Без шансов[ЗАМОРОЖЕНО]

— Ничего не трогай, — предупреждает Хёнджина австралиец, когда они заходят в комнату.

Хван улыбается уголками губ, когда Феликс угрожающе тычет в него указательным пальцем, но ничего не обещает, неоднозначно пожимая плечами. Феликс хмурым взглядом оглядывает комнату, мысленно благодаря Джисона за то, что тот не раскидал везде свои носки или что-то похуже.

— Не обращай внимания на Юту, — Феликс снимает свои кроссовки и ставит их в самый угол, кивком головы указывая, что Хёнджин может поступить точно так же. — Он из тех людей, которые сначала ляпнут что-то, а потом только подумают.

Хёнджин что-то мычит себе под нос, слушая младшего в пол уха, а сам с любопытством осматривает маленькую комнату. Старшему очень захотелось рассмеяться в голос, когда он перевёл взгляд с одной части комнаты на другую, но Феликс бы этого не оценил, поэтому Хёнджин просто тихо хихикает себе в ладошку. Как и ожидалось, пространство было разделено на две части, на одной из которой был идеальный порядок, а на другой немного чище, чем на городской свалке. Определить, кому какая принадлежала не составило большого труда. На стороне Феликса был педантичный порядок, будто её хозяин убирается по несколько раз на дню, а потом, в завершении, обрызгивает всё антисептиком, чтоб наверняка. Кровать в углу идеально заправлена, подушки без единой складочки на наволочках, а пара милых плюшевых игрушек придавали пространству особый уют. Много ярких фотографий на стенах, люди на них счастливые и с широкими улыбками; на одном фото Бан Чан в смешных очках играет в дартс; на другом Момо делает какой-то подозрительный алкогольный напиток и пытается споить им сопротивляющегося Феликса; совместное фото у какого-то храма; фото у костра, где Чонин с хитрой улыбкой рассказывает страшилки, подсвечивая своё лицо фонариком; фото в этой самой комнате, где сидящие на полу люди играют в монополию и, судя по перекошенному лицу Феликса, именно он и проигрывает.

Пока Феликс уходит в ванную, непрерывно что-то болтая себе под нос, Хёнджин проходит в глубь комнаты и берёт в руки стоящую в рамке фотографию. На ней запечатлена счастливая семья на фоне океана; элегантная женщина в светло-бирюзовом платье широко улыбается, показывая пальцами знак мира; стоящий рядом крепкий мужчина-европеец держит у себя на плечах милую девочку-подростка, которая с радостью вцепилась в волосы отца, высовывая наружу язык; Феликс на этой фотографии держит в руках огромного белого лабрадора, который так и норовит облизать лицо своего хозяина, на что мальчик в отвращении кривится, пытаясь убрать своё лицо подальше; рядом с Феликсом стоит смеющаяся красивая девушка, как две капли похожая на брата, она опирается тонкими руками с множеством ярких браслетов на свои костлявые коленки и выглядит так, будто вот-вот упадёт на горячий песок от смеха. Фотография, очевидно, сделана не так давно, может около года тому назад, и семья на ней, выглядит по-настоящему счастливой.

— Иногда Юта даже нормальный, — не перестаёт вещать Феликс откуда-то из ванны. Хёнджин улыбается, когда слышит как что-то с грохотом валится на пол, а Феликс начинает недовольно бранить Джисона, который опять составил свою краску для волос пирамидкой, — иногда, это когда он напьется своего гадкого саке и не ведёт себя, как мудак. Вообще, он всегда ведёт себя, как мудак, но когда он выпьет — это не так очевидно. С ним можно даже поболтать. Он учится на факультет нано- и биомедицинских технологий, хотя по нему и не скажешь, правда? Типичный японский мафиози. Мне вообще с японцами как-то не очень везёт, все они попадаются очень гадкими. Кроме Саны, конечно же. Сана просто лапочка. Так вот, о чём я…

Хёнджин его с интересом слушает, пока мальчик копается в ванной, пытаясь что-то отыскать и ни на секунду не перестаёт болтать. Старший подцепляет пальцем отцепившийся с одной стороны плакат с феечкой Винкс над кроватью Джисона, забитой всяким хламом, и не сдерживает смешка, когда замечает на стене под ним огромное красное пятно, скорее всего от вина.

