В другую страну

    Как считала Лена, с той поездки началась у нее самая светлая полоса жизни в Израиле. Вылазки на природу и путешествия по стране стали их любимым занятием в это лето и осень. Они побывали и на Мертвом море, и в лесу под Иерусалимом, и на озере Кинерет — туда ездили на два дня и ночевали в палатках. Она уже и сама не помнила, еще куда. Геллеры, как правило, вчетвером, а они — вдвоем. Только один раз выезд на природу совпал с приходом Саши в увольнение, и они с Катей присоединилися к компании. Лене очень нравилась Марина. Теперь это была уже красивая девушка, умная и воспитанная. Но сколько мама не предлагала сыну обратить на нее внимание, он оставался верен своей подружке.

В романтическом плане тоже все складывалось прекрасно, Мишка бывал у нее дома не меньше двух раз в неделю, и то, что он творил с ней, было выше всяких похвал. Если бы это зависело только от нее, он приходил бы ежедневно.

На работе происходили изменения к лучшему. Завозилось и устанавливалось новое оборудование. В частности, установили еще одну конвейерную линию, похожую на первую. Были приняты еще двое мужчин. Сначала Ави — молодой парень, цабр [1]. Он пришел сразу после армии. На русском не говорил. Объяснения Михаэля схватывал на лету и быстро освоился с управлением, но был ленив. Ему легче было остановить конвейер, чем подменить на упаковке работницу, которой надо было срочно сбегать.

Оператором второй линии приняли Гришу — мужчину лет пятидесяти, невысокого роста, в меру упитанного. Он жил в стране уже более трех лет, но говорил на иврите значительно хуже Фиры. Добрый и отзывчивый, он, когда видел, что девочки не справляются на упаковке, уменьшал скорость потока. Миша появлялся в цеху реже, утром расставлял всех на рабочие места, говоря также, что будут делать после обеда и уходил. У него теперь свой кабинет — маленькая комнатка со столом, креслом и двумя стульями для посетителей. Ну и телефон, конечно, на столе. Появились также другие обязанности: общался с поставщиками расходных материалов, принимал и разгружал с помощью электропогрузчика грузовики. Устанавливал, налаживал и ремонтировал станки. А, может быть, занимался чем-то еще, Лена просто не знала. Иногда он уезжал на машине хозяина по каким-то делам.

Через месяц с небольшим после запуска новой конвейерной линии она получила неожиданное повышение по службе, если это можно так назвать.

Как-то днем, когда их начальник уехал в очередной раз к поставщикам, в цех вдруг заходит Минаше и застает такую картину: одна линия стоит, а другая работает на черепашьей скорости. Свою машину Ави выключил, так как Яэль побежала в туалет, а Гриша уменьшил скорость, чтобы поменять на ходу заканчивающийся рулон, что было технически оправдано. Был большой шум. Яэль в туалете не оказалось, она просто вышла на улицу покурить. Проработала девочка всего две недели, начав работу сразу после службы в армии, вела себя чересчур самоуверенно. Ее тут же отправили домой. А когда Михаэль вернулся, то, поговорив с хозяином, собрал всех. Минаше был возмущен тем, что с момента запуска новой линии выпуск продукции увеличился только на двадцать процентов против ожидаемых ста, ну, пусть восьмидесяти, учитывая неопытность работников. Он назначил Лену старшей в группе упаковки с доплатой двухсот шекелей в месяц. Теперь без ее разрешения никто не мог покинуть рабочее место. «Небось, Мишка ему кандидатуру подкинул», — сразу поняла новоиспеченная начальница.

С одной стороны, две сотни на улице не валяются, а с другой — прощай любимая машина, теперь она бессменно на упаковке, да и девчонки будут на нее косо смотреть, когда придется их подгонять. Хотя они и так ее недолюбливали, может за то, что не поддерживала их кухонные разговоры.

Первые дни трудновато пришлось, отвыкла все восемь часов одно и тоже делать, да еще своим примером показывать, как держать темп. Через неделю приспособилась, а вот ту, уединенную комнатку, было жалко, но решение нашлось.

Как-то в обед Татьяна устроила скандал потому, что ее не отпустили в туалет за десять минут до остановки на перерыв. Орала, мол, из-за того, что продалась за лишнюю сотню, не собирается под себя делать. Дело чуть до драки не дошло. Мишка, который теперь обедал в своем кабинете, прибежал на крик. Кое-как утихомирив Таню, он пригласил Лену обедать у него. С тех пор эти полчаса они проводили вместе. Поначалу бабы все пытались их подловить, заходя с самыми глупыми вопросами, но потом привыкли.

