Танго оффлайн

Скажите честно - вы любили ходить в универ? Я искренне, положа руку на сердце, отвечу на свой же вопрос - нет. Можно подумать, что это слишком очевидный ответ, да и вообще сам вопрос не иначе, как риторический. Проучившись три недели на первом курсе, я осознала одну простую вещь - если и должны проходить мои лучшие годы жизни, то явно не здесь. Такой любви к университету я обязана двум проходимцам, испортившим мою студенческую жизнь на корню.

Сентябрь подходил к концу, начиналась четвертая неделя учебы, а лекции плавно разбавляли семинарами. Осень я любила. Может, потому что особенно трепетно было наблюдать, как опадает листва, как клены на аллее под окном моего дома становятся золотыми и устилают дорогим ковром тротуары, а дети бегают от каштана к каштану, собирая колючие плоды.

Чувствовалось приближение октября. Очень резко, баловавшее нас, бабье лето сдало свои позиции, прогнозы погоды не радовали, и ведущие раз за разом передавали исключительно ливневые дожди. Именно такая погода стояла все выходные, и к понедельнику лучше не стало.

Маршрутка от моего дома до универа, как единственный транспорт из спального района в центр, с утра была забита. Люди толкались, прижимались мокрыми зонтами, извинялись и снова толкались. Я ехала от конечной, удачно пробравшись в самый конец, наученная горьким опытом. Рядом со мной приземлилась тучная дама, вдавила меня в окно, улыбнувшись, и принялась звонить кому-то по телефону. С энной попытки ей ответили, и она с восторгом начала рассказывать о своем отпуске в Таиланде. Я же сто раз пожалела, что не проверила сумку перед выходом на наличие наушников, и теперь «наслаждалась» утренней суматохой.

Через две остановки в маршрутку села женщина с маленьким ребенком. Сердобольные старушки впереди начали наперебой предлагать ему сесть рядом с ними, чтобы его не затолкали, а мальчишка вместо того, чтобы принять предложение, разрыдался. Я бы тоже испугалась такого внимания к своей персоне.

В этом балагане я ехала сорок минут. Обычно я могла добраться за четверть часа, но дождь сделал свое дело: на одном из самых загруженных перекрестков произошла авария. Пока водитель маршрутки пытался шустрее объехать затор, время шло, я опаздывала, а мое настроение медленно скатывалось по шкале от нуля до десяти в минус.

Выскочив на нужной остановке, я, не раскрывая зонта, добежала до здания университета. Охранник, завидев меня, оторвался от чтения книги и пытливо уставился в мою сторону.

- Студенческий, - потребовал он, и я затрясла студаком перед самым его носом. Стрелочка на турникете загорелась зеленым, я проскользнула в холл, быстро стянула мокрую куртку и сдала ее в гардероб. Добрая тетя Нина разрешила даже оставить зонт и обещала его просушить. Первокурсников она любила больше, чем студентов старших курсов. Поговаривали, что она проректору по учебно-воспитательной работе сдала все курилки вблизи университета. Что тут скажешь, женщина выступала за здоровье нации.

Я опоздала на первую лекцию по истории зарубежных стран. Читала ее профессор, флегматичная женщина за семьдесят, пребывающая явно не в восторге от нынешнего набора студентов. При нашем знакомстве с ней, она заявила, что истинных юристов из нас останется не больше десятка, а остальные пойдут на рынок торговать. Сначала мы возмутились, а потом смирились с нашей участью.

На третьем этаже, занимаемым юридическим факультетом, стояла тишина. Двери в две аудитории были открыты, и оттуда доносились тихие голоса преподавателей. По расписанию следующей стояла пара английского. Вел его достаточно молодой преподаватель, немного за сорок, но с очень плохим зрением. Оно было настолько ужасно, что даже в очках он мог перепутать меня и мою подругу Кэт только по причине одинакового цвета волос (и кто виноват, что мы шатенки?) Он мог разговаривать со студентом, а потом назвать его другим именем, будучи уверенным, что общался ни с кем иным.

