Lupins

Память накладывает свои отпечатки. Покрыт ли и ты шрамами?

Raised By Swans - Violet Light

Джексон все еще чувствовал боль в ногах, несмотря на то, что сейчас он находился в комнате общежития совершенно один, уткнувшись лицом в подушку. Небольшая дорожная сумка, стоящая поодаль и рюкзак, в котором покоился ноутбук, свидетельствовали о его недавнем прибытии в кампус. Ужасная усталость, сковавшая тело и головная боль не давали возможности собрать мысли воедино, но он был действительно рад наконец-таки добраться до этого места. Дорога казалось бесконечной и чувство спокойствия, что окутало не только голову, но и тело, накрыло его как только он переступил порог данного учебного заведения. Приподнявшись, Джексон улегся на спину, пытаясь разглядеть в светло-желтоватом потолке что-то интересное, но так и не смог, потому что в комнату вошел незнакомый парень, встретившись взглядом с Уиллисом.

Их зрительный контакт продлился совсем недолго и Джексон, приподнявшись на локтях, проводил незнакомца взглядом до его кровати, на которую тот плюхнулся, улыбнувшись уголками своих пухлых губ.

— Я Чарли, — произнес тут же он, склонив голову набок. Каштановые волосы были подстрижены почти под ноль, а карие глаза, обрамленные длинными и густыми ресницами, глядели на Джексона с легким прищуром. Новоиспеченный знакомый сидел прямо на собственных вещах, небрежно разбросанных по кровати. Рядом со шкафом стоял полупустой чемодан, а возле него старые и потрепанные временем кеды, что свидетельствовало о том, что обживаться он в этой комнате будет не один. В воздухе стоял горьковатый запах, щекоча нос, а за окном слышалось пение птиц, изредка перебиваемое голосами других жителей общежития.

Повисло молчание. Чарли был немногословен и не особо заинтересовался лежащим напротив парнем, хотя тот казался ему подозрительно знакомым: короткие рыжеватые волосы, находящиеся в неком творческом беспорядке, глубоко посажанные зеленые глаза, безразлично разглядывающие разные предметы интерьера, родинка возле уголка рта, привлекавшая внимание, и веснушки, разбросанные на переносице, которые в свете заглядывающих через окно лучей солнца казались еще ярче. Наверняка, представительницы противоположного пола сполна оценят приятную глазу внешность Уиллиса.

— Меня зовут Джексон, — представился он, вновь привлекая внимание Чарли. — Ты первокурсник? — вопрос, вроде, был обычным, и сидящий напротив парень кивнул.

— Ага, — Чарли расположился поудобнее, подперев под спину лежащую рядом подушку. — Честно говоря, не верю, что лето закончилось. Время пролетело быстрее, чем я ожидал. Даже как-то грустно.

— Почему это? — изогнув густую бровь, поинтересовался Джексон. Чувство некой неприязни со стороны Чарли он уловил моментально, да и разговор для него был не таким уж интересным: безразличный взгляд, появившийся в руках телефон, который время от времени вибрировал, говорили о том, что собеседник откровенно скучал. Но Уиллис предпочел сделать вид, что ничего такого не увидел.

— Я не успел вдоволь насладиться возможностью быть свободным. К тому же, у меня нет такой сильной тяги к учебе, как у других, — ухмыльнулся Чарли, вновь отвлекаясь от изучения мобильного. Казалось, что он вот-вот рассмеется, подчеркивая недалекое мышление Джексона, однако, ничего подобного не произошло и шатен, поднявшись с кровати, пробежался взглядом по помятым им же вещам, хмыкнув. — Мда, надеюсь, отвисится.

Больше они не разговаривали. Джексон устало протер глаза, пытаясь собрать остатки сил, чтобы разобрать вещи, а также добраться до душа, чтобы ополоснуться. Теплый ветерок игрался с его непослушными рыжими волосами, проворно забираясь за шиворот футболки. Погода за окном стояла чудесная и радовала своей теплотой, а зелень деревьев, посаженных во дворе, очаровывала. Атмосфера этого места вызывала симпатию, как и архитектура, ведь даже комната, в которой Уиллису предстояло жить на протяжении четырех лет, выглядела довольно симпатично: белые стены, высокий потолок, множество разных шкафчиков для хранения вещей, отдельный для каждого небольшой рабочий стол, а также мини-холодильник и микроволновка. Самое удивительное — это ванная комната, общая лишь для двух комнат. И единственное, что радовало — отсутствие двух других соседей, располагавшихся за стеной.

