Глава 4
От лица Макса:
Филя сегодня сама не своя. Уже который раз проваливается в мысли и до нее почти невозможно достучаться. Не впервой, конечно, но сегодня прямо рекорд. Я дождался, пока туман в ее взгляде рассеится, и осторожно спросил:
"Тебя так Соня беспокоит? Не волнуйся, я ее сюда не буду приглашать."
"А где ты с ней будешь гладиться?" – трясущимся голосом спросила она.
"Еще не факт, что буду, но если буду, то что-нибудь придумаем"
Я еще не знал, что можно было придумать, если не получится в квартире Сони, но это не важно. Понятно, что сюда ее приглашать было не честно, во всяком случае, не без желания Фили. Она же со своим лисом жила у него.
Я снова начал успокаивать Филю, но она отстранилась, грустно мне улыбнулась и произнесла: "Теперь ты в отношениях, так что не обнимайся с другими девушками." Я удивился, учитывая нашу с ней близость, но не стал ничего говорить. Кажется, она была не в настроении на мою компанию, но, когда я поднялся, она взяла меня за кисть и потянула обратно. Я сел и уставился ей в глаза, но она опустила голову и отвернулась. Я бесшумно вздохнул и стал терпеливо ждать, когда она начнет говорить, но этого не происходило. Наконец она быстро встала сама и удалилась в спальню, где тихо заскулила. Тигриный слух позволял мне слышать ее сопение из-за закрытой двери, и мне стало ее жаль. На нее жестко наехал ее парень, накричал на нее, они расстались, и ее единственный островок стабильности и любви теперь затевает свой роман.
Она, должно быть, чувствует себя брошенной и одинокой... Но мы с ней за последние десять лет буквально один раз не виделить больше пары недель, и то был форс-мажор, мы почти всегда хотя бы пару раз в неделю, а то и чаще, встречаемся, болтаем, греемся, особенно в холодную пору... а с тех пор, как мы поступили в университет, мы жили в одной квартире почти все время. Неужели она правда думает, что я нашу с ней дружбу просто так забуду и променяю на девушку, в которую месяц назад влюбился? Глупость. У нее сегодня было тяжелое утро, наверное еще не отошла, может еще что-то есть, что она мне не рассказывает... так или иначе, проект сам себя не сделает, нужно возвращаться к работе. Филя сейчас в любом случае не в кондиции для разговора.
Облачко мыслей меня оставило для сосредоточенной работы. Мы с Филей в этом плане радикально различаемся: я могу несколько часов подряд делать что-то одно и не уставать, и обычно я заканчиваю когда либо больше работы нет, либо уже пора спать, либо меня кто-то физически беспокоит. Так что я сел за свой стол в гостиной, раскрыл ноутбук и принялся за проектные задачи. Мы к тому моменту распределили обязанности в команде, поэтому я уже мог никого не дожидаться и спокойно работать.
Часа через три мой гиперфокус нарушила обеспокоенная Филя, которая шастала из стороны в сторону и то и дело касалась меня кончиком хвоста. Я оставил баги и развернулся в кресле, что заставило ее тут же остановиться и с грустью и испугом уставиться мне в глаза. "Какая же у нее милая мордочка, гепарды все-таки лапочки, и эта – самая лапочка," подумал я про себя и улыбнулся. Я подошел к ней, чтобы обнять, но она немного отшатнулась назад и заявила:
"Ты же в отношениях, я же сказала"
Я нахмурился и взглянул ей в глаза: "И что, Соня мне запретит быть с тобой? Запретит тебя обнимать и тискать? Если так, то и к черту ее, я тебя ни на кого не променяю," – мягко улыбнулся и обнял ее. Она положила голову мне на плечо, тихо заскулила и начала когтями вырисовывать фигурки на моей спине, от чего я захихикал.
"Я просто не хочу, чтобы у тебя было так же, как было у меня... хочу, чтобы тебя не ревновали и не недооценивали...," – она раскрыла обе лапы и прижалась посильнее, – "Никому не дам тебя в обиду."
