Глава 2
Вечер четверга обещал быть долгим и мучительным. Соглашаясь посмотреть с мамой видео с выпускного, я рассчитывала на безмятежное валяние перед экраном с тарелками, полными чипсов и другой вредной пищи, и на обсуждение моих одноклассников, а не на перемотку с одного момента на другой, где была запечатлена моя возлюбленная родительница. Расположившись на подушках вокруг телевизора, я, мама и мой брат Вася третий раз пересматривали официальную часть с вручением аттестатов. Мама жаждала увидеть себя в тот момент, когда директор вручал ей грамоту за «вклад в воспитании дочери».
– Грамота Соболевской Анне Викторовне и Соболевскому Сергею Ивановичу, – зачитала завуч. Директор стал осматривать зал в ожидании.
– Не, ну что такое, – мама наблюдала за происходящим на экране с явным скептицизмом, Вася заталкивал в себя остатки попкорна с сыром, который я отложила себе. – А Сергею Ивановичу за что? – мама даже встала на ноги, возмущенно жестикулируя. Я прижалась к подушке, пытаясь не пасть жертвой от ее руки и одновременно отобрать у брата еду.
– А что не так с отцом? – поинтересовался Вася и показал мне язык. Я пнула его ногой, и он завыл. Попкорн я тебе не прощу. Выхватив закрытую пачку чипсов, я легла на спину и воззрилась снизу вверх на родительницу. Мама на экране уже давно убежала, получив грамоту и поздравления от директора, а в жизни продолжала возмущаться.
– Да он до сих пор думает, что Алиска в школе учится, – пробурчала мама, опуская руку и загребая горсть чипсов. Меня сегодня хотят объесть со всех сторон. – Вчера говорит: «А она мне со школы справку возьмет?» Ты представь, Алиска, со школы.
– Да он и на последнем звонке присутствовал как тело, – вклинился в разговор Вася, и я снова его пнула.
– Умчался, как с работы позвонили, – негодовала мама, переключая на запись банкета. Когда я увидела длительность видео, ужаснулась – два часа стыда. Мама не присутствовала, хотя ее очень звали. Сославшись на легкое недомогание, она провела свой вечер в спа-салоне, перемывая косточки всем своим подругам со своей любимой массажисткой.
На самом деле семья у меня обычная – папа, мама и младший брат. Отец не покладая рук трудится на благо семьи, заправляя довольно-таки успешной юридической фирмой в нашем городке. Сам он – юрист-фанат. Мама рассказывала, что когда я была маленькой, отец мог не ночевать дома. Начинал он, как обычный среднестатистический юрисконсульт на производстве, но со временем понял, что хочет работать на себя. Они с мамой часто ругались, отец несколько раз уезжал к своим родителям, но идею не забросил.
Мама у меня – жесткий прагматик. С одной стороны, я ее понимаю: двое маленьких детей, Васька еще грудничком был, а папа увольняется с работы, что создать юридическую контору. И это в наши девяностые. Но ведь не жили бы мы так, если бы папа в свое время не рискнул. Шампанское наше, господа.
Вася перенял от отца все отрицательные качества – нежелание считаться с чужим мнением, любовь к авантюрам и полное отсутствие тормоза. Не повезет девчуле, которая с Василием решит свою жизнь связать. К отвратительному характеру надо еще приписать нашу сердобольную мамулю, которая Ваську отпустить из-под юбки только после того, как его избранница пройдет тест на выживание в нашей сумасбродной семейке, и меня. Я за брата любой в горло вцеплюсь. Хоть он тот еще жук, но самый любимый.
Мама снова плюхнулась на пол, обложившись подушками. Банкет был в самом разгаре, я периодически видела свое лицо, свои босоножки и подол своего платья. Съемка была отменная, спорить бесполезно, но подача материала добавляла разнузданности, что и так творилась на танцплощадке. Вот я отплясываю с Кэт твист, а на следующей композиции в обнимку с одноклассником раскачиваюсь из стороны в сторону. Нет, это не медленный танец, я просто стояла и качалась, лево-право.
– Алиск, – мама смерила меня скептическим взглядом. – Стоило мне сходить на ваш праздник, а?
– А кого-то звали, – напомнила я, продолжая отслеживать себя на экране, чтобы в нужный момент успеть выхватить пульт из маминых рук.
– Ой, Валерий Евгеньевич, – сделав вид, что она меня не слышала, мама с восторгом указала нам с Васькой на мужчину в кадре. – Сколько его помню, всегда все вместо жены делал. На праздники подарки до школы привозил, на родительские собрания ходил. Попробовала бы я заставить вашего отца до школы по делам дойти. Как же! – она вернулась к излюбленной теме. Махнув Ваське рукой, я поднялась с пригретого места и пошла в комнату. Слушать, как тяжело всем приходилось, пока я училась в школе, мне надоело.
Меня ждали сообщения от Кэт с криками о помощи, два сообщения от Стеши по поводу Посвящения и его празднования и одно от Туманова.