Сейчас кабинет был свободен, и я решила занять место поприличнее. Подойдя к двери аудитории, я расслышала голоса парней. Они о чем-то спорили или даже ругались.

- Ты ей серьезно что-то дарил? - первый был раздражен, и это прослеживалось в тоне заданного вопроса.

- Я ж при тебе ее с днем рождения поздравлял, - отвечал второй, спокойно, но мне показалось, что он еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик. - И кто мне это предложил?

- Да ей шестнадцати нет, - я замерла. Первое, что пришло мне в голову - студенты юрфака пытаются скрыть связь с несовершеннолетней. Стало жутко неприятно, но нервозность моя усилилась, когда за спиной послышалось тихое покашливание. Нет ничего страшнее - услышать «будь здоров» в пустой квартире, так и сейчас я вздрогнула, стараясь сдержать вопль.

- Соболевская, - я встретилась глазами с деканом факультета. Лидия Владимировна была женщина властная и конкретная, поэтому мало кто мог с ней долго сосуществовать. Но студентов она защищала, несносные нарушители даже до проректора не доходили: все решалось за закрытыми дверями деканата. Главное, все живы оставались. - Ты почему не на лекции?

- А я у Галины Сергеевны еще на той неделе отпросилась, - пришлось пускать в ход самую нелепую отмазку, какую используют студенты.

- В больницу ездила? - стоило признать, что наша декан отличалась умом и сообразительностью. Я кивнула, а она покачала головой. - Если на дорогах пробки, так и скажи. Еще никто от этого не умирал. Справку из больницы я жду завтра, - она направилась дальше по коридору, а я топнула ногой от досады. Дурацкая любовь привирать до добра не доведет.

Я открыла дверь аудитории. Если бы я вовремя вспомнила, что пару минут назад подслушивала чужой разговор, столь нелепой ситуации не случилось. Но... я стояла в дверях перед двумя парнями, разговор которых оборвался на фразе: «Хорошо, что она с мамкой ничем не делится». Как же мне не повезло, когда я узнала обоих: Даня Туманов и Андрей Мельниченко. Именно в этот момент мне захотелось заползти под парту, чтобы никто никогда меня не нашел, или того лучше, провалиться под землю.

Даня, этакий принц всея факультета, восседал за преподавательским столом напротив Андрея. За три недели учебы я поняла, что он никогда не шел на поводу у администрации, что касалось его внешнего вида. В толстовке, драных джинсах и кедах он сильно напоминал мне мальчиша-плохиша. Отросшая челка была уже не так популярна среди молодежи, но ему определенно шла. Кэт рассказывала мне, что у него еще и левая рука от плеча до локтя забита тату. Сплетник пожелал остаться неизвестным.

Андрей в отличие от своего друга на статус королевской особы не претендовал, но как по мне был гораздо симпатичнее. Лицо у него было добрее, а родинки, рассыпанные по лицу и шее, вызывали умиление. Да и выглядел он на пару лет моложе. Я часто видела его в коридорах: он тесно общался с моей подругой Стешей Ланской. С растрепанными темными волосами, ростом около метра восьмидесяти, жилистый, постоянно со спортивной сумкой. Она и сейчас на стуле рядом с ним стояла. И это мой ад во всем его великолепии.

- Аудиторией ошиблась? - первым отошел от ступора Даня. Он поднялся из-за стола, а мне захотелось сесть. Если я встану, то ты ляжешь, кажется, из этой оперы.

- А кому-то не надо на пару? - отвечать вопросом на вопрос - не всегда залог успеха. Особенно в двух критических ситуациях: на допросе и при встрече с отморозками. Однако язык у меня сработал вперед головы, вопрос я не договорила, но суть была предельно проста. Я услышала, как они хотели скрыть то, что натворили, скорее всего, они поняли, что я это слышала, и вместо того, чтобы опустить глаза в пол и покаяться, я нагло стою посреди аудитории и практикуюсь в искусстве ведения словесной перепалки. Браво, Алиса. Тебя закопают в лесополосе на выезде из города, и никто об этом никогда не узнает.