Наши хвосты на мгновение переплелись, мы хихикнули и заплели их в длинную связку. Мы в отрочестве так часто делали, но тогда хвосты у нас были короче и мы хуже их контролировали и могли сделать всего пару оборотов, а теперь получилось заплести больше половины моего хвоста!
Я слышал, что ее дыхание стало ровным и глубоким, теплый взгляд выдавал надежду. Мы стояли на расстоянии половины вытянутого хвоста, держа друг друга за предплечья лапами и молча разглядывали глаза. Она иногда выпускала когти ровно настолько, чтобы я мог это почувствовать, отчего я невольно улыбался, а она хихикала. На меня нахлынула нежность, я закинул одну лапу ей за колени, другой обнял со спины и поднял, наклонив к себе. Она взвизгнула, уж точно не ожидав такого маневра, широко улыбнулась и обвила свои длинные лапы вокруг моей шеи.
Я свалился на диван с самым ценным гепардом у себя на руках и игриво объяснил ей, увидев ее довольную, но озадаченную мордочку: "Я говорю: мне никто не запретит тебя тискать, никто!" Я ткнул ее нос подушечкой пальца, и еще более игриво добавил, – "Кроме, может быть, тебя, но это не точно." Ее глаза заблестели, она быстро перехватила мой настрой и с ухмылкой произнесла, уткнув взгляд мне в шею:
"Давай введем правило, что если кто-то из нас хочет ласки, он может в любое время в любой ситуации прийти к другому и ее получить~?"
Она с такой сладостью и надеждой это произнесла, как будто это значило, что вот наконец-то она сможет меня затискать. Нам и так ничего не мешало прийти друг к другу и попросить внимания...
"Ты же знаешь, мы и так в любой момент могли так делать, что изменится?"
Она чуть запнулась, и в голосе как будто стало еще больше игривости: "Ну, мы последние годы сильно стесняли контакт. Ну ты знаешь: отношения, взросление, индивидуальность..."
Я нахмурился. Она хочет нас развязать? Мы действительно стали более сдержанными друг с другом последние годы чтобы дать волю социализации и развитию, а не прожить всю жизнь в объятиях того, с кем по воле случая провели детство.
"Только в рамках разумного, Филь, не выеживайся, пожалуйста. А так, конечно, я любое время готов быть рядом."
Она хихикнула на мои слова, что меня еще больше конфузило, но я пропустил этот момент.
Мы вскоре перегруппировались так, что теперь наши задние лапы и хвосты переплетались и мы лежали лицом к лицу, то есть мордой к морде. Я слышал ее частый пульс и читал во взгляде эмоцию последней отрады, как будто завтра уже ее не будет. Меня это смутило пуще прежнего, и, видимо, я выдал свою озадаченность, отчего она положила лапу мне на бок и начала медленно меня гладить.
Ее таинственность меня нервировала, и я всем видом дал ей понять, что хочу объяснения. Она только усмехнулась моей морде и коснулась своим носом моего, начав его вылизывать и хихикать. Я инстинктивно отвернулся, но Филя положила лапу мне за ухо, начала чесать и одновременно не давать мне повернуться, чтобы она могла продолжить вылизывать мой нос. Я невольно растаял и расслабился. Открыл глаза только когда в ухе послышалось шептание: "Ты очень мило мурчишь." Веки казались очень тяжелыми, с усилием я смог их лишь немного приоткрыть, чтобы увидеть еле различимую в мраке мордашку гепарда. "Ты уснул часа на 4." Она погладила меня еще и добавила: "Ты спал с улыбкой на морде." Я очень хорошо слышал ее дыхание и сердцебиение. Она, похоже, лежала очень близко и не покидала меня, пока я дрых. Я обвил ее лапами и с силой прижал к себе, от чего она коротко мяукнула и рассмеялась мне в грудь, и я замурчал громче.
Наконец мы оба устали и уснули.