Кэт: Нас завтра снова с пар снимать будут…
Кэт: Как же меня достали эти подготовки. Алис, давай уйдем?
Кэт: Слушай, ты искала музыку? Андрей нас завтра убьет…
Кэт: Алиса!
Кэт: В общем, вот, что я нашла.
Я включила скинутые мне песни, а сама продолжила читать сообщения.
Стефания: Ты не хочешь стать ведущей со мной? Ответь, мне нужно сказать организаторам завтра.
Стефания: Ты уже сказала родителям, что после концерта ночуешь у меня?
Я: Пока не разговаривала, но ты же понимаешь, что это будет однозначно «да»? Как же к Стефании Владимировне не отпустить))
Сообщение от Туманова было очень странным.
Даниил: Алиска нарывается)
Я сначала не поняла смысл заданного вопроса, но поразмыслив, догадалась, что он не может простить мне оплошность на сегодняшней репетиции.
Вторник, среду и четверг Андрей снимал нас с пар для подготовки к Посвящению. Договаривался с самыми терпимыми преподавателями, которые были не прочь уйти пораньше. Мы с Кэт ходили на все эти сборища, как на каторгу, сидели в самом конце аудитории, стараясь слиться с местностью.
Сегодня, то есть в четверг, Андрей пришел не один. Этого следовало ожидать, но дыхание все равно перехватило, а Кэт злобно уставилась на Туманова. Он сел на парту, вежливо представляясь.
– Я тоже ваш куратор, – пояснил он, а меня так и подмывало кинуть в него колпачок от ручки. – Просто я терпеть не могу оставаться после пар, – ребята одобрительно загудели, найдя в лице Дани единомышленника. – Сегодня я получил от проректора примерный список групп, которые будут выступать вместе с вами. Естественно еще одна группа юристов, две группы историков и психологи с архитекторами, – он показал бумагу. – Может, добавят филологов. От количества групп будет зависеть разбивка по номерам, но мы прорвемся, плавали, – заверил нашу группу Туманов.
Год назад сюда поступила Стеша, они и у нее были кураторами. Тогда Андрей еще не был председателем студсовета, любил общественную деятельность и участвовал во всех массовых мероприятиях. Когда девушка, занимавшая должность председателя, выпустилась, она за заслуги предложила кандидатуру Мельниченко.
– Юрич, ты уже проводил опрос?
– Ага, – Андрей покачал головой, но восторга в его глазах я не заметила. Среди двадцати двух студентов нашлось только четыре человека, которые могли, а главное, хотели что-то делать. Я была в числе тех восемнадцати, про кого говорят «туповатые, но исполнительные». Мне скажут станцевать – я станцую, спеть не смогу, медведь потоптался у меня на ухе с особым усердием. Вроде актриса из меня никудышная, но если надо, то и это сделаю.
– А что, мадам Соболевская ничего не умеет? – пробежав по списку глазами, Даня не увидел мою фамилию. – Это что такое?
– Если меня в списке нет, значит, не умею, – пробурчала я себе под нос. Еще чего, оправдываться перед таким, как он.
– А если я найду? – Даня отобрал ручку у сидящего впереди Миши, нашего персонального ботаника, и вписал меня в состав активистов группы. – Так мне больше нравится.
– Вот повесь себе на стенку и любуйся, – огрызнулась я. Андрей хмыкнул, на его лице заиграла одобрительная улыбка.
– Я тебя сейчас повешу, – рыкнул Туманов. Группа уставилась на меня, не понимая, что происходит. Я и сама не могла разобрать, что разозлило Даню. Кэт трясла меня за руку, она не хуже меня чувствовала приближение бури. Веселое лицо Андрея и вспыливший Даня – предвестники моего конца.
Вспоминая произошедшее, я постоянно прокручивала в голове эту фразу. Почему он так среагировал? Очевидных ответов у меня не было, а заниматься психоанализом я не привыкла. Помнится, в классе десятом Кэт заявила мне: «В отношениях ты будешь играть роль парня». Я отказывалась принимать полутона и любое проявление недосказанности.
Остаток пары, Андрей и Даня рассказывали об обязательных моментах, которые надо учесть во время выступления. Особенно много внимания уделялось музыке и текстам. На такие праздники администрация всегда приглашала множество гостей, среди которых не последние люди нашего города. Лелею мысль, что в этом году пригласят моего папу – единственного кандидата юридических наук, занятого практикой, а не преподаванием.
Когда появился Туманов, он перетянул одеяло на себя. Именно сегодня я поняла, почему он стал принцем факультета: все благодаря фантастической способности привлечь к себе внимание. Несмотря на это, я не могла отвести взгляда от Андрея. Обычно зачесанная вверх челка закрывала лоб, рукава черного джемпера закатаны до локтя, обнажая жилистые руки с татуировками.
