Я не хочу спасать этот мир!

После завтрака, за которым выяснилось, что Франческа химик, то есть практически моя коллега, она действительно из Италии, фамилия Моро больше подходит французу и Десятый Доктор лучше Двенадцатого, но хуже Девятого, я пришел в свою комнату, обнаружив, что все же закрыл дверь, и уснул, не раздеваясь упав на кровать.

Странно это. На меня только что возложили восьмую долю ответственности за спасение мира, а я вместо того, чтобы нервничать, лег спать. Либо это защитный механизм, либо мне пора к психиатру.

Просыпаюсь я много позже обеда. Завариваю еще одну кружку кофе и с блаженным видом курю в окно. Как ни странно, это более чем разрешено. Вообще, общежитие университета не менее странное, чем сам университет. Наш корпус очень старый, хоть и не настолько, как главное здание. Комнаты студентов довольно большие. На каждую комнату имеется свой санузел, все необходимое для приготовления пищи в отдельном уголке и очень древняя мебель. Примерно из тех времен, когда обучение могли позволить себе только дети очень богатых семей, привыкшие к роскоши. У окна с тяжелыми красными шторами стоит деревянный стол с резьбой на ножках, стулья обиты чем-то похожим на бархат. Платяной шкаф словно бы скрывает в себе Нарнию, на каждой из двух кроватей поместится по два, а если постараться, по три человека. В выдвижном ящике можно обнаружить запасные покрывала и пледы. А еще тут имеются кирпичные высокие стены, переходящие в сводчатый потолок, потому что я живу на последнем этаже. И абсолютно никаких ограничений вроде запрета курения или алкоголя. Скажу больше, на столе имеется пепельница, а в кухонной утвари — штопор. Единственное, что нельзя приводить на ночь людей из других корпусов, но для меня это не проблема. А самое великолепное — это то, что из-за небольшого количества студентов многие, в том числе и я, живут в комнатах по одному. Прямо рай на земле.

Докурив, тушу окурок о уже полную пепельницу и думаю, что надо бы прибраться. Зная Иделя, он притащит всех ко мне. Заправляю кровать, убираю одежду со стула в шкаф, а книги со стола на полку. Выкидываю содержимое пепельницы, прячу скопившиеся под столом бутылки в шкаф к мусорке и протираю пыль с доступных поверхностей. Думаю немного и даже подметаю. Теперь все выглядит прилично.

Привожу в порядок и себя: долго стою под душем и смываю с себя ощущение Цербера конца мира. Безуспешно.

И вот только тогда, мельком глянув в зеркало, обнаруживаю не только чрезмерно отросшие волосы, которые я давно ленюсь подстричь, и поэтому собираю в небольшой хвост на затылке, но и татуировку на шее. Я точно уверен, что никогда не делал татуировок. Разглядываю внимательнее. Честно ожидаю руну или что-то в этом духе, но обнаруживаю треугольник с глазом внутри. Непонятно. Причем тут масоны

Наконец до меня доходит, что надо бы проверить почту. Может быть, там есть ответ. Ненавижу чертовы емейлы, неужели нельзя использовать чаты?

Для удобства открываю почту на ноутбуке и отправляю вложенный файл из письма от odinvotan1@asgard.com на принтер. Выходит две страницы аккуратным Times New Roman с гербом университета в левом верхнем углу.

Первая страница — приветствие и посвящение в общую суть миссии. Это уже рассказывала Франческа, только короче и яснее. Переворачиваю на вторую страницу. Там нарисован тот же знак, что красуется у меня на шее. Из прочитанного выясняю, что в мои способности входит предвидение и наблюдение. Судя по всему, я могу видеть возможное будущее, которое может изменяться от принятых решений. Интересно. Наблюдение еще более интересно: я в любой момент могу узнать, что происходит с любым из членов нашего спасательного отряда. Для полноты картины не хватает только чтения мыслей. К сожалению, есть ограничения по использованию. Зато их бесполезность в бою полностью убирает меня с возможного поля брани. Мне нравится.

Решаю написать Иделю и Син про это и узнать, у них дела. Залезаю в приложение и обнаруживаю два новых чата, скрытых из уведомлений. «Спасение мира!!» и «Сучки Сью».

