dose.

Сбитое вконец дыхание, взъерошенные растрепанные русые волосы, расстёгнутая ветровка, и всё это Антон Шастун, который не успел на свою маршрутку в университет. Антон не отличался пунктуальностью и стремлением везде и всегда успевать. Антон отличался тем, что любил сладко поспать. Сейчас у вас в голове промелькнёт мысль, мол, а кто не любит-то? Все любят поспать, но у некоторых иногда срабатывает стоп-кран, а уж особенно тогда, когда нужно на учебу/работу, или просто очень нужно торопиться и вылёживаться некогда. У кого как вы думаете, нет этого самого стоп-крана? Правильно, вот вам пятёрочка — это Шастун!

  Антон печально смотрел вслед отдаляющемуся желтому автобусу, который уехал в направлении университета. Вздохнув, высокий парень достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, закурил. А что ему остаётся? До следующей маршрутки ждать еще черт знает сколько. Пришлось позвонить Диме, и сказать, что он опоздает. На эту фразу, которую Антон говорил другу практически каждый день, Дима изрек лишь обреченное: «Ты заебал. Ладно, я предупрежу препода». Честно говоря, всех уже порядком достало, что Шастун опаздывает, но, при этом это терпели, ведь он один из лучших игроков университетского КВН. А активным студентам делают поблажки, правда на Антона это скоро перестанет распространяться, ведь он медленно, но уверенно к этому идет! Целеустремлённый мальчик, чего уж там! 

— Молодой человек! Помогите, пожалуйста!  Русоволосая голова начала вертеть по сторонам и, посмотрев чуть ниже уровня своей груди, увидел милейшую старушку. Её лицо было чем-то обеспокоенно, более того, она выглядела напуганной. 

— Мы уже вызвали с папочкой «скорую», но она почему-то не едет! Молодой человек, там мужчине плохо! Помогите, пожалуйста! 

Испуганная тётушка дёргала Шастуна за рукав его ветровки, Антон уже давно оценил сложившуюся ситуацию, поэтому, когда старушка не услышала ничего внятного от долговязого парня, она просто потащила его в какой-то из дворов, который был недалеко от остановки. Всё время, пока безвольного парня тащила куда-то бойкая старушка, Антон лишь удивлялся, откуда у столь пожилой тётушки столько сил и энергии. И что там за папочка такой? Наконец, они вошли во двор, а около одного из многочисленных подъездов на лавочке сидел пожилой мужчина, а у него на коленях лежал какой-то молодой мужчина. 

— Папочка, ему не стало лучше? — Старушечка визжала через весь двор так, что у парня в ушах звенело, ну, а чего он удивляется? Пожилые люди ведь и не на такое способны, вспомнить только его бабулю, та до сих пор отжигает под Михайлова так, что даже у Антона коленки трясутся. — Папочка, что у него? Бедный Арсюша, это подумать только, как его на работе бедного измучили! Антон подошёл к лавочке и присев на колени, посмотрел на того, кому собственно вызывали это такую скорую «скорую», видимо врачи так хотят помочь пострадавшим. 

— Обожаю современную медицину! — В сердцах воскликнул «папочка» и, обратив внимание на того, кого приволокла ему супруга, он немного опешил. 

— Молодой человек, что вы, собственно говоря, собираетесь делать? 

— Для начала, думаю, что неплохо было бы отвести мужчину обратно в квартиру, и снова попытаться вызвать скорую, — Антон положил свою ледяную руку на щеку мужчине, и тот приоткрыл глаза.  Тот, кого милейшая старушка прозвала Арсюшей начал жадно хватать ртом воздух, ему было трудно дышать, и даже взглядом человека не имеющего к медицине решительно ничего общего понял бы, что у того жар. И пора бы отвести его домой, или позвать доктора, ну, а заботливые соседи решили просто позвать какого-то пацана с остановки. Ну, в принципе, тоже неплохой вариант развития событий.  Встав с корточек, Антон поднял шатена и взвалил его на своё плечо, попутно пытаясь узнать у него, или у пожилой пары хоть что-то: 