Я смотрела и ловила себя на мысли, что даже не могла поверить, как такой «гудбой» решился на подобное. Две татуировки были набиты под сгибом локтя на обеих руках: Libra.I.X и Silence, а на запястье правой руки – красная фенечка с этническим узором, их много плели из мулине. У меня до сих пор ящик стола забит этим хламом.
Андрей сидел за столом и наблюдал, как Даня практикуется в ораторском искусстве. Взгляд у него был отстраненный, совершенно не заинтересованный.
– Они правда дружат? – поинтересовалась у меня Кэт. Я отвлекалась от созерцания Мельниченко, сделала это вовремя, потому что Андрей поднял глаза на присутствующих и продолжил вместо Дани.
– Каждый из вас получит задание, – говорил он тихо, вкрадчиво, и я попала под влияние его голоса. – Завтра после пар мы снова соберемся, и каждый отчитается в том, что он сделал. А те четыре активиста…
– Пять, – вклинился Даня, указывая кивком головы в мою сторону. – Я вижу в глазах Алисы желание действовать.
– Те пять активистов, – поправился Андрей, улыбаясь мне и давая понять, что его нисколько не смущает насильное включение меня в список. – У них завтра будет особое задание, – Туманов хохотнул. – Интрига.
– До завтра дело терпит, – согласился Даня.
На этом наша плодотворная встреча закончилась. Всем выдали по заданию, и на том разошлись. После пар мы с Кэт решили пройтись по магазинам, и пока прогуливались среди витрин, каждая думала о своем.
– Удивительно, что такие разные люди дружат, – Кэт снова подняла тему Мельниченко и Туманова, когда мы засели в пиццерии. – Даня тот еще гад, но ты видела, как он быстро расположил всех к себе? А Андрей? Смотрел на него с такой кислой миной.
– Он устал от показушности, – предположила я. На его месте я бы сошла с ума. Мысленно поставив Андрею памятник при жизни за невероятное терпение, я переключилась на еду. Катя продолжала рассуждать на тему парней.
– С другой стороны, они со школы дружат, как мы, – выдала очередной факт моя подруга, и я, поперхнувшись куском шампиньона, воззрилась на нее. Я искренне считала, что они подружились в университете и сосуществовали на взаимовыгодных условиях. – Ты не знала? Мне вчера Машка со второго курса рассказала. Такая, сутулая высокая девка, ну, рыжая, под мальчика подстриженная. Ну вот, они вообще из другого города к нам приехали, я название не запомнила. А так о них мало что известно, – распиналась Кэт, а мне хотелось ее заткнуть. Слушать про Андрея и Даню больше пятнадцати минут было невыносимо. Я начинала ловить себя на мысли, что они становятся мне интересны, но собирать слухи и обсуждать их считала низким. – Туманов встречался с одной девчонкой с иняза, так он ее даже с родителями не познакомил.
– Не счел нужным, – пожала я плечами.
– Ага. За полтора года? – очередная порция информации, и я снова в ступоре. – Я о том же. Люди через несколько месяцев женятся, а он не соизволил ее даже до предков довезти.
Значит, Даня был в долгих отношениях. Но сейчас он свободен, ухаживает за Стешкой, хотя та никак на это не реагирует.
– Эта девчонка теперь трещит он нем без умолку. Обидел ее, как же, – Катя замолчала, отвлекаясь на пиццу. Ее познания личной жизни многих студентов были поразительными. Я не была в курсе связей родителей Ветровой с администрацией университета, но они успешно поселили дочь в общежитии на территории ВУЗа, перечисляя ей деньги на карту. Странная семейная политика, но родителей не выбирают, а Кэт была вполне довольна, получив свободу.
– А мы с ними не встречались, но все равно их обсуждаем, – как можно вежливее заметила я. Еще несколько минут и мои нервы не выдержат. Такие, как Даня и становятся популярными потому, что людям в душу нагадят, а потом со стороны наслаждаются видом их мук.
– Кстати, – Кэт словила волну и не собиралась ее терять. – А может, нам Андрея соблазнить?
– Прям обеим?
– Прям ага, – не переняла мой настрой Екатерина, набычившись. И слова против не скажешь. Тоже мне, придумала гениальный план. Последний раз такое прокатывало, когда Елена Прекрасная стала причиной Троянской войны. Я все понимаю, женская хитрость – уникальный дар, но сама же говорила, что у меня от женщины только грудь и попа, а все остальное от железного дровосека.
– А почему именно Андрея? – полюбопытствовала я, отмахнувшись от внутреннего нежелания обсуждать парней дальше. Возможно, с легкой руки кого-то сверху, мне досталась мамина любознательность. – Туманов лучше на контакт идет.
– Вот слепая ты, Алиска, – Кэт покачала головой, подвинулась ко мне и назидательно начала объяснять мне мою проблему. И предлагать способы ее решения. – Хоть убей, ну не могу я понять, почему ты такая близорукая. Что в тебе не так?
