, я отказалась от шарфа и шапки. Мы вышли на улицу.
Ночной город окутал нас своей тишиной и холодом. Холодный воздух ворвался в мои лёгкие, отрезвляя мысли и успокаивая. Если и были остатки паники, то они полностью исчезли. Джеф терпеливо ждала, когда я надышусь. Она смотрела на меня, на её миловидное личико падал мягкий свет уличного фонаря. Налюбовавшись своей подругой, я подняла голову, заворожено смотря в небо. Звёзд не было, да и откуда, город же. Их заменяли мириады снежинок. На улице был ноябрь. Первый снег. Насколько же красиво, жаль эта красота не проживёт и эту ночь. Сейчас бы достать мольберт и краски, и запечатлеть эту красоту, но скорее всего, когда я доберусь до дома, снег уже прекратится и, возможно, даже растает. Именно поэтому я застыла, глядя в небо, пытаясь наполнить себя каждой деталью и мелочью этого вечера: свет фонаря, мелки снежинки, колючие, крупные хлопья, мягкие как пух, тихое мычание Джеф, какая-то старая мелодия, я слышала её в детстве, но не помню от кого и когда. Всё это вместе, создавало идеальную картину. Замечательную картину. Картина для не художника.
Когда шея начала неметь из-за неудобной позы, я опустила голову к земле. Под ногами стелилось белое тонкое кружевное полотно снега. В некоторых местах снег уже растаял, образую ажурный элемент кружева. Так неохота домой. В руках по привычке появилась пачка сигарет и зажигалка, заткнутая за упаковочную плёночку. Выудив «ядовитое спокойствие», я повертела сигарету в руках, а только после этого закурила. Первая затяжка далась с трудом, дурной бренд, слишком туго сворачивают бумагу. Только я приготовилась насладиться ритуалом «убивания себя», как сигарета перекачивала из моих губ в руки Джесс.
- А чё? Ещё одну себе закуришь. Эта теперь моя. – девушка лукаво улыбалась, чуть морща милый носик кнопочкой. Она выжидающе смотрела на меня, а потом залилась искренним смехом. – Не корчи такие морды, Фрерин, тебе не идёт.
С ошалелым лицом я продолжала смотреть на подругу, курившую мою сигарету, которая медленно удалялась от меня. Шаг её был неспешен, чтобы я сумела её догнать и не сбить дыхание. Мда, давно я не слышала своего полного имени. Только Джесс может так, быть серьёзной в один момент и через секунду беззаботно смеяться над моим лицом.
- Обидно вообще то, зараза редкостная, - надулась я.
Закурив следующую сигарету, я поспешила следом.
Путь до дома был мирным, мы изредка переругивались, а на улице всё шёл снег. Мелкие колючие снежинки, сменил обильный снегопад. Пушистые мухи кружились в воздухе, повинуясь какой-то своей мелодии, а потом слеплялись в одни большие комки, что мы именуем – сугробы. Это было завораживающие зрелище. Моё сердце медленно стучало, лишь изредка, будто обрывалась какая-то нить. Она обрывала мостики, связывающие меня с моим недавним кошмаром. Холодящие волны всё не хотели уходить из моей души, всё бушевали и бились об стенки моих рёбер, чуть сдавливая лёгкие, от чего курить, становилось сложнее. Я вспомнила ту дыхательную гимнастику, что мне советовала тётя, когда я была ребёнком, мама мало, что знала о моём состоянии, скорее только то, что я не здорова, так, что моральную поддержку я получала только от тёти. Глубоко вдыхая и резко выдыхая, иногда проглатывая холодные кристаллики льда, я привела себя в полный порядок. Моё море утихло, а дурные мысли отступили.
- Хорошо сейчас, да? – как ни в чём, ни бывало, осведомилась Джеф, докуривая сигарету и отправляя её в снег.
- Да вроде не плохо, - тихо-тихо отозвалась я.
- Э-э-э гэ. Ты опять в себя ушла, ну ладно, я «разбужу» тебя, когда мы будем подходить к твоему дому.