Залезаю в первый, созданный пару часов назад пользователем «Летти», добавляю «Летти» в контакты и записываю как «Мэри Сью». Там Арлетт написала внушительный мотивационный текст и прикрепила свой файл «Героя», а пользователь «Джер» тут же скинул свой файл «Стража». Решаю, что не буду их пока читать, и листаю дальше. Идель попытался переименовать беседу в «Камикадзе 2.0», но Мэри Сью на него наехала и вернула старое название, запретив редактирование. Потом написала напоминание о завтрашней встрече и попросила всех поставить плюсики. Отписались все, кроме меня, поэтому десять минут назад она отметила меня в сообщении со знаком вопроса.

«Сори, совсем забыл»

«+»

Честно пишу я и переключаюсь во второй чат. Пользователей там ровно на два меньше, но за пятнадцать минут с момента создания набежало почти 50 сообщений. Этот чат создал Идель со словами «Это бунт!». Следующее сообщение упало от пользователя «Била» с предложением не скидывать Арлетт инфу о своих способностях. Судя по всему, это Петра. Плюсики на это сообщение посыпались куда быстрее. Лоренцо под ником «Рен» спросил, когда собираемся. Выяснилось, что в восемь вечера. То есть, меньше, чем через час. Син и Идель встретились перед общежитием и решили закупить алкоголь. Далее началось обсуждение, кому что купить, и я быстро пролистывая вниз, едва успеваю написать, чтобы мне взяли пару бутылок темного пива. На меня тут же наезжают, что я слишком много сплю, и требуют поставить угли для двух кальянов. Странно, ведь у меня он только один. Пользователь «Фата», Франческа по остаточному принципу, спрашивает, брать ли с собой чипсы.

Иду искать угли и табак. Обнаруживаю их в вазе для фруктов. Ну, я не удивлен. Ставлю угли греться и достаю из шкафа кальян. Я его туда засунул, не помыв, и приходится расплачиваться за свои грехи. В результате, вся моя одежда оказывается в брызгах. Ну что же, это повод переодеться из домашней майки и треников во что-нибудь приличное. Но кто же мне даст. Закон Мерфи — единственный, который работает во всех множественных вселенных. Я слышу стук, а затем звук открывающейся двери. Значит, Син и Идель. Эти двое заходят ко мне как к себе домой. Проходят к столу и выставляют в ряд три бутылки вина и столько же бочонков пива по два литра. Видимо, мои «пара бутылок» были прочитаны как «пара литров». Отбираю у Рени последний пакет, потому что становится страшно, что же там еще. У меня возникает вопрос, как собрание революционеров превратилось в пьянку, но не могу сказать, что я слишком уж возражаю. Однако там обнаруживаются фрукты, овощи, хлеб и куча всего такого.

- У тебя всегда жрать нечего, - поясняет Идель. Рени, разувшись и сняв куртку, начинает по-хозяйски орудовать у меня на кухне. Учитывая, что она одета в пижамные штаны и футболку, у меня начинает складываться ощущение, что это я пришел к ней в гости. Но! От еды, которую мне не нужно готовить, я не могу отказаться, предоставляя Син в правление всю территорию кроме плитки с углями.

Идель деловито убирает в самый дальний угол холодильника бутылку водки, и я втайне горжусь им: запас всегда нужен. Остальным алкоголем он забивает пустые полки. Впервые за долгое время в моем холодильнике есть что-то кроме протухшего сыра. Чтобы почувствовать себя полезным я добываю с верхней полки бокалы для вина и пивные кружки. И тех, и других у меня ровно по три, потому что после того, как выяснилось, что любые сборы нашей компании проходят у меня в комнате, а Идель заколебался пить из кружки с котятами, оставшейся от старых владельцев комнаты, мне пришлось закупить наборы, чтобы нам всем хватало. А вот рюмок для водки в наличии десять. Как все хорошо складывается.

Еще один стук в дверь.

- Мор, открой, ты же все равно ничего не делаешь, - заявляет Син, нарезая бутерброды. Обреченно иду открывать дверь. Обнаруживаю Лоренцо, держащего в руках второй кальян. Вопрос снят.

Он быстро осваивается, и мы начинаем обсуждать табаки и способы забивки. И если я никогда особо не парился с этим, то он действительно разбирался. Совместными усилиями забиваем две чаши. Карл, тем временем, раскладывает творения Рени на тарелки.

Ровно в восемь приходят Петра и Франческа. С их подачи расстилаем на полу одеяла и рассаживаемся так. Лоренцо подключается к моей колонке и включает музыку. Тайная вечеря начинается.