– А что-то не так? – я с истинным удовольствием наблюдала, как подруга пытается научить меня правильному общению с противоположным полом, а у самой только две школьные интрижки за плечами. Одна могла бы перерасти в серьезный роман, но парень умотал учиться в Москву в автодорожный, на этом любовь закончилась. – Две руки, две ноги, вроде не косая.
– То-то и оно, что руки-ноги есть, а мозгов нет. Ты нафига подстриглась? – я машинально коснулась своих волос. Перед первым сентября я втайне ото всех пошла в парикмахерскую и отрезала свои волосы по плечи. Если подумать, сейчас я вряд ли скажу, что мною двигало, скорее всего, обычное желание перемен. В своей стрижке я не видела ничего плохого, а папа два дня со мной не разговаривал. – И что это за любовь к кедам и джинсам?
– Святое не трогать, – я поджала ноги. – Я так хожу, потому что мне до универа не две минуты прогулочным шагом.
Кэт на мгновение замолчала, переключившись на кофе, который нам принесли. Мне нарисовали мордашку котика, с сильно перекошенной левой частью, а Кате странное растение похожее на папоротник.
– Наберут дилетантов, – Кэт не оценила творческие способности баристы и продолжила атаковать меня. – Ты думаешь, почему Туманов тебя достает?
– Он придурок?
– Весомый аргумент, но я думаю, что он видит в тебе человека, над которым можно издеваться.
– Круто, – я сделала глоток кофе, чтобы скрыть усмешку. – Под эту категорию можно подвести любого среднестатистического студента.
– Почему он не трогает Стешку?
– Еще как трогает, – тут я сразу нашла множество доводов. – Ты просто не видела, как она от него пытается отвязаться.
– А ты его глаза видела, когда он на нее смотрит? – Кэт внезапно стала серьезной. Я оторопела, отставила чашку с кофе и начала внимательно слушать, что она пытается до меня донести. Она всегда казалась мне поверхностной и легкомысленной, она не была прекрасным оратором, но в людях разбиралась. Мне так казалось. – Вот я и спрашиваю, что с тобой не так? Туманову нравится твоя подруга, и он пытается привлечь ее внимание. Кто-то заводит пространные разговоры, кто-то за косички дергает, а Туманов играет роль плохого парня. Может, он считает это своей сильной стороной…
– А Андрей?
– Мне кажется, что Мельниченко не заинтересован в поиске девушки, – Кэт пожала плечами. – Судя по его поведению, он вообще не хочет отношений. Я могу пошутить по поводу его ориентации… Скорее всего, у него кто-то есть.
– Так кого тогда соблазнять? Если он ни в чем таком не заинтересован…
– О, как заговорила, – я прыснула в кулак, столь самодовольное выражение заиграло на лице подруги. – Не ты, так он… В вашем случае наоборот.
Я задумалась. Если меня спросить, нравился мне Андрей или нет, я не дам однозначного ответа. Когда я видела его на Первое сентября, потом в кабинете, спорящим с Тумановым, бабочки в животе не летали, а тараканы ламбаду не танцевали. Ничего не «торкнуло», не «ёкнуло», и любви с первого взгляда не случилось. Да и сейчас у меня в голове крутилась только одна фраза, ее я Кэт и сказала.
– Не, это же Мельниченко, – отмахнувшись, я полностью переключилась на кофе, не давая подруге не малейшего шанса продолжить этот разговор. И не потому, что мне надоело, а потому, что еще несколько минут и сказанная мною фраза звучала бы совсем иначе.
Последняя пара в пятницу была в самом разгаре, когда внезапно преподавательница по римскому праву остановила Мишу, с трепетом рассказывающего про законы Двенадцати таблиц, и закрыла журнал.
– Сейчас к вам придет Андрей, он очень просил отпустить вас раньше, и сам жутко торопился, – говоря нам это, она одновременно проверяла телефон на наличие сообщений и складывала в сумку бумаги. – С этим праздником всегда такая нервотрепка, – жаловалась она. – Вам еще повезло, что Андрей третий раз согласился стать куратором, он же председатель, и без вас полно хлопот.
– Это не так страшно, Марина Анатольевна, – тихо постучавшись, в аудиторию вошел Андрей со стопкой бумаг. – Спасибо вам.
– Занимайтесь, Андрюш, – преподавательница расплылась в улыбке и, захватив сумку и журнал, выскользнула из кабинета, дверь которого ей вежливо придержал Мельниченко.
У меня задергалось веко, и я съехала под парту, стараясь не дышать. Кэт пару раз щипнула меня за руку, чтобы я вернулась на свое место. Мои одногруппники наперебой начали рассказывать Андрею, что они успели сделать за вечер: Миша, задержавшись на волне римского права, таким же вдохновенным тоном в подробностях начал рассказывать, какие интересные шутки из сценок он нашел. Надо сказать, не только мне было не смешно. Хотя я слышала, как тихо усмехнулся Андрей, но и это, скорее всего, из-за нелепости бедняги. Пашка Столяров предложил куда более уместные шутки, и даже несколько успел интерпретировать под нашу студенческую действительность.