— Какой подъезд? В какой квартире вы живёте? — Но, так как у злополучного Арсюши от его ужасного состояния даже способность к нормальной речи отняло, парню пришлось обратиться к парочке. — Скажите, в каком подъезде и квартире он живёт? Я его туда доставлю, вызову «скорую» ещё раз, думаю, что это тоже будет не плохим исходом событий, чем если он загнётся сейчас на этой лавочке от температуры, которая, судя по всему, немаленькая. 

— Сейчас-сейчас! Господи, папочка, ну, что же ты сидишь! 

В старушку снова вселилась неугомонная курица-наседка, поэтому «папочка», лишь испуганно шарясь по карманам, искал ключи от подъезда, а его подгоняла любящая супруга. Антону оставалось лишь постоянно поддерживать за талию мужчину, которому явно нужно было сегодня оставаться дома, а не идти в таком состоянии на улицу. Наконец, уже и «папочка» и «мамочка» определились, что им друг от друга нужно. Ну, а ключи нашлись в сумочке у «мамочки», которая так заботливо пару секунд отчитывала «папочку» за то, что тот ходит без головы, и совершенно не думает над тем, что происходит вокруг. Еще через «пару тысяч лет», как на тот момент показалось Антону, перед ним, наконец, открылась дверь подъезда, и он потащил Арсения дальше к лифту. От заботливых «папочки» и «мамочки» Шастун узнал, что Арсюша, дай Бог ему здоровья крепкого, живет на четвёртом этаже, а запасные ключи от его квартиры они заботливо впихнули Антону буквально в зубы. Так как руки того были заняты, в одной был сам Арсений, а во второй нес свой рюкзак, и дипломат мужчины. 

— А квартира у тебя какая, Бог мой?! 

Хриплый и чуть осевший голос мужчины тихо ударился о стены подъезда, и еле слышным эхом вернулся к слуху Антона: 

— 37, — а потом, чуть прокашлявшись, мужчина самодовольно добавил. — Богом можешь больше меня не называть, я Арсений. 

— Я в курсе, «мамочка» и «папочка» уже ввели меня в курс дела. Обопрись о стену, недобог Арсений, пожалуйста. 

Антон аккуратно прислонил своего спутника к стене, и начал открывать дверь, замок пару раз податливо щёлкнув, приоткрыл перед Антоном дверь за которой еще в прихожей чувствовался аромат приятного одеколона Арсения. Поэтому, ловко найдя выключатель, и скинув с себя кроссовки, парень вернулся в коридор, и еле успел подхватить сползающего на пол мужчину. 

— Сказано было постойте! Так нет же, блять! Ну, конечно же, оно же лучше на холодном полу поваляться и сдохнуть! Мы ж такие упёртые будем, на пол садится! Ну, а че нам, правильно я говорю Арсений... 

— Сергеевич... 

— Чего? Так, я сейчас вам жизнь спасаю, или субординацию с незнакомым мужчиной соблюдаю? 

Усадив мужчину на пуфик в коридоре, Шастун присел перед ним на колени и решил, что лучше было бы стянуть с него уличные кеды, прежде чем вести куда-либо дальше в этой квартире. Сняв кеды, парень посмотрел на измученное лицо мужчины, который умудрялся еще и улыбаться. 

