Twentieth Chapter
Дождь моросил всё ещё, оседая тонкой пеленой на капоте машины.
Шон стоял несколько секунд напротив Фабио, не зная — подойти или нет.
Но тот даже не дал ему подумать: сделал пару шагов, молча открыл переднюю пассажирскую дверь.
— Садись.
Это прозвучало коротко, почти хрипло — и Шон почему-то подчинился без слов.
Хлопнула тяжёлая дверь, внутри сразу стало тепло, пахло дорогими духами и чем-то морским — этим запахом Фабио, от которого у Шона сжималось что-то под рёбрами.
Через мгновение Фабио обошёл машину, сел за руль.
Закрыл дверь чуть сильнее, чем надо — от глухого звука Шон даже вздрогнул.
Машина загудела ровным мотором, дворники с тихим скрипом смахнули дождевые капли.
Наконец он заговорил — голос был низкий, ровный, но под кожей в каждом слове чувствовалось что-то острое.
Ревность, злость, обида, которые он не разрешал себе выкинуть наружу.
— Ты хорошо провёл вечер?
Шон чуть вздрогнул от этого странного спокойствия.
Он не понял, что именно слышит между строк.
Промолчал пару секунд — а Фабио вдруг резко повернул голову к нему, взгляд будто прожигал.
— Я спросил, ты хорошо провёл вечер?
С этим… — Фабио чуть скривил губы, но быстро вернул себе ровный тон. — С Антонио.
Шон глубоко вдохнул — он чувствовал, как между ними воздух становится плотным.
Нужно было что-то сказать, но слова застряли в горле.
Фабио чуть усмехнулся, отвёл взгляд к лобовому стеклу, но руки на руле всё ещё были напряжены.
— Значит, ты с ним сидел.
Десерт, горячий шоколад, смех.
Как это мило.
В его голосе не было откровенной насмешки — но в каждом слове слышался металлический оттенок ревности.
Шон сглотнул, чуть привалился к спинке сиденья.
— Это просто друг. Мы… мы учимся вместе. Он хотел угостить, всё.
Фабио коротко рассмеялся — тихо, будто безрадостно.
— Друг, — повторил он, поворачивая голову к Шону снова.
И его взгляд наконец встретился с ним так близко, что Шон не мог спрятаться.
— Я не люблю смотреть, как кто-то ещё забирает твоё время.
Запомни это.
Эти слова прозвучали мягко, почти тихо — но от них у Шона по спине побежали мурашки.
---
Машина стояла на пустой улочке, дворники ритмично шуршали, будто отбивая их неловкое молчание.
Шон открыл рот, но не знал, что ответить.
А Фабио только выдохнул через нос, отпустил руль одной рукой и медленно провёл ладонью по волосам — как будто этим жестом прогонял собственную ревность обратно в глубину.
Шон, выпрямившись на сиденье, вдруг поднял взгляд — и впервые в нём не было растерянности.
Голос прозвучал мягко, но уверенно — так, что Фабио невольно посмотрел на него сбоку.
— Между мной и Антонио ничего нет, — сказал Шон спокойно, отчётливо.
— Мы просто друзья. И только друзья.
Он хороший человек, но не больше.
Фабио медленно сжал губы, будто проглатывая что-то колкое, что так и просилось наружу.
— Друзья, — снова повторил он, но теперь глухо, почти шёпотом.
Он хотел бы поверить, но ревность не отпускала.
Шон не отвёл взгляда — и вдруг, сам не зная откуда, выдохнул ещё одну фразу:
— Ты сам можешь его спросить, если не веришь.
— Не нужно, — сказал он тихо. — Я тебе верю. Просто… не люблю лишних людей вокруг.
Шон сжал пальцы на коленях, потом вдруг резко спросил — тоже чуть хрипло, но уверенно:
— Тогда зачем ты меня зовёшь?
Ты приедешь, посмотришь, спросишь… Для чего?
Ты же мог просто проехать мимо.
Эти слова застали Фабио врасплох — он чуть прищурился, разглядывая Шона, будто пытался прочитать, шутит он или нет.
На пару секунд он молчал — а потом вдруг медленно протянул, с кривой улыбкой, в которой было что-то совсем не весёлое:
— Потому что ты меня цепляешь.
И я хочу знать, где ты и с кем ты.
Я не хочу делить твоё время ни с кем.
И не хочу… — он сделал паузу, слегка склонив голову к Шону, — …чтобы кто-то ещё решал, что тебе можно, а что нельзя.