– Я подумал насчет танцев, – заговорил Андрей, и я приподнялась из-за парты, чтобы лучше его рассмотреть. Разговор с Кэт не прошел бесследно, и я подсознательно оценивала Мельниченко, как потенциального парня. Сегодня он выглядел уставшим: сидел он на парте, осунувшись, на нем была мятая рубашка, подранные джинсы, штанины заправлены в тимберленды. Волосы растрепаны, челка снова закрывала лоб. У меня возникло ощущение, что он ночевал не в общежитии.
Собственные мысли заставили содрогнуться. Вдруг, он был с девушкой? Представляя смущающие меня картины с Андреем в главной роли, я снова сползла пол стол.
– Танцы у нас будут отдельно, – продолжал Мельниченко, откашлявшись. – Даня к вам подойдет завтра, расскажет подробнее. Я знаю, что каждая группа должна представить два номера. Поэтому срок вам до понедельника. Паш, мне очень понравилась твоя шутка про бар, но я думаю, что ее лучше оставить для вечеринки в кругу друзей, – я слышала одобрительное гоготание ребят, с которыми сидел Столяров, и похлопывание по спине. – Девушки, вы думали, что вы хотите станцевать?
– Может, несколько направлений? – заискивающим тоном предложила главная по танцам, «звезда балета», Настя Шведова.
– Это вопрос? – перебил ее Андрей, а я дернулась от радости, больно приложившись затылком об парту. В аудитории стало тихо, и разносилось только мое завывание. Представляю, как Кэт должно быть стыдно: сидит одна, а из-под парты странные звуки доносятся. Ни за что оттуда не вылезу. Кэт легко толкнула меня ногой, а я ущипнула ее в ответ. Она повторила и снова поплатилась.
– Удобно? – я видела из-под парты ноги в джинсах и тимберлендах, но голос над самым ухом был большой неожиданностью. – Алис, ты может продолжать сидеть, а когда все уйдут, я лично вытащу тебя оттуда. Потом не обижайся.
Я уже дернулась, чтобы выползти, как Кэт снова пнула меня. Третий раз, за такое можно вцепиться ей в ногу зубами, боюсь, люди не поймут.
– Андрей, кажется, Соболевская хочет остаться с тобой наедине, – с нескрываемой издевкой в голосе заметила Женя Евграфова.
– Значит, останемся, – ответил Мельниченко и вернулся на свое место.
Когда его ноги пропали с моего обзора, я медленно выползла и заняла свое место. Кэт уставилась на меня, готовая испепелить взглядом. Что я не так сделала? Не понимая, что она пытается донести до меня, я отвернулась к окну.
Одногруппники продолжали обсуждать танцы, мне было скучно. Андрей периодически перебивал, уточняя то или иное предложение. Он вел себя, как настоящий организатор – внимательный и интересующийся.
Прозвенел звонок, Андрей поблагодарил за работу и отпустил нас. Я на ватных ногах медленно спускалась к двери, следом за мной шла Кэт, буравя меня взглядом.
– Алис, задержись, – попросил Андрей, хотя я рассчитывала незаметно выскользнуть из аудитории . Ветрова прошептала: «Удачи», выпроводила всех из кабинета и вышла последняя, закрывая дверь. – Глупо, да?
– О чем ты?
– Твое сидение под партой.
– Я просто ничего не сделала к сегодняшнему дню.
– Могла бы не приходить, – Мельниченко поднял на меня глаза. Кажется, я его сильно разозлила. Он сел за преподавательский стол, начиная перебирать принесенные бумаги. – Если ты не хочешь заниматься, я не буду тебя заставлять. По человеку видно, нужно ему это или нет.
– Просто я не знаю, что именно могу делать, – он отчитывал меня, как школьницу, а я стояла, отвернувшись и считая ленты жалюзи.
– Хочу, – уточнил Андрей. – Для начала можно оторвать взгляд от окна и посмотреть на меня. Или за два дня ты успела всего меня рассмотреть? – я почувствовала, как запылали мои щеки. – Ладно-ладно, расслабься. Не вижу в этом ничего зазорного, – он меня еще и успокаивает! От этого стало еще хуже. В моменты волнения я покрываюсь пятнами и уже уверена, что все щеки и шея у меня в крапинку. Я медленно, как заржавевший дровосек (какое точно сравнение!), повернула голову и наши взгляды встретились. Первая опустила голову и сжала кулаки – он оставался все таким же отстраненным, как и прежде.
– Ты согласилась стать ведущей? – после минутного молчания Андрей снова заговорил. – Стеша пообещала, что убедит тебя.
– Кому обещала?
– Соболевская, скажи честно, ты всегда такая заторможенная? – я слышала, как в голосе Андрея проскальзывают веселые нотки. Если ему весело, почему я не вижу это в его глазах? – Или когда с тобой пытаются серьезно поговорить?
