Бабочки на Моховой

—Уважаемые дамы и господа! — невысокий мужчина, стоящий в начале вагона привлек к себе внимание. — Меня зовут Виктор, и в данный момент я прохожу длительную психотерапию. Мы с врачом пытаемся бороться с моими страхами и комплексами, и один из таких—страх публичного выступления. Поэтому сейчас я расскажу вам всем известное стихотворение "Бородино" Михаила Юрьевича Лермонтова.— он прокашлялся и вытер нервный пот со лба. — Кхм...Итак..."Скажи—ка, дядька, ведь недаром..."

Никита держался за поручень где—то в середине вагона и с удивлением смотрел на происходящее. Абсолютно всем пассажирам подземки было наплевать. Какой же тут страх публичного выступления, если так называемая публика не удосужилась проявить ни капли интереса к выступающему? Это была одна из первых заметок, которые он сделал для себя, переехав в столицу, и он до сих пор не знал, относит ли он это к плюсам или минусам. В миллионном городе— муравейнике люди, кажется, видели уже абсолютно всё. Здесь живут по принципу: "Просто не трогай меня, и делай всё, что хочешь". В его родном городе предметом обсуждения знакомыми или случайными прохожими стала бы даже новая прическа, а здесь ты оставался невидимкой, находясь в безумном и бесконечном потоке людей. Тетя Ира предупреждала Никиту, что не все уличные попрошаки— действительно нуждающиеся, а если кто—то спросит дорогу или время, лучше на всякий случай прижать сумку к себе поближе. И вот диллема: как отличить того, которому действительно нужна помощь, от того, кто просто решил поиграть на человеческой добросердечности? С этим Никита пока не разобрался.

Выступающий закончил свое стихотворение и шумно выдохнул, ожидая реакции, но в вагоне раздалась лишь парочка благотворительных хлопков— всем действительно было наплевать.

На ближайшей станции двери поезда открылись, и Никита проводил взглядом мужчину, который торопливо выбежал из вагона. На его место вошел знакомый человек. Этот прекрасный профиль и блестящие темно—русые волосы Никита сразу узнал, и теперь настала его очередь потеть. Мелисса была так увлечена книгой в руках, что не поднимала головы и никак не замечала окружающих. Поэтому он мог ей любоваться без зазрения совести.

Она сразу ему понравилась. Веселая, открытая и красивая... Любой влюбленный человек считает предмет своего обожания кем—то особенным, но Никита и правда думал, что Мелисса не была похожа на других одногруппниц. На лекциях в больших залах он специально садился повыше, чтобы иметь возможность смотреть на нее. А она и не знала, что Никита уже так много в ней приметил: как мило у нее дергается кончик носа, когда она смеется; как меняется ее лицо в течение дня— припухшие глаза по утрам, которые раскрываются ближе к вечеру; как она закусывет нижнюю губу, когда нервничает, выдавая свои эмоцию наружу. Прекрасная.

Прошла всего пара недель с начала учебы, но особых успехов в общении с Мелиссой Никита не добился. Он не обладал раскрепощенностью Марка , который, кажется, уже пофлиртовал со всеми, с кем это только было возможно. Но что—то нужно было делать. И прямо сейчас. "Еще четыре станции до университета...И потом десять минут пешком. Мне надо подойти к ней...Поговорить..." — он вдруг почувствовал себя также, как и мужчина, выступающий со стихотворением— нервничал, не решаясь сделать первый шаг. Одна станция, еще одна... Он просто пялился на нее, видимо, рассчитывая, что она сама его заметит и подойдет. "Сейчас...Вот сейчас точно подойду". Но ноги предательски не слушались.

Внезапно две руки опустились на плечи Никиты, и тот резко развернулся, мысленно готовясь к драке, но то был всего лишь Марк.

—Никитос, здорова! Ой, да тише ты, это всего лишь я!

Никита облегченно выдохнул и пожал руку одногруппнику.

—Ну и че ты к ней не подойдешь? — спросил Марк, подняв бровь.

Никита в голове зачеркнул мысль о том, что в московском метро ты всегда остаешься незамеченным. Именно тогда, когда это больше всего не нужно, чертов закон подлости вступает в силу.

—Да я... Просто...

—Иди давай!— Марк толкнул его в бок. — Чего толку слюни пускать на расстоянии? Пока будешь думать, ее уже застолбят.

Никита хотел было возмутиться и опровергнуть все подозрения, но Марк, очевидно, видел его насквозь. Может, Марк и не был особо сведущ в точных науках, но в делах любовных, он , кажется, разбирался. Оправдываться было бесполезно, а поэтому Никита лишь кивнул и решил воспользоваться советом:

—И что я ей скажу?