- Ага
Впервые Джеф согласилась меня проводить, на первой моей вечеринке. Тогда я крайне удивилась, что кто-то хочет видеть меня на подобном мероприятии. Не буду утверждать, что, на первых курсах универа, я была серой мышкой группы. Далеко нет, но фриком меня считали, из-за чего и желания общаться со мной особого не возникало. Но Джеф другая. Она умеет влиться в любую компанию. Я завидую этому её качеству, у меня бы так не вышло. Так вот, девушка умудрилась доконать меня до такой степени, что я согласилась дружить с ней, просто, чтоб отстала. План на миллион. Потом она вынесла мне мозг, заставляя присоединится к ней на увеселительном мероприятии. Видите ли, этой гавнюшке будет одиноко без меня. Конечно же, это оказалось ложью, но, она считала, что во благо. Цель этого развода была проста: Фэрро мечтала о том, чтобы я завела друзей и думала, что если я немного выпью стану общительней. Она, правда, не учла, что друзья у меня уже были и заводить новых я была не намеренна. Как можно было догадаться, её план оказался заведомо провальный. Меня никогда не интересовали подобные мероприятия и группу участвующие в них. В тоге сначала я опустошила три бутылки дешёвого пива, в чём проблема была купить подороже, непонятно. А уже позже сцапала и бутылку Егермейстера. Забившись в самый дальний угол, я наслаждалась The Unfogiven I и Enter Sandman. В таком состоянии меня и застала Джесс ближе к четырём часам утра. Я вдрызг пьяная бормотала тексты знакомых мне песен. Поняв, что её идея не увенчалась успехом, она вызвалась проводить меня до дома. Тогда же и выяснилось, что мы живём через дорогу друг от друга. В тот же день, подходя к своему дому, я открыла для себя новую интересную черту Джесс – необычный вкус в музыке. Точнее не так, вкус то бы обычный, а вот её характер стервозной, кокетливой фифы и яркие наряды, от которых эпилептики ловили приступы, в моём мозгу абсолютно не вязались с любовью к тяжёлой музыке. Девушка любила не просто альтернативу, но так же и хадкор, и блэк металл. Да, Джесс стала для меня сюрпризом в сюрпризе. На этой почве мы поладили окончательно.
Уже подходя к пешеходному переходу, разделяющему наши дома, я предложила ей зайти ко мне домой и посмотреть пластинки, коих у меня была целая коллекция. Та была сильно удивленна, что я живу отдельно от родни, но как только удивление прошло, не знаю, почему это её так поразило, она приняла моё предложение. Мы быстро перебежали пустую дорогу. Перед нами возвышалась многоэтажка. Сейчас оставалось прошмыгнуть мимо всегда не спящей вахтёрши. Конечно, если бы она нас засекла, ничего бы не случилось, но лишний раз нервировать эту старую ведьму мне не хотелось. Наши отношения и так складывались как нельзя плохо (?). Её не устраивал мой внешний вид. В прочем он не устраивал всех знакомых мне пожилых людей. Они свято верили, что волосы я специально крашу в белый, и ношу эти «отвратительные» красные линзы. Объяснять, что у меня генетическое отклонение было бесполезно. Как и то, что вплоть до ночи я ношу тёмные очки, не по собственной прихоти, а потому, что на солнце глаза попросту начинали болеть. Что уж говорить про чёрную одежду, цепи, пирсинг и татуировки, коих было всего четыре, не так уж и много. Но эта женщина взъелась на меня, придумала мне милое прозвище - «проститутка» и всем своим подружкам, таким же старым девам, поведывала, что, такие как я портят моральный облик нашего дома.
В прочем к Джесс ведьма относилась на порядок лучше. Не давала прозвищ и не оскорбляла. «Малышка Джесся» была её любимицей среди моих немногочисленных друзей. С ней старуха была мила и обходительна, часто просила передать какую-то новость вахтёрше их дома напротив, откуда и была Джеф. Знала бы она, какой Малышка Джесся бывает оторвой, когда ей это выгодно. Мы присели на корточки, стараясь быстро и бесшумно прошмыгнуть мимо поста охраны.
-Фэр, пригнись, - прошипела мне подруга, - Ты слишком высокая.
-Это не я высокая, это окошко охраны низкое, - в своё оправдание заметила я.
Шаг за шагом мы всё продвигались в сторону лифтов. До конца окна, оставалось ещё немного, как мы услышали мерзкий, скрипучий голос старухи: «Девочки, почему так поздно?» Мы рывком выпрямились, стараясь не выдать, что мы в стельку пьяны. Это было сложно, нас обеих вело из стороны в сторону, а речь была спутанной. Мы и друг друга понимали только потому, что обе накатили.
- Мы.. Мы это... Автобус пропустили, Фрау Шварц. – чуть запинаясь мило проворковала моя подруга, я лишь кивала головой, зная, что если открою рот, старуха обо всём узнает.