– То есть, это сейчас реально серьезный разговор? – не знаю, зачем я это уточнила, но через мгновение мне хотелось биться головой о стену. Андрей засмеялся с нескрываемым удовольствием.
– Что ты за уникум, Соболевская, – проговорил он, успокоившись. – Вот прям реально серьезный, поверишь? Вообще, это Даня предложил твою кандидатуру на роль ведущей. Стеша поддержала, ей с тобой комфортнее будет, в нашем-то кругу, – мое удивление было тяжело скрыть. Туманов и здесь успел отличиться. – Я тоже за, потому что считаю это хорошей идеей.
– Я тогда пойду, скажу Стешке, что согласна, – я указала на дверь, начиная пятиться в сторону выхода.
– Я передам организаторам. Ланская уже ушла домой.
– А ты почему здесь? – мне не хотелось выглядеть навязчивой, но у Андрея был очень занятый вид, и мне это нравилось. Когда я выпускалась из школы, я спала и видела себя деловой леди, с папками бумаг и вечно названивающей кому-то по телефону. Насмотрелась в детстве у папы на работе.
– Надо кое-что обсудить студсоветом.
– Тебе правда это доставляет удовольствие?
– Я бы этим не занимался, – Андрей отвернулся. Я поняла, что наш разговор окончен. На выходе я снова обернулась, чтобы посмотреть на него: Андрей низко склонился над бумагой, его губы еле заметно шевелились – он что-то читал. Подперев голову рукой и запустив пальцы в волосы, он сидел неподвижно. – Пока.
Я дернулась, хватаясь за ручку двери. Мельниченко взглянул на меня, всем видом давая понять, что мне надо уходить.
– Да… Пока, – отозвалась я и вышла из кабинета. На подоконнике сидела Кэт и ждала меня. Кажется, вчерашнюю фразу можно начинать произносить с другой интонацией.
Вечером того же дня нам с Кэт удалось выбраться в клуб, несмотря на то, что мы учились по субботам. Ветрова всегда очень долго собиралась: то, что занимало у меня от силы сорок минут, у моей подруги растягивалось часа на полтора. И не потому вовсе, что я такая раздолбайка неопрятная, а потому что Кэт старалась каждый раз превзойти саму себя.
В этот раз моя подруга никак не могла решить, какой подводкой рисовать себе стрелки. Ну, я искренне не понимала этого ее фетиша!
Я успела собраться, поболтать с папой (а это вообще удивительно), доехать до общежития и уже как пятнадцать минут сидела у нее в комнате. Мы начали собираться в одно время, но Кэт ходила в одном нижнем белье, на кровати валялись платья и кофты, а один глаз был даже не накрашен.
– Вот ты меня реально бесишь, – когда время ожидания перевалило за полчаса, я позволила себе вспылить. Катя как раз дорисовывала себе глаз.
– Мы же в клуб идем.
– Вот именно, – заявила я. – Кто тебя в темноте увидит?
– Если останусь бледной молью – никто.
Замечательно поговорили. Я улеглась на кровать ее соседки, которая после недели учебы свалила на моря с родителями. Я перестала обращать внимание на Кэт, и она, хочу в это верить, подумала, что я обиделась. Не прошло и часа, как мы вышли из общежития.
После десяти общественный транспорт в нашем городе становился редкостью, и мы вызвали такси. Машину пришлось ждать больше пятнадцати минут: Кэт отплясывала чечетку, а я ежилась от каждого порыва ветра.
– Если бы знала, ни за что не надела бы такую тонкую куртку, – винила я себя за недальновидность.
Таксист оказался приятный молодой парень. Услышав адрес, он одобрительно покачал головой, подмигивая нам в зеркало заднего вида.
– Я по молодости в этот клуб часто ходил, – гоготнул он. – Я там жену нашел. Мы с ней прожили всего полгода, потом разбежались, зато какие воспоминания.
– Воспоминание о полугоде жизни? – уточнила я.
– Зато на деньги со свадьбы мы на Крит слетали, – похвастался парень, а Кэт одобрительно закивала.
– Выйду замуж исключительно затем, чтобы слетать в медовый месяц, – заявила она, явно передразнивая таксиста. Парень, однако, оказался слишком простым, чтобы заметить сарказм в сказанном.
– Вот и правильно, – ответил он моей подруге. Я еле подавила смешок, зато Кэт продолжила с серьезным лицом внимать нравоучениям опытного семьянина. – После медового месяца нет смысла жить вместе. Она вечно указывает тебе на недостатки: «Куда носки вонючие бросил, почему домой поздно вернулся, почему мою маму с вокзала не встретил?» И оно надо?
– А вы сами лучше? – подхватила Ветрова. – Завалитесь домой, словно, одни единственные пашете, и начинаете «Есть подай, унеси, в зал перенеси, спать уложи». Как дети малые, ей-богу.