Пока я представляла, как эти два «активиста нашего факультета» (именно так назывался стенд, где висели их фотографии) медленно расчленяют мое хладное тело, Даня подошел ближе и сел на край парты.

- А кто-то не слишком много себе позволяет? - Туманов выглядел расслабленным, в глазах самодовольство. Я покосилась на Андрея, он сидел, подперев голову рукой, и рассматривал что-то в телефоне. - Подслушивать разговоры старших не очень-то красиво.

- А кто подслушивал? - переборов скованность, я прошла в конец аудитории и плюхнулась за парту. - Я похожа на человека, которому есть дело до ваших приключений с малолетками? - язык - враг мой. На последнем слове я закрыла глаза и закусила губу, понимая, что сказала. Меня точно убьют.

Я приоткрыла один глаз, наблюдая за реакцией парней. Даня переглядывался с Андреем, и Мельниченко был готов взорваться от смеха. Он еле сдерживался: закрывал рот ладонью, тихо похрюкивал, а плечи его дергались, сотрясаемые от немого хохота. Даня не так положительно отнесся к сказанному мною, на лице заходили желваки. Может, он был недоволен реакцией Мельниченко? А если я попробую быстро выскользнуть из кабинета, меня догонят?

- Как много ты слышала? - Туманов приближался, и идея сбежать отпала сама собой. Он встал напротив меня, упёршись руками в парту, и подался вперед, что наши носы оказались в паре сантиметров друг от друга. Сердце предательски пропустило пару ударов, я сжалась. - Что именно ты слышала? Расскажи мне, шубка, - этим прозвищем меня называла Стеша, и он не мог его не знать. Первого сентября, когда мне посчастливилось познакомиться с Тумановым и Мельниченко, они стояли в компании Ланской. Она представила нас друг другу, рассказала, что Андрей будет куратором нашей группы на Посвящение студентов.

- Ладно тебе, Дань, она не расскажет, - вмешался Андрей, все так же отстраненно наблюдая за происходящим со своего места. - Она же неправильно все поняла, - Туманов усмехнулся, садясь на стул и скрещивая руки на груди. Я наблюдала, чтобы он не сделал какого резкого движения. Я же закричу.

- Ты же совсем не вникала в наш разговор, - Даня продолжал улыбаться, а мне казалось, что он скалится. Подозрения сильнее проникали в мое сознание, а агрессивные нападки Туманова подтверждали мои предположения. Надо предупредить Кэт, чтобы думать забыла про этого принца. - И зачем тебе рассказывать то, что ты совсем не поняла, да? - он протянул руку к моему лицу, но я ударила по ней, не давая коснуться. - Шубка, тебе лучше дружить с нами, как твоя подруга Стешка.

Андрей в подтверждение кивнул. Какая же дурацкая ситуация! Только я могу вляпаться в неприятности, сама того не подозревая. Я не моргая смотрела на Туманова, он на меня, и я буквально каждой клеточкой кожи чувствовала его превосходство над собой. Он взял меня за руку, которую я не успела отдернуть, и провел большим пальцем по ладони. Пальцы у него грубые, по Стешиным рассказам я знала, что он часто играл на гитаре.

- Я могу считать, что ты согласна? - Даня подмигнул мне, как сделал это на Первое сентября. Тогда я посчитала его высокомерным нахалом, и сейчас получила все на то подтверждения. - Алиса, не молчи. Будешь с нами дружить? Ни один плохой мальчик к тебе не приблизится. Мы ему атата, только скажи, - наигранно ласковые нотки в голосе Дани стали моим кошмаром.

- А вы?

- Что мы? - Мельниченко отложил телефон, демонстрируя, что ему все же интересен разговор.

Хотелось остаться одной и, забившись в темный угол, просидеть там. В одно мгновение я стала соучастницей. Если бы это не было правдой, они могли все так и сказать. Мне даже не интересна их личная жизнь, пусть встречаются, с кем хотят, только меня не трогают. Но пока Туманов держал мою руку, а Мельниченко в стороне переписывался с кем-то, я окуналась во что-то грязное.