— …когда я только заселился, знаешь, что первое мне сказал этот придурок Накамото?

— Что?

— Понял я, понял. Только дыши, пожалуйста. Людям нужен кислород, чтобы жить, — Хёнджин, не переставая смеяться, набирает в руки побольше салфеток и подходит к стене, собираясь убить насекомое.

— Не убивай его!

— Какого чёрта, Феликс?

— Я не позволю лишить его жизни в этой комнате! Не в мою смену, молодой человек! Мне тут ещё жить, выкинь его в окно. — командует мальчик, указывая рукой на слегка приоткрытое окно.

— Феликс…

— О, Господи, задыхаюсь! Гипервентиляция пошла, — Феликс начинает судорожно кашлять, почти что падая на пол.

— Хорошо-хорошо, — быстро соглашается Хёнджин, наблюдая за этим актёром, потерявшим свой Оскар. Он аккуратно берёт зашевелившегося таракана через салфетку, стараясь не смеяться слишком сильно, и идёт к заранее открытому Феликсом окну.

— Ты только посмотри на эти усища, ими можно убивать… — потрясённо шепчет белый, как мел австралиец, испуганно вжимаясь в стену.

— Да ладно тебе, он боится тебя не меньше, — шкодливо улыбается Хёнджин, — хочешь посмотреть на него вблизи? Я слышал, что некоторые даже используют их в качестве домашних питомцев. Таракан по кличке Пушок или Красавица, — смеётся старший и подносит салфетку с насекомым ближе к Феликсу. — Разве не милашка?

— Хван Хёнджин! — совершенно не мужественно пищит мальчик, когда таракан оказывается в опасной близости, а отступать некуда — позади только бетонная стена. Можно, конечно, попробовать пройти сквозь неё, терять ему всё равно нечего, а тут вдруг, окажется одним из тех супер людей, которые могут делать всякие прикольные штучки. Авось прокатит. — А ну убери его живо от моего носа! Хёнджин, Хван Хёнджина, умоляю, не надо, пожалуйста, Хёнджина-а, — не прокатило, мысленно сокрушается Феликс, стена за его спиной всё ещё твердая, а Хёнджин с чудовищем в руках всё ближе.

— И что мне за это будет?

— Этот придурок. И что мне теперь делать, — мальчик беспомощно оглядывается по сторонам, ёрзая на кожаном стуле, в потом натыкается взглядом на стоящего рядом бармена.

— Что будете заказывать? — у молодого парня перед ним привлекательное улыбчивое лицо, он выглядит немного старше самого Феликса, и, кажется, единственный, кто внушает доверие в этом сомнительно заведении.

— Клубничное молоко, пожалуйста. Взболтать, но не смешивать.

— Господин, я понимаю, но мы не подаём клубничное молоко, — бармен по-доброму улыбается, у него на бейджэ написано приветливое «Ким Уджин» и Феликс не знает почему, но ему очень хочется поплакать в чужую жилетку и пожаловаться на свою тяжелую жизнь. Это абсолютно не в стиле австралийца, но Ким Уджин выглядит как человек, которому ты можешь рассказать всё, что тебя волнует, он тебя обязательно выслушает и даже по головке погладит. Феликса всегда подкупали такие люди.

— Послушайте, — мальчик трогательно шмыгает носом, затравленно смотря на Уджина, — у меня был тяжёлый день и мне действительно нужно что-то, чтобы снять напряжение.

Бармен смотрит на него долгие пару секунд, будто обдумывает что-то, а потом снова доброжелательно улыбается.