Я мысленно умоляла их обоих замолчать, но поездка от общежития до клуба длилась двадцать минут, и все это время моя подруга спорила с таксистом. Я начала бояться, что парень вспылит и выкинет нас из машины, слишком уж провокационными были заявления Кэт, но, видимо, ему не с кем было пообщаться, поэтому обошлось.
Оплатив проезд, мы вышли из машины, и я выдохнула. Ветрова уставилась на меня, как на дурочку, а я блаженно улыбалась и смотрела на вывеску ночного клуба, а точнее арт-центра, как гласила старая надпись.
Клуб «A-Cha» был одним из крупнейших в нашем городе, и самым востребованным, именно как место, где люди наслаждались громкой музыкой и развязными танцами. В противовес таким заведениям открывали бары, где тоже можно было потанцевать, но в первую очередь посидеть за столом в шумной компании.
Мы с Кэт прошли внутрь. Каждую пятницу до ноября вход был бесплатный. На фейс-контроле попросили наши паспорта и, выдав бумажный браслет, пропустили в зал.
В пятницу, в полдвенадцатого ночи, клуб бурлил. Люди волнами перемещались из одной части танцпола в другую, от бара к сцене, где зазывно отплясывали танцовщицы. В вип-зоне, на п-образных черных диванах, располагались богатенькие детки, любимцы местной публики.
Мы с Кэт приехали отдохнуть, поэтому первым делом пробрались к бару. Заказав по Лонг-Айленду, мы, обсуждая наших одногруппниц, неплохо уселись за барной стойкой. Бармен периодически отвлекался на нас, делая комплименты и не забывая предлагать еще выпить.
– Бу, – я подскочила, когда мне на плечо опустилась чья-то рука. Кэт счастливо заулыбалась, поднимаясь с места. Я обернулась и узнала своих двух одноклассниц: Аришу и Дашу. Не могу сказать, что я с ними дружила, но сейчас была очень им рада. Мы обнялись, и они пригласили пойти с ними на диваны, где сидела их компания. Кэт, ни секунду не раздумывая, потащила меня за собой.
Компания наших знакомых состояла из пяти человек: три девушки, в том числе наши одноклассницы, и два парня. Ариша всегда была красавицей, с длинными темными волосами, карими глазами, смуглая, но в этой компании она явно была принцессой. Когда мы появились, один парень, очень бледный блондин, поднялся с дивана и уступил ей место.
– Это наши одноклассницы, – Даша представила нас, и я села между Аришей и Владом, тем самым блондином. Кэт подсела к Даше, и они стали перешептываться, если так можно сказать о разговоре в помещении, где громкость музыки зашкаливала.
– Вы слышали, что здесь будет концерт? – поинтересовалась у меня Ариша, я отрицательно замотала головой. Я не особо интересовалась творческой жизнью и только сейчас начинала понимать, как уныло существовала. Если противопоставить мне моего брата, то Вася в своем десятом классе больше повидал. – Нереально крутая тусовка будет, – перекрикивая музыку, начала объяснять мне одноклассница. – В анонсе написано, что приедут музыканты из Питера и Москвы.
– Что играть будут?
– Рок, конечно, – Ариша была изумлена. – Соболевская, это будет так круто! Вы придете с Ветровой? Приходите, пожалуйста, – она глазами кота из популярного мультика уставилась на меня, а я уже знала, что точно попаду на эту тусовку: тяжелую музыку я не любила, но парни с гитарами мне очень нравились.
Моя первая любовь – парень, игравший в школьной музыкальной группе. Он мне казался таким забитым, что во мне на фоне жалости к нему проснулись нежные чувства. К сожалению, он оказался не так беззащитен. Глупая история о доверчивых девочках. Меня подставил мой друг, наговорил за спиной гадостей, а он поверил и, ничего не объясняя, прервал общение. Но выставил меня последней дрянью в лице многих людей. После этого я делюсь всем только со Стешей.
Мы просидели вместе около часа, выпив еще по паре бокалов. Кэт несколько раз вытаскивала Влада танцевать, а он все время смотрел на Аришу, словно просил ее одобрения. Моя подруга, особенно чувствовавшая связь между людьми, оставила свои попытки привлечь внимания блондина, хотя он был тем самым типажом, о котором часто любят рассуждать: Кэт от таких без ума.
Мы медленно перекочевали к бару. Заиграла моя любимая музыка, и, отказываясь от алкоголя, я ушла на танцпол. Закрыв глаза и стараясь почувствовать ритм, я задвигалась, растворяясь в мелодии. Танцы – не мой конек, но мне было достаточно того, что на пару-тройку минут все странные мысли, роившиеся у меня в голове, растворились, уносимые четким битом.
Осмотрела зал: рядом со мной танцевал молодой парень, он мне улыбнулся, я ответила. Такие переглядывания никогда ни к чему не обязывали, но доставляли немало удовольствия и повышали самооценку. Я не казалась себе тем самым заржавевшим дровосеком.
