Tenth Chapter
Тёплый свет ламп, почти пустой зал и редкий стук ложечки о чашку — всё было таким же привычным, как и всегда.
Но на этот раз между ними не было того легкомысленного спокойствия, которое раньше заполняло их разговоры.
Фабио сидел у окна, снял очки — темно-карие глаза были усталыми и настороженными.
Шон стоял напротив него, чуть опершись рукой о спинку стула, будто не знал, садиться ли или нет.
Фабио ел свой тирамису медленно, маленькими кусочками, и молча смотрел на него — слишком долго, слишком внимательно.
Шон поймал этот взгляд и почувствовал, как внутри всё дрогнуло.
Он опустил глаза на пустую чашку, провёл пальцем по краю блюдца и вдруг, сам не заметив, как собрался, выдохнул одно простое — но такое большое — слово:
— Зачем?
Фабио чуть нахмурился.
— Что — «зачем»?
Шон поднял на него взгляд — прямо, почти дерзко для себя.
Голос был тихим, но в нём не было страха.
— Я знаю, что твой менеджер приходил к дедушке Паоло. — Он выпрямился и скрестил руки на груди, будто защищаясь от чего-то невидимого. — Спросила обо мне. Где я живу, что я за человек.
Он на секунду замолчал — будто пробуя вкус своих собственных слов.
— Зачем ты меня искал?
---
В кафе повисла тишина.
Где-то на кухне стучали ложки, но их было не слышно — только ровный стук дождя за окном и биение двух сердец, каждое из которых пыталось не сказать лишнего.
Фабио положил вилку, сдвинул тарелку с недоеденным тирамису чуть в сторону и посмотрел прямо в Шона — без маски, без очков, без фильтра этой роли «популярного актёра».
— Я не хотел, чтобы ты это узнал так, — сказал он хрипло. — Точнее, я знал, что узнаешь. Просто… — он провёл рукой по волосам, стараясь собраться.
— Ты… Ты единственный человек, с кем мне спокойно.
Шон моргнул — он ожидал чего угодно, но не этого.
— Что?
Фабио опустил взгляд. На его губах мелькнула усталая улыбка — настоящая.
— Все вокруг хотят от меня чего-то. Контракты, съёмки, обложки. Папарацци лезут в окна, кто-то пишет гадости, кто-то хочет кусок твоей души только потому, что ты… это ты.
Он посмотрел на свои ладони, положенные на стол, и сжал их.
— А ты — ты просто наливаешь мне кофе и вытираешь уголок губ салфеткой. — Он тихо усмехнулся. — Ты не задаёшь лишних вопросов. Не лезешь под кожу. И именно поэтому я хотел узнать о тебе всё. Хоть что-то.
Шон стоял, как вкопанный.
В груди было странное тепло и тревога — будто кто-то осторожно открыл дверь, за которой всё это время он держал свои страхи.
— Фабио, — сказал он медленно, — я не знаю, чего ты от меня хочешь.
Фабио поднял на него глаза — в них не было высокомерия звезды, только осторожность и что-то почти хрупкое.
— И я сам не знаю.
Он выдохнул и чуть откинулся на спинку стула.
— Может, мне просто нужно, чтобы ты не исчез. Чтобы ты был здесь. Иногда.
Шон сжал пальцами край фартука.
Внутри что-то дрогнуло, но он не стал говорить ни «да», ни «нет».
Он просто кивнул и тихо сказал:
— Ешь тирамису, пока не растаяло.
И в этот момент оба знали — этот разговор ещё не закончен.