— Я правда хотел бы помочь Вам, но у нас не подают клубничное молоко, — Феликс разочарованно выпячивает нижнюю губу. — Я мог бы приготовить Вам что-то другое, не менее вкусное.

— Я не разбираюсь в напитках, — всё так же обиженно.

— Тогда я сделаю Вам что-то на свой вкус, — Уджин снова улыбается, и выглядит так, будто действительно хочет Феликсу помочь, поэтому мальчик не находит в себе сил отказаться. Он нерешительно кивает и терпеливо ждёт, пока Уджин смешивает что-то в высоком стакане. — Безалкогольный имбирный эль.

— Спасибо, — Феликс подозрительно косится на содержимое в стакане, принюхивается даже, а потом делает несмелый глоток. — Вкусно!

— Я рад, — Уджин улыбается, а потом на несколько минут отходит к другому концу барной стойки, чтобы обслужить посетителя. Когда он возвращается Феликс успевает выпить большую часть коктейля.

— Зачем я, кстати, сюда пришёл, — доверительно начинает австралиец, пока бармен вытирает стаканы, — мне сказали, что бармены — самый лучший и достоверный источник информации.

— В какой-то степени, да, — Уджин расслаблено пожимает плечами. — Я работаю здесь почти что два года и мне многое доводилось видеть. В большинстве своем алкоголь развязывает людям языки и им всегда хочется поделиться с кем-то своими проблемами. А бармены оказывает как никогда кстати.

— Тогда, — Феликс выуживает из кармана джинс свой телефон и показывает Уджину фотографию, — Вы видели здесь эту девушку?

— Может быть да, а может быть нет.

— Так да или нет? — хмурится австралиец и засовывает телефон обратно в карман.

— Смотря для чего ты спрашиваешь? — Феликс не замечает, когда Уджин переходит на неформальную речь, но не возражает, потому что Уджин определенно старше его на пару лет и ничего с Феликом от этого не станется. — Ты не кажешься мне плохим человеком, но я работаю здесь достаточно, чтобы понять, что после таких вопросов ничего хорошего не следует.

— Мы друзья! — возражает Феликс и недовольно дует в трубочку. — Я бы никогда не сделал ничего, чтобы навредило ей.

— Правда?

— Она пошла сюда на свидание со своим бывшим парнем, который навешал ей на уши лапшу, что изменился и теперь он совершенно другой человек, — Уджин его внимательно слушает, будто ему до этой драмы есть хоть какое-то дело, и это, на самом деле, подкупает. И нехило так развязывает язык. — Неужели можно быть настолько глупой, чтобы поверить в эту чушь? Этот придурок Ким Хонджун просто пользуется ей, а когда наиграется — бросит её и опять сделает больно, — Феликс ужасно злится, потому что Наён его не послушала, не поверила, решила поступить так, как хочется ей одной и совершенно наплевала на чувства других людей, который искренне за неё переживают и заботятся. — Я просто не хочу, чтобы она снова плакала из-за него. Наён не заслужила этого. Никто не заслужил. Но когда я сказал ей это, она сильно разозлилась на меня, и мы поссорились. Это её дело, я знаю. Меня не должно это касаться, но что, если случится что-нибудь плохое? Можно ли ему снова доверить её?

— Так ты Феликс, — складывает мозаику в голове Уджин и радостно ударяет кулаком по раскрытой ладони.

— У меня это на лбу написано? — хмурится Феликс и для достоверности прикладывает руку ко лбу, проверяя, не написал ли на нём что-нибудь Джисон. Этот придурок может.

— Нет, — смеётся Уджин и откладывает чистые стаканы в сторону, — около получаса назад, девушка, которую ты только что показывал мне, заказала пять шотов «кровавой Мэри», а потом начала жаловаться на какого-то глупого Феликса Ли, который ничего не понимает.

— Сколько шотов?! Это я глупый?

— Сначала она говорила, что ты в своём глазу не замечаешь бревна, зато у других отлично. Рассказывала про какого-то несчастного Хёнджина, которого ты динамишь на протяжении нескольких лет и сказала, что ты самый настоящий латентный гей.

