Холод и Аромат

  Утро выдалось тяжёлым. Зак будто проснулся не с той ноги — настроение было паршивым.

— У-у-ух, кое-кто, похоже, забыл вчера выспаться, — хмыкнул Энди.

— Но вижу, что несмотря ни на что... Сегодня день сдачи видео, а выглядишь ты хорошо, — глухо отозвался Зак, даже не глядя на друга.

Энди пожал плечами и усмехнулся:
— Я вот подумал, будь что будет. Беннет же не убьёт нас. Он просто пугает. Да и Айлин с нами — смягчится.

Зак кивнул, но слова друга будто не доходили до него. Голова была тяжёлой от мыслей, не связанных с университетом. Всю ночь его преследовало прошлое — тот вечер, те крики, тот холод в голосе Даррена. Сколько бы лет ни прошло, воспоминание всё равно жгло изнутри.

Зак думал, что если он сменит город, то воспоминания хотя бы потускнеют. Нет, он не хотел забывать Даррена — он хотел избавиться от чувств, которые душили его изнутри. Хотел пережить потерю... но получится ли это?

Начало учёбы не принесло облегчения: воспоминания вспыхивали ярко, словно это было вчера, словно ничего не изменилось.
«Интересно, Марк уже забыл?.. Это же был он, да? Точно он?»

Голова становилась всё тяжелее, мысли — всё темнее. И тут его вернула в реальность резкая остановка: столкновение.

На что-то это похоже, верно?.. "Ландо, опять", — раздражённо подумал Зак и поднял голову. Перед ним его сверлили злобные медовые глаза.

— Коул, ты серьёзно? Может, хотя бы проснёшься, прежде чем заходить в университет? — процедила Айлин.

Зак открыл рот, хотел отмахнуться привычной фразой, но слова застряли где-то в горле. Он почувствовал, что ещё секунда — и всё, что он пытался держать внутри, вырвется наружу. Поэтому лишь неловко усмехнулся.

— Оу, Айлин, доброе утро, — быстро вставил Энди, прикрывая друга. — Не надо так злиться с утра пораньше. Сегодня он просто не с той ноги встал. Кстати, ты посмотрела видео? Оценила мои навыки монтажа? Ну признай, я же талантище!

Айлин перевела взгляд на Энди, но задержала глаза на Заке ещё мгновение. Что-то в его лице было не так: ... скорее уставший от самого себя.

— Ты не просто не выспался, — тихо, но твёрдо сказала она, скрестив руки на груди. — Что у тебя случилось?

Зак смутился. На мгновение перед глазами мелькнуло лицо Даррена, его улыбка, его рука, лежащая на плече...
Грудь сдавило.

— Да ничего, — отрезал он слишком быстро, почти резко. — Всё нормально.

Айлин прищурилась.
— Ненавижу, когда мне врут, Коул.

Энди, заметив, что напряжение растёт, поспешил встрять:
— Ох, да ладно тебе! Он просто задумался, бывает же. Мы все люди. Не начинай допрос с утра, Айлин.

Она бросила на него взгляд, потом снова перевела глаза на Зака. Тот уже отвёл голову, делая вид, что рассматривает толпу у входа в университет.

Айлин тихо выдохнула.

Беннет в тот день был похож на автомат. Его голос звучал холодно, резал воздух, как нож. Каждое замечание — короткое, резкое, будто выстрел. Он методично «расстреливал» ошибки студентов одну за другой.

Видео за видео — и раздражение на его лице становилось всё явнее.
— Свет поставлен неверно. Кто вам сказал, что так снимают интервью?
— Персонаж выбран не тот. Как зрителю должно быть интересно его слушать?
— Угол съёмки провален. Вы даже не удосужились проверить, что в кадре творится на заднем плане.

Зал постепенно наполнялся гулом нервных вздохов. Студенты переглядывались, кто-то прятал глаза, кто-то лихорадочно листал заметки, надеясь, что их очередь отодвинется.

Энди наклонился к Заку, шепнув с мрачной усмешкой:
— Беру слова о мягкости назад. Нам конец.

Зак посмотрел на друга и чуть заметно пожал плечами:
— Не нервничай. Ну, получим плохую оценку. Это не конец света...