- Вы первые, от кого меня защищать надо.

- Мы тебя не тронем, - пообещал мне Даня, отпуская руку и откидываясь на спинку стула. - Если только ты будешь молчать. А еще будешь с нами ласкова и покладиста. Всего ничего, да?

- Ну да, если не считать, что вы шантажируете меня, - очередной бессвязный поток мыслей вышел из-под контроля. - Я никому не расскажу, что услышала. Разбирайтесь в вашем дерьме сами, а меня не трогайте. И Стешу не впутывайте в ваши разборки. А дружить с вами - последнее, что я стала бы делать. Даже если вы останетесь последними людьми на земле, я к вам ближе, чем на сто метров и приближаться не стану. Спасибо, что дали понять, с кем дело имею.

Андрей снова захохотал. В этот раз он не стал сдерживаться, и аудитория наполнилась приятным мужским смехом. Он не пытался скрыть своего хорошего настроения, вызванного поистине странной ситуацией. А если я не права, и с самого начала напридумывала себе невесть что? Может, именно поэтому Андрей с нескрываемым удовольствием наблюдает, как Даня разыгрывает меня?

Я снова перевела взгляд на Туманова. В отличие от друга он оставался серьезным и недовольным. Я молила, чтобы пара быстрее закончилась и кабинет наводнили мои одногруппники.

- Кажется, Алиса не расположена к близкому знакомству, - Мельниченко подвел итог нашей беседы, убирая телефон в задний карман джинс и подходя к Дане. Положив руку на плечо друга, он улыбнулся мне, и сердце предало меня во второй раз. Легкомысленная мышца. Я вздохнула глубже, пытаясь привести мысли в порядок. - Пойдем, она никому не расскажет, - снова повторил он свое предположение. - У нас Симонович сейчас, если к семинару не подготовимся, нас четвертуют.

«Да-да, уходите быстрее», - заклинала я высшие силы.

- Все равно до Посвята еще пересечемся, - Даня поставил стул на место и отдернул штанины. - Я тебе дружбу предлагаю не для того, чтобы ты язык за зубами держала, - напоследок сказал мне он, когда Андрей уже вышел из кабинета. - Ведь шубка не хочет стать потрепанной шкуркой?

Какое показушное благородство. Я осталась в кабинете одна, обдумывая услышанное. В мозг въедалась мысль, что мне угрожали. Я достала телефон, смотря на время. До конца пары оставалось не больше двадцати минут. Три непрочитанных сообщения от Кэт всплыли на экране.

Кэт: Ты где? Бабка уже пришла.

Кэт: Займи место в аудитории. Ты в курсе, что Женька и Стас встречаются?

Кэт: Ты уже приехала? Хочу свалить, тут такое уныние...

Я отправила ей грустный смайлик. Я бы с радостью просидела полтора часа на самой унылой паре, чем снова переживать подобное. Слова Туманова до сих пор не выходили у меня из головы. Он был уверен, что я никому ничего не расскажу, но при этом решил припугнуть меня и даже предложил свою дружбу и покровительство.

Я была наслышана, что он и Мельниченко имели вес среди местного народонаселения, состояли в студсовете, Андрей был председателем. Все, что я могла узнать про них, что они невероятно популярны среди девушек (особенно Даня), а Андрей больше занят учебой и самореализацией. Второкурсники, с которыми мы успели уже пообщаться, рассказывали, что Мельниченко подрабатывает в клубе, название которого никто не знал, более того, если его и встречали в развлекательных заведениях, то в разных и в большой компании друзей. Поэтому постоянное место работы Андрея оставалось загадкой. Или очередным слухом.

Единственный человек, который мог мне про них рассказать - Стешка. В сети ее не было, но, подмываемая событиями, я быстро набрала сообщение:

Я: Срочно! Расскажи мне про Туманова и Мельниченко. Очень надо, вопрос жизни и смерти.