- Давайте кратко расскажем о себе, а то я никого из вас не знаю, - предлагает Лоренцо.

Все согласно кивают и выжидательно на него смотрят. Он понимает, что попал и начинает.

Из того, чего я еще не знал, из кратких представлений, выясняю, что Лоренцо из Каталонии и учится на прикладной математике, а его прозвище — Рен. Что Петру можно звать Била, но лучше не надо, а Франческу — Фата. Такие прозвища — довольно популярная вещь в университете: очень сложно запомнить имена из множества других стран и, тем более, произносить их правильно, не нанося оскорбления новому знакомому, поэтому студенты придумывают себе, или кто-то придумывает им короткие прозвища обычно в три-четыре буквы, которые можно использовать в неформальном общении.

Остальное я уже знал раньше, это знакомство больше нужно было для Фаты и Рена. Хотя мне тоже интересно послушать, как изворачиваются Идель и Син, чтобы казаться нормальными людьми. Я раскуриваю один из кальянов и выдыхаю клубы ароматного пара. По совету Рена получилось и правда куда лучше, чем обычно. Опираюсь на кровать делаю глоток пива. В этот момент Фата забирает у меня кальян, и он пускается по кругу.

Покончив с процедурой знакомства, первыми порциями алкоголя и всеми бутербродами, которые в исполнении Син получились просто божественными, мы переходим к куда более важным вещам. Что делать.

- Расскажи об Арлетт, Син, - просит Петра, - Вы же с ней одногруппницы.

- Ну да, - кивает Рени и задумывается, - Нууу. Она довольно умная и очень прилежная. Ее конспекты — это произведение искусства, но она никогда ими не делится. Максимально ответственная. Скорее всего она будет все контролировать и требовать максимальной отдачи. Обычно на лабораторных все так и происходит. Но она довольно милая и скромная, когда я притащила ее на вечеринку к Эстеру, - тут я поморщился, - она полвечера боялась глоток шампанского сделать.

- Святоша, значит, - подытоживает Идель.

- Ну да, - легко соглашается Син.

- Прежде чем мы продолжим, у меня есть вопрос, - практически впервые за вечер подает голос Фата, - Все здесь собравшиеся действительно хотят своими действиями помешать спасению мира? Это тоже самое, что посодействовать его уничтожению. Это все понимают?

Нависает тяжелая пауза. Я не тороплюсь с ответом, хотя прекрасно его знаю. Именно это меня и пугает. Согласившись сейчас, я буквально признаю, что готов уничтожить мир. И это при том, что я его не ненавижу, у меня нет ни злости, ни отвращения ни к человечеству, ни к планете, мне просто все равно. Апокалипсис? Пусть будет с музыкой. Я не собираюсь мешать. Особенно принудительном порядке.

Пока я мешкаю, со всех сторон раздается уверенное «да». Я тоже киваю.

- Тогда продолжаем, - объявляет Петра, - У кого какие силы? У меня — Колдовской меч и телекинез.

- Предвидение и наблюдение, - тут же отзываюсь я и объясняю условия использования.

- Регенерация и скорость, - как-то слишком обреченно говорит Идель, - Причем, чтобы восстановиться, угадайте что? Мне нужно выпить крови кого-то с той стороны. Я чертов вампир.

Мы с Рени едва удерживаемся от смеха.

- У меня огонь и секира, - прерывает нашу тихую истерику Рен.

- У меня лук и ветер, - говорит Син и предлагает найти кого-нибудь, кто управляет водой и землей и основать стражниц Кондракара. Рен охотно соглашается.

- Увы, у меня иллюзии и исцеление, - вздыхает Франческа, - А я так хотела быть Корнелией.

- У Джереми сверхсила и меч, что бьет точно в цель, - отсмеявшись, говорит Петра, - А у Арлетт способность управлять нами с помощью поводков, телепортация, левитация и эфир — первоматерия, которую она может превращать во что угодно.

- То есть, она Мэри Сью, - кивает Идель и отдает мне кальян, который забивал Рен, - Я так понимаю, у всех наших сил есть жесткие ограничения, а у нее — нет?

- Все верно, - кивает Петра.