Марк закатил глаза:

—Не тупи. Видишь, книгу читает? Спроси. Наверняка роман какой—нибудь. Ну вот, поговорите о высоком...О Шекспире, о Джейн Остин. Они все такое любят.

—Что, прям так сразу?

—А чего кота за яйца тянуть? Нет—нет, да—да. Если ей интересно, то ты сразу поймешь.

—А если неинтересно? — поинтересовался Никита.

—Выработаем тактику и попытаемся еще. Но если ты так и будешь пялиться, то ничего не получится.

Никита в раздумьях опустил голову, но случайно пересекся взглядом с седым дедушкой, который, судя по всему, подслушал разговор. Дедуля молча кивнул, как бы соглашаясь с предложением Марка. Нет, даже этот гребанный чтец стихов спровоцировал меньше внимания.

—Видишь, старше поколение одобряет. Вперед!— Марк улыбнулся и еще раз толкнул Никиту, заставляя идти навстречу судьбе.

Он поправил волосы и одернул край куртки. Шекспира он читал, а "Гордость и предубеждение" посмотрел по телевизору еще пару лет назад. А еще Никита был из тех, кто всегда с удовольствием проходил школьную программу по литературе. Он надеялся, что у Мелиссы в руках что—то из того, о чем он сможет поговорить. Он медленно подошел к объекту притяжения, но она и в правду была так увлечена книгой, что не сразу заметила, как к ней подошли. Он зачем—то посмотрел назад — Марк и дедуля еще раз ободряюще кивнули, но никак этим не добавили Никите уверенности в себе.

—Кхм...Привет.

Она, нахмурившись, подняла на него голову, но увидев, что это был ее знакомый, тут же улыбнулась и захлопнула книгу.

—О, привет, Никит! Как дела?

—Привет...Я тебя не отвлек? А то ты тут читаешь...

—Что за глупости, мы же почти приехали. — она открыла сумку, чтобы убрать в нее книгу.

Никита не успел увидеть название, поэтому спросил сам:

—И что читаешь?

—Ой, решила познакомиться с творчеством Чака Паланика. Говорят, у него очень жесткие и остросоциальные произведения, но он уже причислен к мировой классике. Представляешь, впервые в жизни у меня попросили паспорт на кассе для этой книги! Потому что на ней маркировка "18+".

"Черт, о таком авторе он впервые слышал."

—Ого..Эм..И что же там такого, раз такие ограничения? Расчлененка что ли?

Мелисса отчего—то рассмеялась, а потом ответила:

—Ну...Он и вправду пишет жестко. Описывает человеческие пороки и слабости...Плюс, у него бывают совершенно убийственные анатомические описания...Ну знаешь, ты ко мне подошел, когда я читала, как он описывает разновидности мужского онанизма.

Мелисса снова рассмеялась, увидев выражение лица Никиты. "Джейн Остин ...Шекспир...Онанизм". В его голове словно пропали все адекватные мысли, поэтому совершенно неожиданно для себя он спросил:

—Ну и какие же?

"Идиот".

Мелисса подняла одну бровь, а потом спросила серьезно:

— С какой целью интересуешься? Ты учти, что в общежитии у стен есть глаза...

—Я не...Да я же...

Она снова рассмеялась:

—Господи, да расслабься ты. Ты чего так сильно переживаешь? У нас же сегодня никаких контрольных и коллоквиумов. Ой, смотри! — она кивнула в сторону середины вагона. —Это же наш Марк, нет?

Марк делал вид, что сильно занят чем—то в своем смартфоне, но краем глаза он следил за фиаско одногруппника. Мелисса помахала рукой, и ему не оставалось ничего, кроме как пойти к своим знакомым. Он лишь на секунду переглянулся с дедушкой на сидении, и тот поджал губы, молча соглашаясь с тем, что Никита еще совсем неопытный в любовных делах.

Они втроем проехали вместе еще одну станцию, обсуждая учебу и предстоящие лекции. Мелисса вышла из вагона первая, а Марк обернулся на Никиту и тихо спросил:

—Ну че?

—Не все девушки любят Шекспира...— прошептал Никита в ответ.

***

—Твою мать! — прорычала Мелисса себе под нос.

Оказалось, что ремонт и свежая мебель были не во всех лекториях и кабинетах университета. При входе на территорию стоял парадный корпус с прекрасными новыми аудиториями и залами для лекций. Там в основном занимались аспиранты и проходили встречи с важными людьми из других институтов и не только. В просторных кабинетах заключались сделки, обсуждались проекты и заседали руководители заведения.