Феликс жмётся ближе, а Хёнджин не хочет, чтобы таракан уходил.

***

— Ну и что это? — Наён красноречиво указывает пальцем на сидячих по разные концы скамейки двух лучших друзей. Феликс с равнодушным видом пялится в свой телефон, не реагируя, а Джисон выглядит, как маленькая обиженка, отдирая краску от скамейки.

— Джисон притащил в комнату таракана, а Феликс заставил его выкинуть Пушка, — беспечно пожимает плечами Сынмин, перелистывая страницу книги. Он сидит в самом эпицентре событий, разделяя собой двух друзей, которым только дай шанс, и они с радостью накинутся друг на друга.

— Ты назвал таракана Пушком? — поднимает вверх брови Наён, когда Джисон скидывает на асфальт отвалившуюся краску. Хан поднимает на неё оскорбленный взгляд и показательно шмыгает носом, намекая на своё шаткое эмоциональное состояние.

— Я любил его, как собственного сына! А эта бесчувственная скотина лишила меня последней радости!

— Что ты сказал? — тут же отзывает Феликс, отрываясь от своего телефона. Он уже было собирается вступить в перепалку, как его одёргивает Сынмин:

— Вы же не разговариваете друг с другом?

Феликс на пару секунд замолкает, обдумывая свой дальнейший план действий.

— Сынмин, передай, пожалуйста, этой жирной волосатой жопе тухлой белки, что в следующий раз в окно полетит он, — Феликс вальяжно закидывает ногу на ногу, оставаясь довольным собой.

— Сынмин, передай, пожалуйста, этой бестактной пучеглазой сове, что я давно хотел завести домашнего тарантула. Думаю, его террариум отлично будет смотреться на нашем столе, — не остаётся в долгу Джисон.

— Сынмин, скажи этой подмышке потного индейца, что я зажарю его на вертеле, как свинину, а потом скормлю дворовым собакам, если он сделает это.

— Сынмин, скажи этому унитазу на роликах, что я ещё как попробую, и мой тарантул сожрёт его раньше!

— Сынмин, я, кажется, только что слышал отрыжку какого-то гоблина.

— Сынмин, это, похоже, жаба вислоухая рядом с тобой квакнула. Не трогай её лучше! Я слышал, что у них сейчас брачный период и они очень агрессивные.

— Клоуны, — лаконично отзывается Сынмин, за что получает удар по голени с обеих сторон.

— Детский сад, ясельная группа, — поддерживает друга Наён и даже не тушуется под двумя недовольными взглядами. — Зачем я, кстати, пришла. Угадайте, кто идёт завтра вечером на свидание?

Джисон и Феликс даже на время забывают о своей холодной войне, недоуменно переглядываясь между собой.

— Чонин? — чешет подбородок Джисон.

— Кто с этим гремлином на свидание-то пойдёт? Если только какой-нибудь педофил, который клюнет на его милую мордочку.

— Жалко педофилов, которые сталкивались с Чонином.

— Очень жалко.

— Но кто тогда, если не Чонин? — задумчиво склоняет голову в бок Джисон. — Бан Чан сразу отметается. Он из своей студии выходит, разве только для того, чтоб пожрать. Сынмин, ты что ли?

— Я что, похож на дебила? — выгибает брови Ким и кидает на Феликс предупреждающий взгляд, когда тот шепчет тихое: «самую малость».

— Я! Я иду на свидание! — не выдержала Наён и залепила двум придуркам хороший подзатыльник. — Как же вы иногда меня бесите. Два сапога пара.

— Ты? — Феликс и Джисон одновременно вскидывают брови кверху, и от этого незамысловатого действия у Наён ужас, как зачесались руки от желания влепить друзьям ещё парочку хороших затрещин.

