«И когда он вошел»
— Пааа, а где мой тост? Я голодный! —
Биян рыскал по кухне с сэндвичем в зубах, пока наконец не нашёл подрумяненный тост. Намазал сверху Нутеллу и, жуя, уселся на табурет, подтянув к себе ноги.
Из окна уже тянуло весной — сырой, звонкой, с запахом оттаявшего асфальта и далёкой пыльцы. Дом медленно просыпался вместе с ним.
В кухню первым зашёл его папа — бодрый и улыбчивый, будто бы не шесть утра, а полдень.
Сразу за ним — второй: выше ростом, в домашней футболке, с взъерошенными волосами, ещё не до конца проснувшийся.
— Привет, пап, только поднялся? — пробормотал Биян, откусывая кусочек тоста.
— Угу... Это он меня поднял, — сонно ответил Дэвиль, и, не разлепляя глаз, подошёл к мужу, обнял его сзади, уткнулся в плечо. — И теперь я обратно хочу... — пробормотал, глубоко вдыхая родной запах, к которому был привязан почти болезненно.
— Уже готов к универу?.. — спросил Ноа, ставя кружку на стол. — Кстати, мистер Смит говорил, у вас новый преподаватель по литературе будет. Уже предупредили?
— Мне? Нет. Но, наконец-то! Может, избавимся от той занудной мухи, — хмыкнул Биян, облизывая шоколад с пальцев.
— Не говори так... — Ноа негромко фыркнул и подтолкнул мужа локтем.
Дэвиль вздрогнул и машинально расправил плечи, будто вдруг понял, что ещё на ногах.
— Да-да... он прав... — пробормотал он с закрытыми глазами, звуча как человек, которого ещё не вернули из сна.
Биян усмехнулся, допил какао, поднялся резко, и, не доев, швырнул рюкзак на плечо.
— Всё, мне пора!
Он прошёл мимо родителей, обняв каждого на ходу — быстро, но с искренним теплом, как всегда.
— Куртку надень! На улице всё ещё прохладно! — крикнул один из них вслед.
— Уже на мне! — отозвался Биян и хлопнул дверью.
Свежий воздух обдал его лицо. Влажный, весенний, с запахом мокрого дерева и далёкой сирени.
⸻
Коридоры университета встретили его чуть гулким эхом — он опоздал всего минут на пять, что по его меркам считалось почти рано.
На ходу он поправлял волосы, затягивал рукава худи и накидывал привычную, расслабленную уверенность.
С виду — спокойный, даже слегка ленивый парень с пронзительным взглядом. Всегда в компании друзей, шумный, живой... и с тайной, спрятанной глубоко внутри.
Никто из них — этих резких, дерзких альф — не знал, что он был омегой. И он не собирался раскрывать эту правду. Пусть думают, что он такой же, как они. Так проще. Так безопаснее.
Он распахнул дверь класса, как обычно — на расслабоне. Взгляд сразу нашёл его друзей — в углу, на задней парте, где кто-то уже ржал в голос.
Биян усмехнулся и направился туда, швырнул рюкзак на стул, подсел на край парты, перекинув ногу, и с лёгкостью влился в разговор. Шутки, смех, знакомый вайб.
И тут... всё затихло.
Словно воздух в комнате стал плотнее.
Он всё ещё смеялся, когда понял, что вокруг — тишина.
Кто-то рядом ткнул его в бок:
— Эй, глянь...
— Он только что зашёл...
Биян скользнул взглядом к двери. И вдруг словно замер.
На пороге стоял он.
Новый преподаватель по литературе.
Высокий мужчина, в чёрной рубашке, аккуратно заправленной в брюки. Ни одной складки, ни одного жеста впустую. Холодные, точные черты лица, тёмные глаза, что будто пробивали взглядом насквозь.
Пирсинг в левой брови. Круглый металл на губе. Волосы — приглажены, как в рекламе.
Биян немного нахмурился. Это он? Тот о котором рассказывал папа утром? Такой молодой а уже учитель..