А был так называемый "корпус для лохов", как прозвали его сами студенты— здание неизвестно какого года постройки с ремонтом времен восьмидесятых годов прошлого века. Разумеется, почти все занятия первокурсников проходили именно там. На партах уже не оставалось свободного места— все было исписано приличными и не очень фразами, а неудобные стулья пошатывались и разваливались.

Вот и сейчас— стоило Мелиссе только присесть на деревянный стул, как она почувствовала, что колготка на ее голени зацепилась за торчащий гвоздик.

—Ты че ругаешься? — спросил Марк, проходящий мимо ее парты.

—Больше никаких колготок в этом чертовом...—она потянулась вниз, но Марк ее опередил:

—Не двигаться! — приказал он, наклонившись вниз. К сожалению, у него ничего не вышло, и по ноге вверх поползла стрелка.

Марк извиняюще посмотрел на Мелиссу и сказал:

—Ладно, торчу тебе колготки. Завтра принесу.

Она лишь отмахнулась:

—Последняя пара уже, фиг с ним. Я уже привыкла, что колготки на мне не выживают больше недели. А то и одного раза. Вот почему ученые создают ракеты, которые отправляются в космос, а создать нервущиеся колготки они не в состоянии?

—В состоянии, это проще простого.— улыбнулся Марк.

Он плюхнулся на соседний стул, но перед этим посмотрел назад. Как он и предполагал, Никита все это время наблюдал за происходящим с отчаянным выражением лица. Марк незаметно отрицательно помотал головой и сделал жест рукой, что всё в порядке, чтобы тот излишне не переживал.

—Не поняла тебя. — нахмурилась Мелисса.

—Ничего сложного в нервущихся колготках нет. Только вот ты подумай— ты за свою жизнь сколько колготок купила? Десятки! И сколько ты на них потратила денег? А если ты купишь одни, то и деньги колготочному бизнесмену ты не принесешь. А он хочет на вас, дурочках, заработать . Элементарно же.— он усмехнулся.

—Альфач. Спортсмен. Экономист. Кто ты еще? — улыбнулась Мелисса.

С тех пор, как она застукала Марка с второкурсницей в первый учебный день, она периодически подшучивала на тему его любвеобильности. Действительно, не проходило и дня, как он не заводил новые знакомства. Он даже, будучи москвичом, выбил себе каким—то образом место в общежитии, чтобы не пропускать ни одной вечеринки или мероприятия. Она видела его на прогулках с разными девушками, и поэтому дала ему кличку "Альфач". Не самое обидное прозвище, поэтому Марка такое положение дел вполне устраивало. Они сразу задали между собой дружеский формат с подколами, а поэтому никакой романтики между ними не предвиделось— Мелиссе он казался излишне простым и банальным, а она в свою очередь была для Марка умной девушкой, которая могла бы стать по истине его другом.

—Слушай, — он видел страдальческое выражение лица Никиты, а поэтому решил, что обязан помочь одногруппнику. Он начал издалека. — Я тебя по моему так и не спрашивал, ты с кем—то встречаешься?

Мелисса посмотрела на него вопросительно:

—Нет, Альфач, я не пойду с тобой на свидание.

—А я и не приглашал.

—Ах так, значит? Недостаточно хороша для тебя?— она улыбнулась.

—Слишком хороша! — рассмеялся Марк. — Ну ответь, что такого то?

—Неа. Свободна как ветер!

—А какие парни тебе нравятся?

—Марк, да что пристал—то?

—Значит, ты можешь обсуждать мою личную жизнь и называть Альфачом, а я не могу?

—Ладно—ладно,— она закатила глаза. — Если честно, не знаю. Не то, чтобы я сильно опытная. Главное, чтобы он был высокий и... веселый. И не лысый, не люблю лысых. Ну, и уверенный в себе— это важно.

—Вот это запросы у Вас! Не слишком ли требовательно? —он скрестил руки на груди.

—Да, надо поучиться у тебя, где единственным критерием является — особь была женского пола.

—А как я узнаю, что действительно мое, если не попробую разные варианты? Вот ты говоришь, чтобы он не был лысым, а может потом как уткнется своей полированной макушкой тебе в живот, и ты подумаешь, что это самое классное ощущение в мире?

Мелисса рассмеялась, а Марк почувствовал, что ревносный взгляд прожигает ему спину. Он мысленно оценил шансы Никиты. Не слишком высокий, но чуть выше Мелиссы; не лысый. Он слышал от него пару достойных шуток, но вот с уверенностью в себе— беда. Кажется придется поработать над этим.

