Глава 14
Бескрайняя степь, спящая под снегом, деревни и города. Мерлин утром сказал, что маршрут изменился: сначала отправляемся в Лион, потом в Марсель, а после в Тулон. Моя семья живет около Марселя, но главный сказал, что остановиться не получиться. А может, он просто вредина, что запрещает мне видеться с семьей, после того, что я сделала. Было некомфортно находиться с ним в одной карете. Зимние пейзажи сменялись весенними, путь был долгим. Мы проехали около трехста миль на лошадях. Везут карету они медленно. Добравшись до Лиона, мы пересели в поезд; ехал он значительно быстрее. После пересели опять в карету и поехали в Тулон. Увидев пейзаж этого города сложно сказать, что сейчас самый пик зимы. Море красивое, шумное. Зимой часто бывали бури, несмотря на относительно теплую температуру. Часто бывали дожди в это время, иногда град. Осталось совсем чуть-чуть проехать, но погода нас не пощадила. По стеклам постукивали капли, словно встречали нас, оповещали, что мы приехали в Тулон. Парад осадков нагнал на меня тоску по дому. Я могла бы заехать туда, но после почти пятиста миль в дороге я слишком устала. Сначала триста до Лиона, потом двести до Марсель, а после оставалось совсем немного.
Позже я увидела академию: высокое, грациозное здание, пугающее и восхищающее. Порт кораблей, пристань, неспокойное море и я. Огромные двери отворились. Академия уже стала мне родной, но немного отличалась. Яркие огни, элементы Рождества, могущество и нежность этого учреждение, смешивалась с привычным мне видом.
Нас встретила та мадам, что я сочла красивой в самом начале обучения.
– Здравствуйте, ученики! Как вам поездка, можете проходить в свои комнаты. Если хотите, можете отправиться домой на каникулы, а можете остаться здесь. Также сможете изучить пропущенный материал с нашими учителями. С возвращением! — ее пухлые губы растянулись в улыбки, а около голубых, как небо, глаз появились морщинки, завывающий внутрь ветер развевал ее черные угольные волосы. Мадам выделялась на фоне остального, будто сияла, словно кристалл, поймавший лучи солнца. Я стояла, не могла отвести взгляда от нее.
— Красивая... — сорвалось с моих губ. Шепот, который, возможно, мог остаться только на моих губах, но решивший затронуть ее слух. Женщина посмотрела на меня, удивилась, потом улыбнулась. Я увела взгляд, отправилась в комнату, а когда я скрылась от ее красивых глаз, улыбнулась.
В комнате было все также, кроме Анны — ее не было, — моего носа коснулся запах ежевики, винограда. Подруга любила ароматизированные масла. А я не любила быть одна.
С ней можно было забыть все проблемы, что окружали меня, давили и не давали даже сделать глоток воздуха. Но она спасала меня. Из раза в раз я прятала слезы, шла к ней, а Анна лишь рассказывала о своем дне. Мне было спокойно, ее голос успокаивал, смешил, а аромат масел притягивал. Мир будто бы останавливался, все проблемы стояли за невидимым барьером, что делала девушка. Была мне силой, опорой и любовью. Семейной любовью.
Но сейчас ее нет. Я один на один со своими мыслями. Вместо того, чтобы бороться с ними, я убегала. В выдуманные миры книг, в интересные энциклопедии. Туда, где будет что-то хорошее. Каждый день я ненавидела себя за слабость.
Сумки стояли напротив кровати, мне помог консьерж. Я лежала на кровати.
Слезы усталости скатились по моим щекам, я разрешила себе эту слабость. Пустота зияла во мне, что переросла в боль. Пока я прокручивала в памяти моменты. Раз за разом.
— Почему ты так слаба? Не поверю, что родила тебя. Смотри на меня, живо! — женский крик. Мама была грозной: жесткие черты лица, голос как лезвие, вызывал дрожь во мне, острый нос, голубые злые глаза, длинный золотые волосы. Только она была иной, чем я. Жесткой, недовольной. Но я была хуже.
Мое детское тело затрясло от адреналина и злости. Слезы сами покатились.
— Ты сама виновата, курица. Не принимаешь меня! Я еще научусь, а ты дурой так и останешься! — детский писклявый голос задел эго матери.
Мы ведь просто пытались найти силу во мне. Ее окрас, мощь и вообще наличие.
— Что ты себе позволяешь, шавка. В твоем возрасте другие убить могут, а ты даже базу не можешь. Стыдно за тебя: слабая, никчемная. Так еще и первая родилась! Не ной, слабая! Никогда ты не сможешь стать магом. Никогда! — я разрыдалась. Припадок поглотил детское тело, вырыгая остатки чувств. Останки любви. Вместе с этим и моя энергия. Сейчас я и узнаю, какая у меня магия.
Пальцы теплели, ток заискрился в моих венах, выходя наружу. Я вцепилась ногтями в лицо матери, царапала, била. Она пыталась встать, сопротивлялась, но моя сила, смешанная с гневом, помешала ей. Мой ноготь попал в глаз и пронзил его, электричество побежало по материнским венам. Левый глаз начал кровить, искриться, в рану попал ток.
Отец увидел это зрелище, разнял нас. Мать уехала на лечение.
Она, вероятно, ненавидела меня за это, но женщина не знала то, как я ненавидела себя. После я решила стать сильнее, доказать ей то, что мной можно гордиться. И поступила в академию ее мечты.
Я позволила себе слишком много раздумий. Я больше не слабая, я стала магом, я поступила, но почему так больно на душе? Почему мои руки трясет как в детстве? Почему мне все еще страшно, что мать опять меня так назовет? Я не видела ее с тех самых пор.
Папа приезжал к ней, но ничего не рассказывал. А потом забирал у мамы детей. Моих младших. Я не знала, что с ней. Но меня это устраивало.
Я всегда ненавидела ее, себя. Когда ее нет рядом мне спокойно. Не страшно, что кто-то придет и будет ругать за результаты. Мне достаточно отца и няньки. А мать мне не нужна. Я и так выросла.
Комнату освещало серебро ночи. Я пролежала с открытыми глаза, а после уснула.