Отложив телефон в сторону, удобно устроилась подремать. Закрыв глаза, я и правда быстро провалилась в полудрему. Передо мной снова стоял Даня и ухмылялся. И что за противная у него физиономия! Если бы ты знал, как бесишь меня, засранец.

- Зря ты отказываешься от моего предложения, - проговорило создание моей больной фантазии. - Я же все равно добьюсь от тебя своего.

Я подпрыгнула от звонка. Аудиторию стали постепенно заполнять знакомые мне лица. Сначала влетел Пашка Столяров, заместитель старосты и неугомон. С этим дарованием я познакомилась еще во время поступления, когда в очереди стояли. Узнав, что я собираюсь на юриспруденцию, припиявился и даже до дома проводил. Парнем он оказался неплохим, с отменным чувством юмора, но страшно гиперактивным.

Следом за ручку зашли моя бывшая одноклассница, а ныне одногруппница, Женька Евграфова и Стас Самохин. На той недели они даже толком не общались, либо я не обращала на это внимания. В любом случае подробности узнаю от моей вездесущей Кэт.

Подруга зашла последней вместе с Матвеем, нашим старостой и Владом Ли, с которым я подружилась в первый день и всю студенческую игру пробегали вместе. Наполовину русский, наполовину кореец, родившийся в Казахстане, он был сгустком положительных эмоций. Настоящее солнышко. Так мы сидели вчетвером.

- Я думала, что не выживу, - Кэт, по паспорту Екатерина Ветрова, с шумом опустилась на стул и повисла на моем плече. О, мы думали об одном и том же на этой паре. - Бабуля сегодня зверь просто. Сначала устроила повальную проверку посещаемости, я сказала, что ты в больнице. Она не поверила, но промолчала. Остальных она так разнесла, мне жутко стало. А потом она начала читать лекцию. Читать так, что у меня глаз задергалось. Лучше бы проспала. У тебя что случилось?

- Пробка, - отмахнулась я и уже хотела начать рассказывать о своих злоключениях, как вспомнила слова Мельниченко: «Она не расскажет». Ну, нет, друг мой, расскажу. И докажу, что вы последние засранцы, каких свет не видывал. Может, вы с малолетками ничего и не делали, но на меня покушались. - Мне надо тебе кое-что рассказать.

- И мне, - нетерпеливо перебила меня подруга. По восторгу в ее глазах я поняла, что мне пора начинать бояться. - Ты первая.

- Я на паре расскажу. Начинай, - великодушно уступила я. В школе мы с Катей часто ссорились. И именно по причине того, что не могли решить, кто первый рассказывает душещипательную историю. К одиннадцатому классу я поняла, что легче стать второй, чем неделями слушать бубнеж над ухом. Кэт обижалась не совсем так, как обычные люди. Если я ругалась со Стешкой, то мы просто переставали общаться на определенное время, а дня через два снова сходились. Даже прощения не просили, просто понимали, что обижаться друг на друга не можем. Если я ругалась с Ветровой, то для меня начинался сущий ад: она продолжала общаться, даже могла шутить, но постоянно на что-то жаловалась, как бабулька в троллейбусе. И стоки этого мозгового мусора стекались в мои нежные ушки. Мне было легче послушать ее первой.

- Кажется, я нравлюсь Матвею, - почти шипящим шепотом проговорила она. Я машинально перевела взгляд на нашего старосту, усаживающегося у стенки. Костюк был, конечно, не самой плохой партией, я бы сказала, отменной, но обычно предположения Кэт на том и заканчивались.

- Точно?

- Пока не знаю, надо понаблюдать, - продолжила шептать Ветрова мне на ухо, а я невольно призадумалась, представляя пару Костюк-Ветрова. Как бы я не любила свою подругу, мне всегда было жалко ее ухажеров. Кэт старалась всегда быть настоящей с ними, это ее подводило. Все мы не без греха, но ее эмоциональные всплески для меня ассоциировались исключительно с извержением Везувия. Слезы, истерических смех, летающие тарелки - я все это пережила. Благо, страдала только ее посуда. Моя мама постарела бы лет на десять, если узнала, что ее чайный сервиз разбили в порыве ненависти к бывшему.