Внезапно я замерла посреди танцующих людей, растворившихся в музыке и друг в друге. Я чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Протиснувшись к Кэт, я не на шутку растерялась.
– У тебя такой вид, что рядом с тобой танцевало привидение, – хохотнула подруга, расплачиваясь с барменом еще за один коктейль. Она протянула его мне, и я с радостью сделала пару глотков. От алкоголя, танцев и волнения сердце вылетало из груди, но ощущение преследования меня не покидало.
– Как я хочу, чтобы это оказалось именно оно, – я нервно оглядывалась, старая сконцентрироваться на лицах людей. Голова кружилась от огоньков, выпитого алкоголя.
– А если ты перестанешь прикидываться невменяемой и скажешь, что случилось?
– Тебе не кажется, что на нас кто-то смотрит? – взглядом прошлась по диванам и наконец поняла, что было не так.
– Кто? Маньяк? – Кэт сделала глоток, а я показала ей, в чем проблема. В принципе, она угадала. На диванах, в противоположном углу от компании наших одноклассников, сидели Даня и Андрей. Даня обнимался с девушкой, которая что-то нашептывала ему на ухо. Поняв, что я его заметила, он помахал рукой. Девушка опустила его руку себе на бедро, а он притянул ее к себе и поцеловал в шею. Я отвернулась, не намереваясь больше наблюдать за парнями.
– Может, в общагу поедем? – предложила Кэт, как и я считая, что ночь безнадежно испорчена. Я не имела ничего против ребят, но подобное поведение походило больше на вызов и провокацию. – Или подсядем еще и к ним? Андрей до сих пор в нашу сторону смотрит, – Ветрова триумфально засмеялась. – Дура ты, Алиска. Тебе сейчас надо брать быка за рога и…
По взгляду Кэт я поняла, что она имеет в виду, и сразу пошла на попятную. Я, конечно, могу представить Мельниченко героем-любовником, но он совершенно не представлялся таковым в общении со мной. И вообще, я и Андрей…
– Блин, это же Мельниченко, – отмахнулась я, кивая в сторону выхода.
Мы с Кэт проспали. Безбожно проспали первую пару, ради которой и стоит только ходить в субботу в универ. Ветрова бегала по комнате, судорожно собираясь, а я сидела на кровати, не понимая, что происходит.
Телефон под подушкой разрывался от звонка. Третий раз звонила мама, пытаясь понять, где я и жива ли вообще. Когда музыка затихла, я посмотрела пропущенные, последний был от Васи. Я знала, что с его номера мне набирала не иначе, как Анна Викторовна, но искушение я не поборола и перезвонила.
– Васиии-лий, – голосом попугая Кеши из известного советского мультика прогнусавила я, зная, как брата это раздражает.
– Ты где? – голос на другом конце телефона принадлежал не брату. Совсем. Проскальзывали истеричные нотки, оповещавшие о том, что я попала в эпицентр бури.
– Собираюсь в универ, потом поговорим, – я резко сбросила, иначе слушать мне мамину лекцию не пару минут. Она всегда любила драматизировать, вот и сейчас видела огромную проблему в том, что я его не послушала и не вернулась домой, а пробралась с Кэт в общагу. Теперь я была в немилости, и дома меня ждала хорошая взбучка. Ну, я ее хотя бы предупредила, поэтому за это могла быть спокойна.
Я первая вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. Пахло дождем, что прошел ночью. Несмотря на сырость, стояла теплая погода для первых чисел октября.
Общежитие располагалось таким образом, что с улицы к нему вела небольшая аллейка из кленов и каштанов. Территория была загорожена кованым забором с логотипом университета. До центра было полчаса прогулочным шагом, но при этом на узких улочках стояла приятная, манящая тишина.
Усевшись на подсохший край лавочки, я наблюдала, как из общежития вылетают студенты, как и мы опаздывающие на пары. Кэт задерживалась, закрывая комнату. Прошла какая-то пара минут, а мне кажется, что я сижу здесь вечность. Из общежития выбежала Ветрова, поправляя на ходу ворот блузки. Она неловко задела плечом лично мне незнакомого студента и даже не извинилась.
– Эта вахтерша Ленина заставит подняться, если что-то не по ней, – капризно заявила Кэт, заталкивая в сумку кошелек. – Она передо мной трех девчонок до истерики довела, вампирша, – оборачиваясь к зданию, Катя словно высказала все несчастной женщине в лицо. И кто виноват, что она работает среди несносной молодежи?
Мы медленно пошли по аллее, договорившись, что на первую пару и так не успеваем, а до второй успеем сходить позавтракать в столовую, что во втором корпусе. У забора я немного затормозила, мне пришло сообщение. Номер неизвестный, но текст был провокационный:
«Насколько я тебе нравлюсь, что ты меня преследуешь?))»
Я оглянулась. На порожках стоял Андрей и курил. Я заметила, как он положил что-то в задний карман джинс, и предчувствие подсказывало, что это был телефон.