Чарли продолжил раскладывать по полкам вещи, изредка поглядывая на Джексона. Тот задумчиво буравил взглядом потолок, погрузившись в свои мысли. И если еще пару минут назад он казался немного глупым и неприятным, то теперь Чарли испытывал к нему полное безразличие, считая, что погорячился, подумав о новом соседе в плохом ключе.

Желудок предательски скрутило, а в горле было сухо настолько, что, казалось, Уиллис не пил целую вечность. Настенные часы показывали без пяти четыре, когда он все-таки решился подняться с кровати, которая никак не хотела его отпускать. Ноги уперлись в стоящую рядом сумку, из которой он, через пару мгновений, достал наполовину пустую бутылку воды и бутерброды, которые дала ему с собой мама. Он сразу же вспомнил её грустную улыбку, небольшие морщинки возле глаз и темные волосы, что выбились из прически. Аромат её духов все еще стоял в носу, а мягкость губ отпечаталась на щеке мимолетным поцелуем. Безумно хотелось обратно, чтобы уткнуться в её хрупкие плечи, сильнее сжимая в своих объятиях, чувствуя, как небольшая рука с теплотой поглаживает волосы, успокаивающе при этом перебирая пряди.

Джексон мотнул головой, отгоняя воспоминания о матери в ту же секунду. Она постарела: морщины проявились на лице резче, чем раньше, густые кудрявые волосы поредели, а в некоторых местах появилась седина. Мать почти не улыбалась и в её таких же зеленых, как и у сына, глазах стояла ужасная скорбь. Она всегда видела в Джексоне его брата, а спустя три года он стал слишком сильно похож на него. И если бы не рыжий цвет волос, в который он спонтанно решил перекраситься, чтобы хоть чем-то отличаться от Мартина, то точно бы походил на него.

Сердце застучало быстрее, а дыхание на секунду сбилось из-за атаковавших голову мыслей. Джексон ненавидел вспоминать прошлое, пропуская через себя все те эмоции, что испытывал, но сейчас все было намного ярче, словно он вновь вернулся в то самое время. Пальцы рук свело от боли, а на коже появились заметные следы от ногтей, впившихся в ладонь. Его охватывала злость и контролировать её с каждым разом было все сложнее. Именно поэтому Уиллис предпочитал не вспоминать ни деталей, ни чувств, испытываемых в то время.

Он казался отрешенным и родные стали замечать это все чаще. Отец почти всегда старался не говорить о том, что произошло, заставляя маму замолчать на полуслове, как только та начинала разговор о брате. Они все прекрасно знали, что эта тема слишком больно отражается на каждом, но мать по-прежнему не могла смириться и потому путала их с Мартином. Не специально: деменция* проявилась неожиданно и, кажется, чем дальше шло время, тем сильнее мать начинала сходить с ума. Наверное, поэтому Джексон хотел поскорее выбраться из города, напоминавшем ему о случившемся. И эти чертовы бутерброды с арахисовым маслом, один из которых он надкусил, заставляли его скучать.

Свежесть улицы манила выбраться из комнаты, а теплые лучи солнца приятно припекали кожу. Работающий кондиционер не остужал тело в полной мере. Поставив контейнер с остатками бутербродов на прикроватную тумбочку, удобно расположенную у стены, Джексон обошел кровать, следуя в ванную. И как только за ним закрылась дверь, Чарли вздохнул.

Джексон казался ему странным.

***

Легкое дуновение ветра щекотало щеки и трепало не только волосы, но и рубашку, накинутую поверх футболки с изображенным на ней каким-то мультяшным героем. Воздух был сух и свеж, оставляя на коже еле заметное тепло. Зеленая трава под ногами окутывала своим приятным запахом, что смешивался с землей. Кажется, собирался дождь: облака окрасились в серый, а где-то неподалеку раздался нечеткий раскат грома. Все куда-то спешили, весело переговариваясь между собой.

Сделав последнюю затяжку, Глен бросил окурок на серый асфальт, несколько раз наступив на него подошвой своих потрепанных временем кроссовок. Противный вкус никотина на языке отдавал горечью, а в носу все еще стоял едкий дым сигарет, которым пропахла не только его одежда и волосы, но и руки. Дурацкая привычка, от которой он не может избавиться уже на протяжении нескольких лет, с каждым разом побеждает. И обещая завязать, он снова и снова покупает синий Кэмел, который сроднился с ним, как аромат духов.

Рюкзак, висевший на одном плече, опустился на траву. Недалеко от дуба, в тени веток и зеленых листьев, сидел Пит. Белёсые волосы, такие же, как и брови, обдувал сентябрьский ветер. Где-то вдалеке играла непринужденная популярная на радио мелодия, а со стороны послышался смех. Кортни присела рядом со своим парнем, касаясь сухими губами его щеки. Паркер улыбнулся ей уголками губ, притягивая к себе ближе, чтобы поцеловать в губы.