- Что-то произошло, пока меня не было?

- Мы сидели с ним, - какая же она любительница тянуть резину. - Сначала болтали ни о чем, про семинары. А потом он внезапно заговорил про свое представление о семье, рассказал, что хочет двоих детей, представляет, как будет водить их в школу, - что-то подсказало мне, Кэт представляла то же самое, пока рассказывала мне эту историю. - А потом спросил, что я думаю, - тут шепот стал повизгивающим. - Я сказала, что хочу двух мальчиков, крепкую семью, чтобы в выходные в парке гулять, а зимой на санках кататься.

- Ты правда так хочешь?

- Да ты дослушай, - вопрос мой остался без ответа, но я и так знала правду. Кэт с восьмого класса мечтала стать лучшим следователем в городе, ловить преступников и выбивать из них признания. Насмотревшись криминальных сериалов, она спала и видела, как сутками просиживает на работе. Муж ей был нужен исключительно, чтобы не скучать в свободные дни (если такие случались), а о детях она совсем не думала. Такую правду знала я, за пару вряд ли все могло быстро измениться. - Он, как только услышал об этом, сразу как щенок на меня уставился, только хвостом не вилял. Ты бы видела его. Может, я его идеал женщины?

- Кто знает, - я снова посмотрела на Матвея и мысленно пожелала ему удачи.

Наше перешептывание прервал Влад, севший рядом со мной. Он сказал, что Сергей Константинович хоть и медленно, но идет в сторону нашего кабинета. Скорее всего, его сопровождала Ирина Михайловна - работница деканата и влюбленная в него по уши женщина. В любви он был еще более близорук.

Зашел преподаватель со звонком. Мы все поднялись с мест, приветствуя его. Махнув рукой, он сел за стол, утыкаясь носом в журнал. Неделю назад это казалось странным, а сейчас мы с сочувствием наблюдали, как Сергей Константинович пытался понять, какая группа перед ним.

- Юристы, - вздохнул он и уставился на нас невидящими глазами.

- Ага, - дружно хохотнула группа. Его мы любили просто за то, что он не пытался прикидываться суровым ментором. Он любил рассказывать нам истории о поездках по странам, о своих приключениях, пока зрение не начало ухудшаться. Тогда он замолкал и сразу переключался на английский.

- Рассказывай, - Кэт толкнула меня в бок. Несмотря на плохое зрение, слух у нашего преподавателя был удивительно острым. Шептаться можно только когда он обсуждал что-то с другим студентом, и то мог остановить его и заставить продолжить.

- Помнишь Мельниченко и Туманова? - стараясь говорить как можно тише, я начала рассказывать Ветровой подробности. Она то громко выдыхала, то возмущенно пыхтела, один раз даже выругалась, за что мы сразу получили первое предупреждение.

Пока я делилась собственными переживаниями, я чувствовала, как во мне закипает злоба. Почему я? И почему так?

- Что за методы заводить друзей? - возмутилась Кэт, когда я в подробностях описывала поведение Туманова и его предложение стать друзьями. - А такой красивый с виду. Мне он даже нравился.

- Отвратительный, мерзкий, противный, - я начала перебирать подходящие определения, наиболее полно, по моему мнению, характеризующие Даню. - И так лыбился противно. А второй? Мельниченко просто сидел и пялился в телефон! Так бы и задушила собственными руками, - я начала изображать, с какой радостью мои руки сомкнулись бы на шеях этих двух мерзавцев.

- Соболевская, - Сергей Константинович выдернул меня из прекрасных мечтаний, похлопав по открытому на парте учебнику. - До конца недели переведите мне текст со страницы двадцать шесть и подготовьте пересказ.

Кажется, сегодня не мой день...