— Я погляжу, многие из вас не подготовились достаточно хорошо, — загремел голос Беннета, и в аудитории наступила тишина.
— Это называется, господа, безответственность. В будущем экзамены будут практические и теоретические. А вы... слабы и там, и там.

Наконец на экране появилось их видео. Айлин — собранная, уверенная, сдержанная. Энди хорошо постарался с монтажом: картинка была чистой, звук ровным, ритм выдержан.

Несколько студентов зашептались: выглядело действительно профессионально.

Но лицо Беннета оставалось каменным. Он смотрел, не моргая, и только в конце сухо произнёс:
— Стоп.

В аудитории воцарилась напряжённая тишина.

— В техническом плане... приемлемо, — отчеканил он. — Но вы, кажется, до сих пор не поняли главного. В журналистике важен не только монтаж, не только кадр, но и то, что остаётся между строк.

Его взгляд остановился на Айлин.
— Ваш отец говорил слишком свободно. Почему? Почему он позволил себе такие фразы при комиссии?
— Потому что доверял, — тихо ответила она, сжав руки в замок.

Беннет вскинул бровь.
— Нет. Потому что вы не задали нужный вопрос. Вы упустили момент, когда можно было докопаться глубже.

Айлин побледнела, но ничего не ответила.

Беннет перевёл взгляд на Энди.
— Монтаж. Да, чисто. Но слишком чисто. Где напряжение? Где драматизм ситуации? Вы убрали именно то, ради чего журналистика существует.

Энди поёрзал на месте, но сделал вид, что записывает замечания.

И наконец, его глаза впились в Зака.
— А вы, Коул... — он сделал паузу, будто пробуя слова на вкус. — Смотрели слишком внимательно, но ничего не показали. Вы обрезали там, где должно было быть продолжение. Зачем?

Зак замер. Сердце болезненно ёкнуло — он прекрасно понимал, о каком моменте идёт речь. Но Беннет не мог знать, что именно он вырезал.

— Это... несущественно, — выдавил он после короткой паузы. — Фрагмент был смазан.

Беннет сузил глаза.
— В журналистике несущественных деталей не бывает. Вы пока не понимаете главного: правда всегда прячется именно там, где вы привыкли отворачиваться. — Он на мгновение задержал взгляд, будто пытаясь «прочитать» Зака насквозь. — Это ваша ошибка.

Зак сжал руки под столом, чтобы не выдать себя.

Беннет выпрямился.
— В целом работа... допустим, на троих вы вытянули. Технически сносно, по содержанию слабо. Семь баллов. И это щедро.

По аудитории прошёл лёгкий ропот. Семь — низко, но не провал.

— Следующие, — коротко бросил Беннет, будто вычеркнув их команду из памяти.

Они вышли в коридор почти молча. Первым нарушил тишину Энди:
— Ну... семь баллов — это ещё не катастрофа. Я думал, он нас вообще разнесёт.

Зак не ответил.

— И всё-таки, — вмешалась Айлин, прищурившись, — чего ты успел вырезать, прежде чем отправить мне видео? Коул, ты мухлюешь.

Зак дернул плечом.
— Это не важно. Важно то, что мы остались живы.

— Вот именно! — бодро подхватил Энди, хлопнув друга по спине и свесив руку ему на плечо. — Мы только что чуть не умерли от напряжения, а теперь, представь себе, живы! Так что, господа, предлагаю отпраздновать. И это не обсуждается.

— У меня нет настроя на празднование, — тихо пробормотал Зак.

— Да ладно! — Энди покачал головой. — Не порть момент. Айлин, ты с нами?

Она чуть усмехнулась.
— Я и не против. Немного расслабиться не повредит.

Энди довольно потер руки. Казалось, его уже ничто не тревожит. Он шёл вперёд, подбрасывая ключи на ладони, строя планы, куда бы заглянуть.

Но для Зака каждый шаг отдавался тяжестью. Образ силуэта из видео не уходил из головы, жёг изнутри.

Айлин же, бросая на него короткие взгляды, думала о своём. Её не отпускала мысль: если Зак что-то скрывает, значит, это связано с людьми, которых она тоже знает. Возможно... даже с её отцом.

И в этом молчаливом напряжении троица направилась прочь от университета — будто каждый шёл в своём мире.