В аудиторию вошел старичок— профессор и без лишних вводных начал вести занятие. Мелиссе нравилось, что в университете не было системы оценок— лишь проходные баллы для зачета или экзамена. Никто никого насильно не вызывал к доске, а многие преподаватели даже не отмечали на лекциях— они сразу сказали, что ответственность за учебу берет на себя студент, и они не собираются гнаться за каждым лентяем, чтобы пнуть под зад и замотивировать. Разумеется, такой подход пришелся многим по вкусу— если на первой учебной неделе университет был забит студентами, то сейчас, когда не прошло и месяца, лекционные залы были заполнены лишь наполовину, а в столовой всегда можно было найти свободное местечко.

Мелисса записывала все за профессором, а Марк оставлял в тетради лишь основные заметки. Он сидел, развалившись на стуле, то и дело переглядываясь с одногруппницами. Мелисса тоже замечала любопытные девичьи взгляды на себя, но это ее только смешило. В конце концов, пусть помучаются слегка, думая, что Марк сел с ней рядом не просто так.

В конце занятия профессор неожиданно для всех объявил:

—Итак, дорогие студенты— первокурсники, раздаю расчетные задачи для первой контрольной точки, которая будет десятого октября. Сразу предупреждаю, что в интернете их не найдете, я составляю их индивидуально каждое лето на протяжении последних пятнадцати лет.

Марк пробежал глазами по задачам— он действительно не знал, как решить половину из них. Взгляд Мелиссы говорил о том, что она в том же положении, поэтому в его голове сразу возник план по решению двух проблем за раз. На перерыве он подошел к Никите:

—Так, я поговорил с Мелиссой.

—И что? – Никита сразу встрепенулся.

—И! Она любят уверенных в себе. Поэтому подойди сейчас к ней и уверенно предложи свою помощь.

—С чем это?

—Да с задачами этими отстойными.

—Я сам не знаю, как их решить.

—Да разберешься, какая разница. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать, и...

—Ребята! – крик Мелиссы заставил их дернуться. Она оказалась прямо за их спинами. — Ребята, смотрите!

Никите оставалось лишь надеяться, что Мелисса не подслушала ненароком их диалог. Она встала между ними и вытянула руку вперед. Открытое сообщение в ее смартфоне гласило:

«Ну что, перваки, готовы к самой главное тусовке года? Приглашаем всех желающих на Поооооосвяяяяяяяяят! Первые выходные октября, подмосковье, три дня диких танцев и треша! Строго 18+, потому что несмотря на дождь и слякоть, будет жарко!»

Ирен.

Было всего несколько мужчин, которые оставили особенный след в жизни Ирины. И одним из таких был Игорь Алексеевич Царев— ее самый первый начальник. Обычный лысеющий мужчинка с низким ростом, но высоким статусом.

Когда Ирина только закончила университет, она сразу начала искать работу. Ей очень нравился офис одной крупной строительной фирмы в самом центре Москвы, и она представляла себе, как будет входить в это большое стеклянное здание, цокая каблуками по мраморному полу. Увы, работница отдела кадров несколько раз отказывала ей в рассмотрении резюме ввиду отсутствия рабочего опыта. Но Ирину и это не остановило. Fortis fortuna adiuvat («судьба помогает смелым») – было ее самым любимым девизом по жизни, который она чуть не набила себе на руке в восемнадцать лет. В один из дней, она одела свой самый строгий костюм, а волосы заправила в аккуратный пучок. Нацепила очки без диоптрий, которые купила еще в университете, потому что они делали ее на вид еще более умной; взяла несколько офисных папок и пошла прямо в кабинет начальника. Она была так уверена в себе, что никого на ее пути не задавал лишних вопросов. Ее остановила лишь секретарша у кабинета. Но и тут Ирина нашла, что ответить.

—Я к Игорю Алексеевичу от СтройКонсалтинг. Мне нужно передать ему важные документы лично в руки, мы с ним обговаривали это на прошлой неделе. Он у себя? У меня не очень много времени.

Ирина и бровью не повела в своем вранье, поэтому секретарша лишь кивнула и позволила пройти внутрь кабинета.

Она незаметно выдохнула, все еще сохраняя каменное выражение лица. Лишь тоненькая струйка пота на спине могла выдасть ее нервное состояние, однако под пиджаком ее никто не мог разглядеть.