Профессор прошёл к кафедре, и, не сказав ни слова, положил кожаную папку на стол — с мягким, но отчётливым щелчком.
Не шумно. Но точно. Как вызов.
Парень почувствовал, как этот взгляд коснулся его. Тот мужчина ничего не говорил, пока что. просто смотрел.
И этого было достаточно, чтобы весь класс повернулся на него. И замолчал.
— Здравствуйте, ребята, — голос был ровный и сухой, будто прорезал воздух.
— Меня зовут Дамиан Вильсон. С сегодняшнего дня я ваш преподаватель по литературе. Прошу звать меня профессором Вильсоном. Надеюсь, мы... поладим.
Слово «поладим» он произнёс медленно, чуть мягче, будто оно было лично обращено к кому-то конкретному.
Биян ощутил, как по спине прошёл лёгкий холодок. Перевёл взгляд на друга, усмехнулся, будто отгоняя странное напряжение.
— Эй, это не тот самый из фанфиков, который в заднем дворе универа трахает всех, даже альф? Ха-ха. Похож.)
новый препод. Молодой, да... слишком собранный. Слишком серьёзный.
Профессор объяснял материал чётко и ясно — почти без пауз. Ему не нужны были эмоциональные вставки или попытки казаться «своим». Он не подстраивался под студентов. Он просто делал свою работу. Холодно. Аккуратно. Ровно.
Но только не для него.
Биян сидел в самом конце. Его внимание рассеивалось, он не вникал. Даже не старался.
— Биян, — резко произнёс Вильсон, глядя в журнал, а затем подняв глаза на студентов, отыскивая взглядом владельца имени.
Биян нехотя повернул голову:
— Это я, — бросил с лёгкой усмешкой, встретившись с ним взглядом.
— У тебя... самые низкие оценки. Вставай и отвечай на вопрос, который я задал минуту назад.
Биян лениво встал, провёл ладонью по затылку, глянул на друзей — те молчали. Только смотрели.
Какой, к чёрту, вопрос?.. Я даже не слушал.
Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к себе — или просто тянул время. Потом поднял брови:
— Простите, профессор, вы что-то спрашивали?
Слова были произнесены почти вежливо — почти — но в тоне звучала откровенная игра. Он знал, что не слушал. И знал, что профессор это понял.
На лице Вильсона ничего не изменилось. Ни морщины. Ни движения.
— Да, — сухо ответил он. — Вопрос был простым. О чём, по-вашему, говорил автор в этом отрывке?
Биян моргнул, глядя на доску, где уже не было текста. Потом театрально повернулся к другу:
— У тебя остался конспект?
— ...нет.
— Эх, ну и зря.
Он повернулся обратно к Вильсону с невинной, почти детской улыбкой:
— Я думаю... автор говорил о свободе. Или... об одиночестве? А может — о погоде? Сейчас весна, кстати.
Несколько человек сдержанно усмехнулись. Кто-то закашлялся, явно сдерживая смех.
Биян даже не пытался казаться серьёзным.
Но Вильсон не усмехнулся. Он смотрел на него пристально, будто сквозь него. Голос был по-прежнему спокойным, но холод стал ощутимее:
— Ты считаешь это смешным?
Биян чуть наклонил голову, будто изучая выражение лица профессора. И снова усмехнулся. Не грубо — игриво.
— Нет. Я просто... думаю нестандартно.
— Ты не думаешь вообще. — ответ был тихий, чёткий.
Несколько учеников притихли, даже не смеялись больше.
Биян замер — ненадолго, — потом чуть кивнул, всё ещё улыбаясь.
— Тогда, наверное, мне стоит остаться после пары? Чтобы научиться думать?
Профессор не ответил сразу. Только смотрел. Секунду, две.
Потом коротко кивнул:
— Обязательно.
И отвернулся.
Биян медленно опустился обратно на парту, уселся, скрестив руки. Его взгляд скользнул по мужчине у доски — и задержался.
Вот это да...
Он даже не повысил голос.