Новый год Соколовы встречали у Геллеров. В этот раз первого января была суббота, и на работу утром идти не надо. Вот и праздновали почти как раньше: смотрели российскую новогоднюю программу, пили шампанское. Только на улице не было снега. Когда часы били полночь и все стояли подняв бокалы, Лена посмотрела на возлюбленного и загадала, чтобы эта счастливая полоса тянулась как можно дольше.

Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Это наша героиня поняла, когда в середине мая она вместе со своим любовником подъезжала к дому, предвкушая удовольствие, которое сейчас получит, и вдруг увидела их Сузуки, припаркованную недалеко от подъезда. Сердце на секунду замерло в груди, а потом упало куда-то вниз. Миша тоже увидел машину.

— Твой дома, — с сожалением сказал он, — выходи, завтра все расскажешь.

Он даже не посмел чмокнуть ее, вдруг Сергей смотрит в окно.

Зайдя в квартиру, Лена нашла своего мужа в страшно возбужденном состоянии, он орал и кидался, готов был разорвать любого, кто попадется ему под руку. Из его сбивчивого, перемежающегося ругательствами рассказа она поняла, что работодатель застал Сергея, в рабочее время моющего свою машину. Они и раньше уже не ладили. Как утверждал ее суженый, к нему все время придирались. Помня, что ссуда еще не выплачена и как сейчас трудно с работой, приходилось терпеть. Но вот повод найден — и он безработный.

Все повторилось, как в прошлый раз. Редкие, не чаще одного раза в неделю, поездки на пустырь или какую-нибудь дыру, найденную Мишей, ограниченные во времени, да и в пространстве, ведь опять это происходило в машине. Злой и расстроенный муж, пустой холодильник и полная окурков пепельница. Такое продолжалось почти пять месяцев. То, что он нашел, не устраивало его ни по каким критериям: ни по месту, ни по зарплате, ни по тому, чем предстояло заниматься. Но оставалось не более десяти дней, а дальше перестанут платить пособие по безработице. За прошедшее лето ни разу не выезжали на природу. Не было у мужа на это настроения, да деньги приходилось экономить. Все казалось невыносимо грустным.

В тот день, когда Сережа вышел на новую работу, мысли Лены то и дело обращались к нему. Неспокойно было на душе. Даже когда днем обедали с Мишей, вид у нее был расстроенный и задумчивый. Ехать куда-либо отказалась, а подъезжая к дому, так боялась увидеть их машину на парковке, аж дыхание перехватывало.

Но в квартире никого не было. Неужели предчувствие ее обмануло?

Муж пришел позже обычного, усталый и злой.

— Нет, ты представляешь, они хотят, чтобы за эти гроши я вкалывал целый день не разгибая спины! — возмущался он.

— Сереженька, миленький, ну, потерпи. Все здесь так работают. Вон, как мне пришлось душу из себя гнать, чтобы лишние две сотни зарабатывать. Ты же знаешь, что у нас машина не выплачена, а нам пора о квартире думать. Миша с Ларой уже несколько квартир смотрели, пока ничего подходящего для себя не нашли. Хотят в Ашдод ехать посмотреть.

— Да подожди ты тараторить о квартире, я совсем о другом рассказать хочу, — остановил ее Сергей. — Помнишь наших московских соседей, Гену с Людой, ну, тех, что нам первую квартиру в Холоне сняли?

— Помню.

— Так вот, встретил я сегодня Гену, они в Канаду уезжают, уже разрешение получили. Большая страна, гораздо больше возможностей с работой, и жилье дешевле. А на крайний случай — и на пособие всю жизнь неплохо можно прожить, не то что здесь: если в семье кто-то работает или машина есть, то ни копейки не получишь. Возьми на работе отгул, поезжай в Канадское посольство, разузнай, получи анкету для заполнения.

У Лены сердце так и опустилось, не обмануло ее предчувствие. Совсем не хотелось ей вновь затевать переезд в другую страну, да и самое главное, как быть с Мишкой, не может она от него уезжать.

Но делать нечего, коль муж хочет, придется поехать в посольство, ведь взять анкеты — еще не значит, что они уезжают. Да и разрешение могут не дать.

Примечания:1. Цабр — так называют людей, родившихся в Израиле (дословный перевод — кактус).