Ирина прошла в просторный кабинет, который никак не соответствовал самому офису. Если снаружи все выглядело современным, просторным и светлым, то первое, что можно было сказать о кабинете начальника, было: «безвкусица». Ажурные стулья с позолотой, кожаный коричневый диван, который никак не сочетался с длинным столом из благородного дуба. Всё здесь просто кричало о том, что хозяин был богат и хотел рассказать об этом каждому входящему.

Игорь Алексеевич склонился над бумагами, но сразу поднял голову, как только услышал звук каблуков. Его взгляд сначала остановился на ее ногах. Позже она часто будет ловить этот взгляд и сразу распознавать его среди прочих, но в свои двадцать два она еще ничего не понимала о мужчинах.

Тишина затянулась, и Игорь Алексеевич выжидающе смотрел на Ирину, не стараясь сделать ее пребывание в кабинете хоть сколько – нибудь комфортным. Ирина собралась с мыслями и села за стол.

— Здравствуйте, Игорь Алексеевич. Меня зовут Ирина, я красная медалистка инженерно— строительного университета, и я бы хотела здесь работать.

Игорь Сергеевич никак не прокомментировал это заявление, полагая, что это было не всё. Ирина продолжила рассказ о себе— о факультете и кафедре, на которой училась, о проектах и конференциях, в которых участвовала. Она сжала пальцы на ногах, собирая в них весь свой страх, и не позволяла себе развалиться. Когда она закончила выступление, Игорь Алексеевич все еще молчал. Ирина подождала какое—то время, а потом спросила сама:

—Ну? Что вы думаете по этому поводу?

Он вздохнул, откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на животе.

—Без опыта, да?

—Наберусь.

—Знаешь, сколько ко мне таких приходят? Многие хотят здесь работать.

—Я – не «многие».

—Ну—ка, ответь мне. – он сразу перешел на «ты», выражая свое личное отношение. — Как учесть в момент проектирования затраты на содержание службы заказчика застройщика?

Ирина вдохнула, набирая побольше воздуха, но ответа она не знала. Выдох получился долгим и многозначительным.

— А чем отличается класс метрологической точности от погрешности измерения значения, которых указаны в паспорте измерительного прибора?

Он напоминал профессора Снейпа на первом занятии зельеварения у Гарри. Осталось ему разве что добавить «Знаете...Слава это еще не всё». Ирина снова не могла ответить. Пальцы на ногах она сжала еще крепче, а пульс отдавал в виски. «Fortis fortuna adiuvat»— произнесла она у себя в голове:

—Уверена: вы тоже не знали всё, когда вышли из университета. Но дайте мне время, и через год я сама задам вам такие вопросы, на которые вы и сами не сможете ответить.

Игорь Алексеевич усмехнулся и снова обронил взгляд на ноги Ирины.

Она пыталась понять ход его мыслей, но улыбка, появившаяся на его лице, ей не понравилась. Было в ней что—то...мерзкое.

—Хорошо, я дам тебе место в сметном отделе. На самом деле, там и правда нужны помощники. Но испытательный срок – месяц. Посмотрим, сможешь ли ты меня удивить...

***

Десять лет спустя.

—...И назвал меня "меркантильной тварью", представляешь!

На обеденном перерыве Ирина с подругой из отдела бухгалтерии сидели на всё ещё открытой летней веранде кафе неподалеку от работы. Официант заботливо предложил им пледы, ведь погода становилась все хуже с каждым днем. Скорее всего на следующей неделе уже будет прохладно для уличных посиделок, а поэтому они решили насладиться последними лучами солнца перед полугодом московской серости.

—Нет, ну сколько еще должно пройти времени, чтобы мужчины пришли в себя? — возмущалась Ирина.

Еще один парадокс города — миллионника. Несмотря на бешеное количество людей на один квадратный метр, люди здесь как никогда одиноки. Ирина не могла пожаловаться на отсутствие друзей — она была общительна и легка на подъем, но вот с личной жизнью дела обстояли иначе. Однажды за бокалом вина она провела анализ и статистику окружающих ее семей. Половина из них сошлась друг с другом в еще молодом возрасте, поддавшись юношеской бездумной романтике. Они мало задумывались о быте и прочих проблемах, но, когда наружу всплыли минусы характера и особенности поведения, к этому времени они уже так вжились в свою половинку, что все это растворилось за комфортом совместного существования. Другая же половина ее знакомых пар — люди, нашедшие друг друга уже в более зрелом возрасте. Люди, за которыми стоял многолетний опыт отношений; чаще всего это те, кто пережил развод и даже те, у кого были дети от предыдущих браков. Такие союзы успешные, потому что они были основаны на уме, определенных требованиях, но в то же время готовности к компромиссам.