Продолжаем. Я сижу на полу в компании малознакомых людей, пью пиво, но еще совсем не опьянел, курю кальян. Мне подозрительно хорошо и уютно, хотя мы и строим планы по уничтожению мира. Беседа идет без напряжения прерывается шутками и перекурами в окно. Довольно быстро вырисовывается основной план:

По возможности помогать со спасением мира, но не рисковать собой и параллельно искать повод разрезать поводки, чтобы, в случае опасности, сбежать как можно дальше на вертолете Иделя. Звучит, конечно, хорошо, но с «разрезать поводки» явно есть проблема. Нам нужны либо ножницы судьбы, как у Мойр, либо меч, что режет все. Откуда их достать, непонятно. На самом деле, даже дойти до этой мысли нам было сложно: здесь собрались люди, привыкшие мыслить категориями реального, обоснованного мира, и идея, что то, что невозможно уничтожить, можно разрезать всережущим мечом для нас так же абсурдна, как, положим, абсолютное лекарство от всех болезней.

Легче всего с этим справляется Фата. Именно она высказывает мысль, что, раз мы избранные, нам становится доступным то, что скрыто от остальных студентов. Например, нижний этаж библиотеки. И что стоит почитать мифологию, потому что наверняка какие-то подсказки.

Идель предлагает второй вариант: найти способ украсть эфир и управлять им. Тогда его можно будет превратить во что-нибудь всережущее.

Рен логично предполагает, что где-то в университете должно быть хранилище оружия, и, может быть там найдется что-то подходящее.

Я думаю, как заставить Арлетт саму разорвать эти нити судьбы. Наверняка же в ее сьюшные силы входит и это.

Петра решает более актуальные вопросы, например, как не показать Арлетт, что мы не в ее команде. К ней приходит великолепная идея переделать наши файлы со способностями так, чтобы для Арлетт мы казались слабее, чем есть на самом деле, чтобы иметь больше свободы. Идель говорит, что он вполне сможет правдоподобно это сделать. Они с Петрой удаляются к моему компьютеру, а остальные пересылают им свои файлы.

- А почему мы просто не можем убить Арлетт? - невинно спрашивает Син. Шум в комнате прерывается. Даже музыка замолкает. Все оборачиваются на нее и в недоумении смотрят.

- Это будет нашим запасным вариантом, - наконец решает Петра.

Пока эти двое колдуют с нашими «досье», мне в голову приходит идея, за которую еще вчера днем я бы сам себя сжег на костре.

- Если мир богов существует, значит, магия работает, - наконец озвучиваю ее я, - Все эти талисманы и обереги. Нам нужно в этом разобраться, чтобы защитить себя от...

Вот на этом моменте замолкаю, потому что она кажется еще более крамольной, чем существование магии.

- ... от Арлетт, - заканчивает за меня Франческа, - Потому что кто знает, может и она додумалась переделать свой файл, и мы не знаем ее истинных сил.

- Именно, - удрученно подтверждаю я. Мне не нравится мысль, что нас могут переиграть нашим же оружием.

Фата и Син решают разобраться в древних обрядах, а мы с Реном начинаем гуглить, что может сойти за всережущий меч в условиях скандинавской мифологии. Разумеется, на Википедии не найдется достоверной информации, но нам нужно хотя бы найти зацепки.

В результате, мы находим два варианта: в истории Скандинавии фигурируют мечи с, возможно, подходящими свойствами - Грам и Бальмунг. Они оба описываются как невероятно острые. Что же, лучше, чем ничего.

Я слышу звук принтера и немного недоумеваю. Ситуация становится яснее, когда Петра раздает нам по две бумажки: на одной описание реальных сил каждого, а на другой — вариант для Арлетт и Джереми.

- Шпаргалки. Спрячьте куда подальше. Полные документы я отправила вам на мейл.

Я читаю свое обновленное досье. Теперь мое предвидение ограничивается парой часов и еще большим рядом условий, а наблюдение превращается в «сочувствие» - способность понимать физическое состояние всех Стражей, но не Героя. Да уж. Я слабоват, и это просто гениально.

- Браво! - говорит Фата и делится своими результатами. Она где-то отрыла сканы записей с магическими обрядами и защитой скандинавских шаманов. Он подает надежду.

- Есть один ритуал, с помощью которого мы сможем проверить, работает ли эта магия. А заодно и обезопасить себя от проколов. Клятва на крови.

От проколов или от предательства? Эта девушка меня немного пугает, но она мыслит очень логично. После долгих минут обсуждений сначала этичности этого, затем наличия заразных заболеваний, а наконец и составления клятвы, мы решаем все же сделать это. Вреда точно не будет, а вот польза — вполне. По теории Фаты, при действии магии эта клятва будет не просто символом нашего странного союза, но и буквальной защитой от того, чтобы сболтнуть лишнего даже случайно.