— Совсем плохо, да? Ну, сейчас. — Быстро окинув взглядом квартиру, паренёк решил дотащить мужчину до гостиной и уложить там на диван, а уже потом вызвать «скорую». Тут упоминаний «скорой» больше, чем её на самом деле. Помогая приподняться мужчине с пуфика, Антон снова крепко ухватил его за талию и осторожно двинулся к гостиной. Уложив среди мягких подушек мужчину, а сам, брякнувшись в кресло, достал сначала пачку сигарет, а за ней из кармана был вынут телефон. Сигареты вернулись обратно в карман, а тонкие пальцы усеянные кольцами набрали номер скорой, а тем временем большие зелёные глаза с интересом рассматривали потерпевшего.  Что же, он красив, и это определённо, правда. Прямой нос, идеально очерченные скулы, и неестественно голубые глаза, которые, как показалось Антону в нормальном состоянии здоровья мужчины, должны быть пронзительно синими. И только одному Богу известно с чего он так решил. И тут мысли парня резко прервал визг из смартфона, который разразил, казалось, всю комнату:

  — Аллё! Кто там решил баловаться со «скорой»?! Совсем страх потеряли!

Немного оторопев Антон, наконец включил мозги, и остановил тётку, которая сейчас была готова обрушить на него весь максимум своего словарного запаса матерных слов: 

— Простите! Можете пожалуйста выехать? Срочно! У мужчины жар, температура примерно под сорок, но это не точно, он чуть не умер, едьте быстрее!..Чего?..А адрес...сейчас, улица Карла Либкнехта, дом 5, квартира 37. Жду! 

— Но я же не умираю, — раздался хриплый голос из-за горы подушек. — У меня всего лишь температура! 

Антон усмехнулся, и устремил свой взгляд в кучу подушек, из которой торчали ноги недобога Сергеевича. Святая простота, это была еще одна небольшая уловка для того, чтобы «скорая» немножечко ускорилась, не факт что это поможет, но, во всяком случае, Шастун пытался: 

— С чего ты взял? Думаешь, «мамочка» с «папочкой» просто так подняли шумиху? Небось брякнулся посреди двора в обморок, испугал бедных пенсионеров. Ай-ай-ай, Арсюша, так нельзя. 

Антон укорительно качал головой, чем вызвал у шатена новый прилив энергии. Сейчас у Попова в голове была только одна мысль: «Что это черт возьми за малец, который так мило, прости Господи, называет его Арсюшей?! Что это вообще происходит?!». Но свои мысли в пределах головы Арсений Сергеевич не стал держать, поэтому задал вполне логичный вопрос парню, который развалился на его кресле, в его квартире: 

— А ты кто вообще такой, а? 

— Антон Шастун. — В словах зеленоглазого парня было столько самоуверенности, что Арсению мигом захотелось его осадить. Пусть и состояние у него сейчас не ахти, но он прекрасно помнил, что в одной из групп университета, в котором он преподавал, есть такой себе прогульщик, имя которому, пам-пам... Антон Шастун, приятно познакомится! 

— Ты случайно не в юридическом учишься? А, Антон Шастун? — Из подушек показалась голова шатена. Антону на мгновение стало не по себе из-за пронзительного взгляда шатена, ведь он ему сказал лишь своё имя и фамилию, а тут такой поток информации. — Да, и латынь, судя по всему, не один из твоих любимых предметов, так получается, Антон Шастун? 

— А вы, что этот... Который... Латынь... И...Ой, бляяя... Ой, мамочка....– После всего потока бессвязных слов Антон не нашел ничего лучше, чем просто оставаться в роли дебила. В принципе, как он считал, не очень то и трудно быть самим собой.  — Арсений Сергеевич, здрасте! 

— Привет, Антош. — Мужчина улыбался, да, он первый раз за три учебных месяца увидел студента одной из групп, у которой он преподавал. Смеющиеся голубые глаза внимательно изучали долговязого, нескладного парня, который сейчас был невероятно смущен, а Арсению это нравилось. — Когда я поправлюсь, будь добр, приди на пару, пропуски — это нехорошо.  Сейчас Антона спас лишь звонок в дверь, а иначе, как в тот момент показалось Шастуну, Арсений Сергеевич испепелил бы его, но это не точно. Поэтому, как только трель дверного звонка еще раз о себе напомнила, Шастун подорвался с места и метнулся услужливо открывать двери работникам из медицинской структуры.