Ирина же была где—то посередине, и она понимала, что с каждым годом найти свою судьбу становилось все сложнее и сложнее. Она уже не была наивной двадцатилетней девушкой, имела определенный характер и взгляд а жизнь. Вместе с ее возрастом рос и ее список требований к мужчине. Сейчас ее целью стал Родион, но с ним все было сложно. Это долгосрочный проект с целой кучей нюансов. Она искала к нему подход, а пока, в минуты особого желания навести суету, она залезала на сайты знакомств. Знакомства эти чаще всего были неудачные. Вот, как и сейчас:

— ...приехал! С одной розой и в потрепанном костюме, который он еще, наверное, с выпускного носит...А фотки то, фотки! — она возмущенно показала подруге профиль мужчины.

—Да, выглядит прилично...—кивнула Кристина, дожевывая свой салат .— Я бы тоже сказала, что нормальный. А что, эта машина не его?

—Нет, конечно. Всё оказалось придумками. И про работу, и про жилье...Вот объясни мне, на что рассчитывают люди, когда откровенно врут в сети?

—Не знаю! Для меня всегда это было загадкой. Особенно женщины со своим безумным "фотошопом". Делают из себя Дюймовочек с кукольными лицами, а толку—то? Все равно же на первом свидании все понятно, и про фигуру твою, и про возраст. Какой в этом смысл?

—Именно. С мужчинами точно также: выкладывают свои фотографии десятилетней давности, на что они надеяться?

—На то, что тебе будет неловко уйти со свидания, а во время него они так покорят тебя своим обаянием, что ты сразу же забудешь про его лысину и пивной живот. – рассмеялась Кристина.

—Ага...И буду любоваться этой одной несчастной розой, как в «Красавице и Чудовище» и пускать слезы счастья. — усмехнулась Ирина.

—У Чудовища, на секундочку, был целый замок с обслугой! С таким приданым можно вообще без роз обойтись!

За весь свой тернистый путь, Ирина слышала про себя многое. Не раз ей приписывали жестокость на работе, а среди многих людей у нее вообще была репутация "монстра на каблуках". На все это уже выросла определенная броня, поэтому задеть ее чувства было не так то просто. Однако, всегда есть разница между рабочим и личным. Оскорбительные слова мужчины почему—то задержались в ее голове, и она тяжело вздохнула, сомневаясь в собственных чувствах.

—Даже не смей накручивать себя! — нахмурилась Кристина.— Что это еще за вздохи?

—Ну все равно обидно. — она крутила в руках бокал с водой. — Я так долго строила карьеру, вылезала из бедности, сама на собственные заработанные деньги купила себе машину... Почему я не могу иметь определенные требования к партнеру? Почему я становлюсь сразу меркантильной тварью?

—Потому что он— типичный "Вэ—Бэ—Эс".— улыбнулась подруга.

—Это что еще такое?

—Это из классификации, которую мы с девчонками дали мужчинам лет десять назад. ВБС — это "все бабы—стервы". Исключительная категория парней, которые чаще всего ничего из себя не представляют, но хотят иметь роскошную состоятельную женщину. Они всегда замахиваются на девушек не своего уровня, а потом, получая отказ, говорят, что все женщины этого мира— меркантильные и бездушные.

—Как точно сказано! – кивнула Ирина и взглянула на часы.— У нас еще пара минут в запасе, расскажи про остальные категории!

— Ой, всех и не вспомнить...Ну вот, например. Есть такие индивидумы, которые считают, что женщина им должна просто потому, что она женщина.

—Это те, кто уверены, что мыть посуду и готовить— исключительно женская прерогатива?

—Именно. Особенно, когда вы оба работаете, но почему—то при этом быт и дети должны быть на жене...Мой так один раз еще в первый год брака сказанул по поводу того, чего я ему должна...Ох, что было... Такую он от меня затрещину получил, что запомнил на всю жизнь.

—И как же называется эта категория?

— «Я—Пэ—Вэ» — яйца превыше всего. – Ирина рассмеялась, а Кристина продолжила. – Так что ты не вздумай переживать. Ты красивая, умная и самостоятельная личность. И никакая ты не меркантильная! Найдется твой принц на белом коне.

—Или белом Порше.

—Или Порше. – кивнула подруга.

Настроение у Ирины мгновенно улучшилось. Она заблокировала контакт мужчины, продолжавшего писать ей гневные тирады о несправедливости женского пола, и расплатилась за обед. Кристина была абсолютно права, и Ирина знала, что все делает правильно. Просто иногда нужен человек, который об этом напомнит.