Не то чтобы Наён была настолько страшной, чтобы пойти с кем-то на свидание, казалось чем-то выходящим за рамки возможного. Нет, напротив, Им была обворожительной молодой девушкой, с в меру шумным и непоседливым характером, который всегда придавал ей особого очарования. Но не так давно она закончила свои самые долгие отношения, длиною в четыре года, и сказать, что они были хорошими и здоровыми, язык не поворачивался. Феликс никогда не испытывал к бывшему Наён что-то большее, чем неприязнь или презрении. И дело было даже не столько в привередливом австралийце, который всегда желал своим друзьям всего самого лучшем.

— Я посмотрю внизу, а вы идите туда.

Феликс медленно движется в обратную сторону, стараясь издавать как можно меньше шума. Он вообще не понимает, какого чёрта должен прятаться, ведь ничего плохого не сделал, во всём виноват этот придурок Джисон, у которого вместо мозгов пустая черепная коробка. Австралиец не сдерживает радостного вопля, когда замечает дверь в мужской туалет и тут же в него вваливает. Он почти что поскальзывается на мокром полу, в последний момент хватаясь за раковину руками, и встречается глазами с удивленным Хёнджином.

— Хён! — Феликс не знает, чего в его голосе больше — радости, облегчения или испуга. Хван в замешательстве хлопает глазами и стряхивает мокрые руки, забывая про салфетки лежащие рядом.

— Феликс? — хмурится он, когда австралиец хватает его за плечи, а потом заталкивает в одну из кабинок, закрываясь. — Феликс.

— Тихо ты! — шикает на старшего мальчик и затыкает рот старшего рукой, когда дверь в туалет снова открывается. Феликс слышит приближающие шаги, а потом кто-то начинает проверять кабинки. Австралиец испуганно закусывает губу и опираясь на широкие плечи старшего, становится ногами на унитаз, чтобы в проеме не было видно лишней пары ног. А потом у Феликса соскальзывает нога, унитаз переворачивается, а сам Феликс почти что падает на грязный пол, благо Хёнджин в последний момент успевает его подхватить. Феликс больно ударяется копчиком об кабинку, когда старший прижимает его всем телом, пытаясь удержать.

— Я слышал что-то в той кабинке.

— Иди проверь.

Феликс обречённо прикрывает глаза, обхватывая шею Хёнджина руками, а старший в свою очередь подхватывает австралийца под бёдра, чтобы мальчик не грохнулся. Поза настолько пикантная и интимная, что Феликсу очень хочется приложиться головой об стену, желательно несколько раз. Лучше бы его избили агрессивно настроенные гопники, чем это.

Шаги тем времени приближаются и человек останавливает точно у их кабинки, стуча кулаком.

— Есть кто? — Феликс чувствует, как медленно сползает вниз, но ничего сделать не может, беспомощно хватаясь руками за свободную рубашку старшего. Хёнджин замечает неудобное положение австралийца и слегка подкидывает его вверх, отчего Феликс снова ударяется своей многострадальной поясницей об твёрдую поверхность и не сдерживает болезненного стона куда-то Хёнджину в ключицу. Его стон, кажется, трактуют не верно и человек снаружи заметно тушуется.

— Какие-то проблемы? — подаёт голос Хёнджин и Феликс буквально чувствует, как сотрясается от звука чужая грудь. Голос старшего сейчас звучит абсолютно по-другому, не так, когда он разговаривает с Феликсом или с кем-то из своих друзей. Этот голос со стальными нотками, не терпящий возражений, доминантный, и у Феликса от него что-то внутри замирает. Что именно, знать не очень хочется.

— Извините, — Феликс облегчённо вздыхает, когда дверь туалета хлопает, оповещая, что незваные гости ушли. Австралиец поднимает голову вверх, встречаясь с хитрыми глазами Хёнджина и, не выдерживая зрительного контакта, прячет лицо в вороте чужой рубашки.

— Лучше молчи.

— Нем, как рыбы в воде, — обещает Хёнджин, а Феликс совсем немного хочет застрелиться.