- Вот и хорошо, солнышко, поднимайтесь быстрее, - женщина мило улыбалась Фэрро, а потом перевела убийственный взгляд на меня, я лишь кивнула, сдерживая ругань в себе.
Как только консьерж нас отпустила, мы рванули в сторону лифта. Ноги предательски путались и заплетались. Шнурки на наших кедах расплелись и намеревались перепутаться между собой. Когда кто-то одни из нас намеревался упасть, другой подхватывал и наоборот. С горем пополам мы добрались до лифта. Кнопка «вверх» сработала раза с пятого, или это я по ней попасть не могла. Да и не важно, в общем. Потом было томительное ожидание лифта, он всегда медленно ходил. Как только двери открылись, мы шмыгнули внутрь и начала, наперебой, тыкать на кнопку «16», моего этажа. Скорости закрытию дверей это, конечно же, не прибавило, но в тот момент мы в это свято верили. Как только дверь закрылась мы разразились смехом, толи от испуга, толи от ещё чего-то, никто из нас не знал.
Колокольчик звякнул, оповестив нас о том, что мы прибыли на нужный нам этаж. Выйдя из лифта, Джесс принялась озираться по сторонам. Мой этаж не был обшарпан, но у него была своя особенность. Каждый раз, когда мои друзья заглядывали ко мне, они оставляли на стенах небольшие стихи классиков или милые рисуночки. Соседи особо не злились, классика – это хорошо, да и прекрасные розы, расцветающие, на унылом беже, в принципе, тоже.
- Заходи, - позвала подругу я, пропуская в открытую пасть квартиры.
Девушка сделала пару неуверенных шагов вглубь помещения. Свет быстро включился, озаряю большую студию, что была завалена книгами, место на полках давно кончилось и пришлось, сначала, установить новые полки и стеллажи, а когда и их перестало хватать, складывать стопки на пол. В окружении книг стояла маленькая раскладушка, служившая мне пристанищем. Вдоль второй стены тянулась кухня, отделённая от зала небольшой бранной стойкой, заменяющей мне и рабочий и обеденный стол. Стена напротив стола почти полностью отсутствовала, её заменяло панорамное окно с потрясающим видом на Мутлос, мой родной город, находящийся в пределах четырёх часов езды от Кёльна. У третьей же стены стоял небольшой шкаф на три этажа, полностью забитый пластинками, а расстояние от него до окна занимали хранящиеся там под простынями картины и беглые наброски в цвете. Увидев мою квартиру в первый раз, человек может задаться вопросом, а кто же владелец. Может он художник, может музыкант (рядом с рабочим столом, валялся чехол со скрипкой), а может быть изучает литературу. Третий вариант был бы ближе всего к истине. В свободное от учёбы время, а его уж поверьте, было много, я занималась рецензией книг. А в свободное и от этого занятия моменты, либо играла какую-нибудь белиберду на скрипке, либо рисовала, это занятие мне нравилось больше всего. И нафига я пошла, учиться на юриста?
Тем временем Джеф с изумлением осматривала моё небольшое жилище, иногда из неё вырывались восторженные вопросы: «А тут ты спишь?» - «Ага», «А это Боб Марли, верно?» - «Ага», «А это кто-то из русских классиков, имя такое смешное, Володя?!» - «Ага».
Её весёлая мордашка и как она металась от одного угла, к другому веселило меня. Она была мила, и я даже подумывала её написать, чтобы навек запечатлеть это беззаботную радость. Задав более сотни вопросов она, наконец-таки, устала и присела возле стеллажа с пластинками. Я медленно подошла к ней, снимая парочку с полок и передовая подруге. Она изумлённо смотрел то на название группы, то на год. «Оригинал?» - на всякий случай уточнила она, я подтвердила, «И автографы настоящие?» - почему-то ей не верилось, что она держит именно это пластинку в руках, «Да, отец попросил их расписаться, когда играл у них на разогреве.» Подруга не верящее выпучила глаза. Мы ещё долго говорили про музыку, про моего отца гитариста, про его смерть. Она уснула лёжа у меня на коленях, когда на часах было ровно девять. Хорошо, что выходной. Сегодня, даже как-то уютно дома, я хотя бы не одна в пустой квартире, наедине с книгами, рисунками и грустными воспоминаниями.
Я подложила Джесси под голову подушку и укутала её одеялом, а сама села к мольберту. Сейчас было подходящее время для очередного «шедевра».