По пути обратно на работу, они попали в пробку. Кажется, в Москве вообще не бывает времени и места, когда можно проехаться свободно, разве что, в три ночи. Кристина продолжала рассказывать об аббревиатурах, придуманных в молодости. Оказалось, что некоторые виды женщин тоже были удостоены внимания. Ирину развеселило то, что она попадает под категорию «СНК», что означало «Сучка, но какая!». В целом, это вполне описывало ее жизнь.

—Ой, смотри! – внезапно отвлекла ее Кристина. – наш Родион с...с кем это он там?

Действительно, в небольшом парке неподалеку от работы на лавочке сидел Родион. Как всегда, великолепный, с аккуратно уложенными волосами и в сером клетчатом пальто. Он был не один— рядом с ним сидела молоденькая девушка не больше двадцати трех лет. Такая же прекрасная и идеальная, в светлом пальто и юбке средней длины, открывающей невозможно красивые ноги.

—Это же не из наших, да?

Компания, в которой работала Ирина, была небольшой, а поэтому все друг друга знали — среди сотрудников их компании таких красоток не было. Да и вряд ли такая мадам смогла бы там работать— это была скорее всего модель или актриса. Ирина внимательно осмотрела ее с ног до головы:

—Может, сестра? Или племянница?

—Не бывает ни у кого таких племянниц! — констатировала Кристина, также оглядывая роскошную парочку. — "СА—ЗА—ЭМ"— самоутверждаюсь засчет молодых. Мужчины такого подвида любят юных и прекрасных. Они для них словно часть их образа— находятся рядом и повышают личное самоощущение. Как приложение к дорогой машине. Говорить таким девушкам вовсе не обязательно. А иногда и нежелательно.

—А может, любовь? — усмехнулась Ирина, все еще пытаясь разгадать, влюбленное ли у Родиона выражение лица.

—Ну—ну..Любовь...Только вот почему—то чаще всего эта любовь случается с моделями...Как будто любви достойны только нимфы. Не скажешь, почему ни у одного такого мужчины любовь не случилась...Ну допустим, с маленькой коренастой студенткой физфака?

Девушка рядом с Родионом рассмеялась, обнажая идеальный винировый ряд.

—Черт, у нее даже улыбка модельная....— Ирина поджала губы.

—Ир, зеленый!

***

Правки...Еще правки...Ирина была абсолютно права, когда сказала, что проект Родиона принесет немало проблем. Обычно в офисе их компании царила спокойная и размеренная атмосфера: люди работали, периодически отвлекаясь на кофе или печенье, миски с которым стояли, кажется, на любой свободной горизонтальной поверхности. Время от времени люди заходили друг к другу, чтобы обменяться свежими новостями и сплетнями. Сейчас же на сплетни времени не оставалось — никто не хотел получить выговор от Родиона. Только нервно курящих на улице стало чуть больше обычного.

Ирина откинулась на спинку кресла. Она вдруг осознала, что с тех пор, как вернулась с обеда, она ни разу не вставала, даже, чтобы отойти в туалет. Родион принес уже три правки, каждый раз заставляя ее нервничать. Цифры в глазах двоились, а мозг кипел.

—Ир..Ирина Сергеевна...— тихо произнесла ее подчиненная, словно боясь, что ей сейчас откусят голову.

Ирина увидела, что девочки неуверенно держат свои куртки в руках. Она сразу оглянулась на часы— действительно, был конец рабочего дня.

—Господи, уже шесть! Я даже и не заметила...Собираемся!

—Тут Родион Викторович передал...— коллега положила на стол бумаги, но по ее выражению лица Ирина все поняла. Кровь в жилах начала закипать, когда она увидела очередные обведенные числа и резкий почерк Родиона около них.

—Так....Девочки, идите домой, а я еще...поработаю. – сквозь зубы процедила Ирина.

Девочки поняли, что запахло жареным и мигом выскочили из кабинета, стараясь не попасть под горячую руку. А рука у Ирины и прямь накалиалась. Она сжала листок бумаги и направилась в кабинет директора. Работники компании шумно выходили из своих кабинетов, на ходу надевая свои куртки и шарфы. Они все направлялись к выходу, и только Ирина на своих каблуках шла в диаметрально противоположном направлении. Она проигнорировала секретаршу и сразу зашла в кабинет. Родион был полностью погружен в компьютер, но сразу среагировал, когда Ирина швырнула бумаги ему под нос. Он сразу нахмурился и посмотрел на нее.

—Сколько можно?! – громко спросила Ирина. – Почему мы сейчас вернулись к варианту, который был три правки назад? А?!

—Ирин...

