1.
– Эти джинсы сейчас просто лопнут на мне... — произнесла вслух Киндж, издав нервный смешок, хотя ей скорее хотелось разрыдаться и спрятаться под одеяло.— Я не понимаю, почему ни-че-го не помогает мне похудеть? Вот везёт тебе, честно. Может, ты этого не понимаешь, но тебе так сильно везёт. — Она нервно стянула со своих ног джинсы, швырнула их в сторону и, сдерживая слезы, повернулась к подруге.
— Золотце, у тебя прекрасная фигура, перестань наговаривать! — Вивиан, которая была раза в три меньше, вскочила, запрыгнув на подругу, чтобы развеселить, но та, будто даже не ощущая груз на своей спине, поджала губы и потянулась за другими штанами.
«Тебе никогда не приходится смотреть на себя в зеркало и плакать из-за ненавистного отражения. Не приходится выблёвывать еду после очередного срыва. Никто никогда не издевается над твоим телом, парни не обходят стороной, девушки не обсуждают за спиной. Тебе не приходится столько страдать, сколько мне», — продолжила Киндж, но уже про себя.
— У тебя гораздо больше красивой одежды, так что выглядишь в три, нет, в пять раз красивее, чем я! Посмотри на эти торчащие уши или выпученные глаза, — ей почему-то казалось, что принижая собственную внешность, возможно помочь кому-то чувствовать себя лучше. — А там ещё будет Альберт, и, клянусь, ты его поразишь!— Вивиан порхала по комнате и была похожая на маленькую фею.
«Лучше бы я была красивой, чем богатой», — эти слова она не решилась произнести вслух, потому что тогда пришлось бы встретить мощное противостояние подруги, а бесконечно мусолить одну и ту же тему Киндж не хотелось.
— И вместе с Альбертом там будет, конечно, Диана, так что он на меня даже не взглянет.
— Ой да прям! Кто такая эта Диана? Что в ней есть такого, чего нет в нас? Обычная девушка.
— Она – само воплощение женственности и изящества.
Хотя Киндж несомненно и видела в Диане соперницу, в то же время не скрывала восхищения: стоило Диане оказаться рядом, как взгляд девушки приковывало: она следила за каждым жестом, каждой улыбочкой, обводила взглядом очертания её римского профиля, а слушать её голос было благословением. Киндж посвятила несколько страниц в своём дневнике фоткам Дианы – она была для неё идеалом красоты во всех смыслах. Никогда не слышала она грубого слова от нее, не наблюдала вредных привычек.
— Посмотри, думаешь, это сюда подходит? — Вивиан накинула на себя старое, потасканное пальто, цвет которого напоминал плесень.
— Ну-у... — лицо сказало само за себя. — Хочешь, Вив, возьми что-нибудь из шкафа Ирэны, тебе подойдёт её размер.
— Мне уже неловко тащить вещи из чужого шкафа,— простонала девушка.— Если узнает, то обеих прозовёт воровкам. Знаешь, вообще, скоро папу скорее всего повысят, так что... Думаю, у нас все наладится, – она начала расчесываться, любуясь своими рыжими волосами, которые казались ей главным достоинством в ее не особо привлекательной внешности.
— Слушай, — Киндж надела ботинки и начала выбирать сумку, — у вас обязательно все будет хорошо, но мы ведь лучшие подруги. Пожалуйста, не парься, надень то, что тебе понравится.
Пока говорила, Киндж уже залезла в шкаф мачехи, достала оттуда ни разу не надетую дублёнку и протянула подруге.
— Даже не знаю,— Вив грустно стояла, не отрывая взгляд от дорогой вещи и мысленно ругая себя за меркантильность.
— Бери уже, мы опаздываем.
Они ждали посвята, казалось, целую вечность, но из-за мер ограничения он постоянно переносился. И теперь наконец они станут настоящими студентами, но принесёт ли университетская жизнь им чувство свободы, как об этом всегда говорят? В тот вечер они и понятия не имели, как легко потерять лучшего друга, упустить любовь и запутаться в собственных чувствах.