Я уронила голову на руки и тихо засмеялась от обиды. Хотя кого винить? Попросившись выйти, я прогулялась до туалета, посидела в кабинке, размышляя о Дане и проигрывая возможные варианты. Может, мне действительно с ними подружиться, ходить среди элиты? И многие проблемы с учебой сами по себе решатся.

Ответ нашелся сам собой. Проходя мимо расписания в холле третьего этажа, я столкнулась со Стешей и Даней. Они о чем-то спорили, Туманов пытался обнять Ланскую, но та отмахнулась от него. Завидев меня, она кивнула, а Даня помахал мне рукой, подзывая.

- А вот и наша шпионка, - рука Туманова по-хозяйски обхватила меня за плечи. - Стеш, я говорил тебе, что подружился с Алиской? - Ланская недоверчиво переводила взгляд с меня на него и обратно, читалось в нем удивление и мольба, чтобы это было ложью. - Ладно тебе, блонди, не кисни. Я не самый худший вариант для крепкой дружбы между парнем и девушкой.

- Ну да, - согласилась она, убирая мешающую прядь за ухо. Ланская была как всегда эффектна: в приталенном платье, в туфлях лодочках, светлые волосы завиты крупными локонами. Я восхищалась ее способностью преподносить себя. Я тоже любила красивую одежду, но, разрываясь в выборе между платьем и джинсами, я бы выбрала последние.

- Только ты меня не любишь, - пожаловался Туманов, пристально наблюдая за реакцией моей подруги, когда он еще сильнее прижал меня к себе. Я сначала дернулась, но его пальцы впились в мое плечо, что синяки останутся. - Разве я немного не красив? - процитировал он моего любимого Есенина.

- Дурак ты, Туманов, - вздохнула Стешка, и, высвободив меня из объятий Дани, она повела меня по коридору, подальше от него. - И ты дура, шубка, - подвела неутешительный итог Ланская и зашла в свою аудиторию. Я последовала ее примеру.

До самого вечера я не проверяла сообщения. Только завалившись на кровать после долгого и нудного разговора с братом, я зашла в диалог с Ланской.

Стефания: Что тебе рассказать?

Я: Кто они такие, что ведут себя так нагло. И почему ты с ними общаешься?

Стефания: Забей. История с первого курса, тебе не интересно будет.

Я: А если я тебе расскажу, почему Туманов так странно себя повел сегодня?

Стефания: Он всегда такой.

Я: Я слышала, как он и Мельниченко обсуждали что-то про шестнадцатилетнюю девочку. Голос у Туманова был злой. Вдруг они замешаны в изнасиловании? Он еще сказал: «Хорошо, что она маме не рассказывает ничего».

Стефания: Пфф... Фантазия у тебя... Алис, просто не обращай на них внимания. Особенно на Туманова, у него такая манера общения со всеми, до кого нисходит его светлость.

Я: Да он шантажировал меня! Говорил, что я должна дружить с ними, как делаешь ты.

Стефания: Просто забудь.

Я собиралась написать еще одно гневное сообщение, но Стеша опередила меня.

Стефания: Я их год знаю, могу сказать, что это не те, с кем нужно дружить. Забудь, что Туманов наговорил тебе. Будет доставать, просто игнорируй. А рассказать мне о них нечего, потому что я сама ничего не знаю. Все, Алис, если тебя только это интересует, я пошла, а то мамка орёт. До завтра!

Я снова чуть не опоздала. Ввалившись в аудиторию, я увидела кипешующих одногруппников. Плюхнувшись рядом с Кэт, я вперилась в нее взглядом.

- Говорят, нас с первой пары отпросили, - не выдержав, выпалила Ветрова, и я в поиске подтверждения взглянула на Матвея. Он согласно кивнул и уткнулся в журнал.

- Утро, - в кабинет вошел тот, кого я совершенно не хотела видеть с самого утра. Андрей Мельниченко шумно поставил сумку на преподавательский стол, вытащил стул на середину аудитории, поставил спинкой к нам и уселся, разглядывая присутствующих. - У кого какие предложения насчет выступления на Посвящении?