—Ты вообще понимаешь, как составляются сметы? Или ты там все нарешал у себя в голове, а всё остальное волшебным образом сойдется? Почему нельзя сначала всё обдумать хорошенько, а потом приходить ко мне с окончательным вариантом? Почему меня нужно дергать и отвлекать от другой работы?!

Взгляд Ирины случайно остановился на шкафу около стола Родиона. В стеклянной дверце шкафа она увидела свое отражение. Злая, нахмуренная женщина, из носа которой вот—вот пойдет пар. В голове сразу всплыл образ смеющейся двадцатилетней девушки, сидевшей на лавочке в светлом, почти белоснежном пальто. Как говорится, «почувствуй разницу».

Родион же, в силу своей должности, привык к всевозможным скандалам и истерикам. Он знал в глубине себя, что действительно переборщил со всеми своими комментариями, но извиняться он не собирался.

—Ирин, это твоя работа.

Зря он это сказал. Он прямо почувствовал, как температура тела Ирины поднялась еще на пару градусов.

—Если так будет продолжаться, то это будет моя «бывшая работа»!

Она знала, что никуда не уйдет— она долго шла к такой зарплате, да и в те времена, когда Родион не сходит с ума, всё шло спокойно и равномерно. Он, в свою очередь, знал, что таких грамотных специалистов от силы десять штук на весь город— он не позволил бы ей уйти.

Они смотрели друг на друга, почувствовав звенящую тишину— все сотрудники уже ушли домой, слышно было лишь тихое гудение офисной аппаратуры.

Родион встал и подошел к одному из шкафов. Он достал из него два широких стакана и бутылку дорогого виски. Поставил на стол и, разлив по немногу, подвинул один из них в сторону Ирины.

Они молча выпили по половине, стоя в метре друг от друга. Он улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза, так, что гнев Ирины понемногу смягчился.

—Ты же меня знаешь...Я иногда чересчур..— начал он.

—Знаю. – кивнула Ирина. –Я тоже перегнула палку.

—И я тебя отсюда не отпущу. – кивнул он.

Ей бы хотелось, чтобы он не отпускал ее в другом смысле этих слов, но для начала тоже пойдет. Она молча улыбнулась и опустилась на стул, все еще не отводя от него взгляд.

—У меня к тебе вопрос.— сказал Родион, жестом приглашая Ирину присесть за стол для переговоров. Он не сел напротив, а наоборот, поставил свой стул как можно ближе к Ирине. Теперь они находились в опасной близости. Он отпил еще немного и продолжил:

—Меня заинтересовал еще один проект, кап—ремонт библиотеки одного из главных институтов в Питере. Выручка будет огромная, но сами мы такое не потянем. Мне сегодня позвонил начальник той компании, в которой ты когда—то работала. Предложил вместе вести этот проект. Игорь Царев, ты же на него работала, да? Он очень удивился, когда узнал, что ты — наш главный сметчик.

В ее голове сразу всплыли воспоминания: снег...музыка...красное платье...

—Он тот еще говнюк...—лишь сказала она.

Родион всматривался Ирине в глаза, стараясь понять ход ее мыслей.

—Говнюк с большой кучей денег.— произнес он.

—Большие деньги часто делают людей говнюками. Надеюсь, ты не один из них.

—А как ты думаешь? – он сделал шаг ближе. Она почувствовала его парфюм. Такой же идеальный, как и он сам.

—Я думаю...— она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.— Что ты обязан сводить меня на свидание.

—Я тоже так думаю.— ответил он. – Примешь еще одну правку...в свое расписание?

—Принято к рассмотрению.— кивнула она.

Они смотрели друг на друга еще какое—то время, пока Ирина поняла, что нужно уходить. Несмотря на безумное влечение, так просто она не сдавалась ни одному мужчине. Он тоже должен постараться. Она медленно пошла в сторону выхода. Ирина знала, что Родион смотрит ей вслед, а поэтому, обернулась, находясь уже в двери:

—А что это за девушка, которая сидела с тобой на лавочке? Вы были недалеко от работы, так что с конспиративными навыками у тебя не очень.

Он усмехнулся:

—Да так...Ничего особенного.

—Дай угадаю, двадцать два?

— Двадцать один.

—Красивая...

Ирина, поджав губы, покивала головой.

—Но меня такое не интересует. – продолжил он, допивая остатки виски и улыбаясь, глядя Ирине прямо в глаза. – Какой толк в девушке, если с ней совсем не о чем поговорить?

—Не «са—за—эм», значит? – усмехнулась Ирина.

—Это еще что такое? – спросил он.

—Тебе не понять..— улыбнулась она, и вышла из кабинета.