— Не будь таким хмурым, дружище, — Пит приобнял Кортни за плечи, умещая её на своих коленях. Брюнетка неожиданно отвела взгляд, будто бы боясь смотреть Глену в глаза. Он же, спокойно присел напротив, устало вздохнул. Ужасно хотелось спать, а может набить кому-нибудь морду, но борясь с собой, Глен достал из рюкзака энергетик, который неожиданно зашипел в его руках, стоило ему потянуть за жестяное кольцо.

— Лучше не пить эту гадость, — Кортни подняла на него взгляд своих серо-зеленых глаз, что были подведены подводкой, и тут же попыталась придать своему голосу более спокойное звучание. — Все-таки это влияет на сердце.

Глен ничего не ответил ей, но из банки все же отпил, чувствуя сладковатый привкус на языке. Казалось, что он игнорирует её или, можно сказать, избегает. И это волновало её слишком сильно, пускай никто и не понимал этого. Они провели почти все лето вместе, словно двое без памяти влюбленных людей, а сейчас он просто сидел напротив, словно ничего и не было. Кортни не испытывала стыд за то, что случилось: она прекрасно знала, что Пит, уехав к родителям, обязательно трахался там со своей первой школьной любовью и надеяться на столь верные отношения между ними не было никакого смысла. А так как она знает Глена с детства, то не воспользоваться таким шансом было бы глупо с её стороны.

Кортни отчетливо помнила запах его тела, расположение родинок и вкус губ. На ощупь его черные, как воронье крыло, волосы были мягче, чем её собственные. Тембр голоса вызывал приятную дрожь в коленях, а длинные музыкальные пальцы, частенько перебирающие струны гитары, будто бы знали все её секреты, стоило им коснуться определенных точек на теле. В этом амплуа совершенно отстраненного ото всех человека, Глен казался ей совсем чужим. И если бы она могла хоть на секунду вырваться из объятий Пита, руки которого крепко сжимали её плечи, то Кортни сделала бы это, кинувшись в объятия сидящего напротив Глена.

— Как провел лето? Я вот оторвался по полной, — губы Пита расплылись в пошловатой улыбке, словно намекая на то, что этим летом он отдохнул так, что никому и не снилось. И Глен, усмехнувшись собственным мыслям на счет Кортни, лишь пожал плечами, поудобнее устраиваясь на мягкой и немного прохладной траве.

— Ничего особенного: помогал родителям с хозяйством, по вечерам тусовался в местном пабе, приходил домой под утро пьяным и так каждый день. Время пролетело, как один день, так ведь? — он заглянул в глаза Кортни, которая робко кивнула ему, после чего вновь отвела взгляд, предпочитая разглядывать идущих мимо первокурсников.

— Ага, кажется, чем старше становишься, тем быстрее время дает ход. Думаю, что начало занятий надо отпраздновать, тем более в этом году нам выпала священная традиция посвящать первокурсников в наши ряды. Много же их привалило, — взъерошив волосы, Пит огляделся, провожая взглядом спешащих куда-то прохожих.

— Надеюсь, что ты не перегнешь палку, — вновь сделав глоток энергетика, Глен коротко ему улыбнулся. Чувство сонливости и желание вырубиться прямо на мягкой траве отпали сразу же. Кажется, эффект от этого напитка все же имелся.

— Кто знает, — хитро произнес Паркер, похожий сейчас больше на лису. Сразу после его слов прозвенел звонок, подгоняя опаздывавших студентов на занятия.

Уже у входа Глен вновь окинул взглядом висящую на стенде фотографию, откуда на него глядели зеленые глаза. Россыпь веснушек по всему лицу, словно танцевавших на коже и губы, растянутые в улыбке, искренне улыбались прохожим. В этот момент ему показалось, словно парень, изображённый на фото, ожил и прямо сейчас смотрит на него. Через чёртово отражение.

Только волосы были рыжими, а веснушки покрыли лишь переносицу. Но те же зеленые глаза, обрамленные не слишком длинными, но густыми ресницами, смотрели на него с интересом. Глен так и не успел понять, как быстро юноша скрылся в толпе.

Мартин, фото которого висело на стенде, продолжал улыбаться.

___________________________________________________________

Деменция* — это синдром, обычно хронический или прогрессирующий, при котором происходит деградация когнитивной функции (то есть способности мыслить). Происходит деградация памяти, мышления, понимания, речи и способности ориентироваться, считать, познавать и рассуждать. Деменция не оказывает воздействия на сознание. Нарушение когнитивной функции часто сопровождается, а иногда предваряется ухудшением контроля над эмоциональным состоянием, а также деградацией социального поведения или мотивации.