Франческа наливает в глубокую миску красное вино и делает на предплечье, где не будет заметно, небольшой надрез. Несколько капель ее крови падают в вино. Затем этот ритуал повторяет каждый из нас, разумеется, дезинфицируя нож при переходе от человека к человеку. Клятву поручаем произнести Иделю, который, как потомок юристов, очень хорошо умеет формулировать такие тексты.

- Никогда не разглашать никому из смертных, богов или иных сущностей, способных нам помешать, наш план даже в общих чертах без словесного одобрения всех остальных, выраженного добровольно и безо всякого принуждения. Все наши действия, способные помешать спасению мира, должны оставаться тайной от всех смертных, богов или иных сущностей. Слово «артишок» так же не произносить ни при каких обстоятельствах и ни в каких вариациях, даже по буквам. Клянусь. - надо отдать должное Иделю, потому что он умудряется произнести это невероятно скучающим тоном, превратив пугающий ритуал в юридическую формальность. Он даже не улыбнулся на слове «артишок», что мне не удалось.

Идель делает глоток вина с кровью и передает его по кругу. Замечаю, что металлический привкус крови не чувствуется. После того, как каждый произнес «Клянусь!» и отпил из миски, я, как истинный ученый, тут же решаю проверить, сработал ли ритуал. Именно для этого я предложил последний пункт клятвы.

- Итак, род семейства «Астровые» называется.... - и я понимаю, что не помню этого слова. Просто не помню.

- Что, сработало? Да ты шутишь, - удивляется Рен. Могу его понять. Тоже пытается и закрывает рот рукой, понимая, что тоже не может этого сказать. Разумеется, пробуют все. И ни у кого не выходит.

Судя по всему, мы связались с реальной магией. Вот черт, а я до последнего надеялся, что все это шутки профессора.

- Как же это жутко, - тянет Рени, - Предлагаю на сегодня завершить и продолжить приятный вечер с выпивкой и кальянами, чтобы было что рассказать Арлетт, если она начнет спрашивать.

Эта идея активно поддерживается. Все обрабатывают свои боевые раны и возвращаются к веселью, как обычные студенты, не особо парясь о том, о чем недавно говорили, дело-то все равно сделано, и мучиться совестью уже поздно.

Рен включает музыку громче, Идель разливает всем новые порции пива и вина. Рени утаскивает Фату танцевать. Вечер продолжается.

После того, как опустели все емкости, и Карл откупорил даже сокровенный запас, до Син доходит одна вещь: мы до сих пор не пробовали наши силы. Обсуждали и переделывали их, но не пробовали. Нужен эксперимент. Вызывается Рен, но, учитывая, что он владеет огромным оружием и огнем, мы его останавливаем, чтобы не разнести комнату. По той же логике отвергаются все кроме меня и Фаты. Если честно, я не очень хочу практиковать предвидение или еще что-то, потому что пока что для меня это просто слова на бумажке, как в настолке, оно меня ни к нему не обязывает, я же могу даже не выкидывать эту карту. Но делать нечего.

Мы очень долго пробуем. Я закрываю глаза и пытаюсь увидеть Иделя, вышедшего в коридор. Фата машет руками и кричит на ранку на руке, чтобы она исчезла. Орем все известные заклинания из Гарри Поттера, но и это не помогает. Наконец сквозь пьяный туман до меня доходит, что нужно произнести особое слово для активации сил. Кое-как по бумажке читаю его. Стоящая рядом Петра ахает и начинает утверждать, что моя татуировка загорелась. Я ничего такого не замечаю, но сосредотачиваюсь на завтрашнем утре и отчетливо вижу картинку нас, сидящих с Арлетт и Джереми в кофейне. Рени почему-то в пижаме.

Открываю глаза и с удивлением смотрю на остальных. Советую Рени не ходить по улице в пижаме.

Франческа повторяет мои действия с бумажкой. Теперь я тоже смотрю на ее тату в виде Луны на руке и вижу, как оно вспыхивает на пару мгновений.

У Франчески более показательная способность, и мы все наблюдаем на стаей довольно расплывчатых рыбок, летающих по в клубах кальянного пара.

Мы с Петрой с трудом отговариваем остальных от проб сил, потому что я очень не хочу, чтобы моя комната оказалась разрушенной разнообразным оружием, а потом сгорела.