Одна
Яркий солнечный луч, бьющий в лицо все последние четыре пары в этом году, скрылся. Исчез тучами темного зимнего вечера. Пропал так же, как и пропала белоснежная, точно лезвие ножа, луна.
Звонок, оповещающий о конце практической, напомнил вернуться в реальность. Вернуться туда, где не существует никакого Леши Зимова рядом. Туда, где Лилия Рябинова первого человека, ставшего достаточно важным в ее жизни, прогнала.
-Лиль, ты идешь? - прозвучал мелодичный женский голосок над ухом девушки.
Рябинова выпала из прострации и огляделась по сторонам. В аудитории не осталось почти никого, кроме самых медлительных студентов.
-Д-да. Спасибо, что вырвала меня из омута мыслей, - слабо улыбнулась Лилия.
-Скажешь тоже. Ладно, я пойду. Меня девочки ждут. Пока, - одногруппница помахала небрежно ладонью и, не дождавшись ответа, почти пробежала вниз по рядам.
«Девочки ждут...» А ждет ли кто-то Лилию? Она давно упустила все шансы завести кого-то себе в друзья. Она вообще все упустила... Рябинова до сих пор вспоминает, как единственная школьная подруга Машка пыталась настойчиво поддерживать связь после выпускного. Тогда, на прощальной линейке весь класс горячо обещал друг другу продолжать общаться в дальнейшем, но, пописав в их общий чат примерно месяц, все быстро сдались. Кто-то держался дольше, кто-то меньше. Но исход был один. Все ушли, кроме Машки Соколовой, которая так же не выдержала в конце.
Лилия помнит, как они с первого класса решили всегда сидеть за одной партой, как их вечно отсаживали учителя, разделяя, и как они вместе на случайной скамейке в парке рисовали свои инициалы, гласящие о настоящей и крепкой дружбе.
Соколова по-настоящему дорожила Рябиновой, потому искренне желала оставить все как есть, а именно быть лучшими подругами. Однако после смерти отца... Лилия закрылась. Слишком закрылась. Она перестала хохотать живо и звонко, заниматься бальными танцами, приносящими удовольствие и общаться с любимой и дорогой подругой Марией. После той злополучной новости, полученной в десятом классе, она посчитала, что осталась одна. Соколова поддерживала всячески подругу, говорила несусветную чушь, дабы поднять настроение и так... Прошел год. Наступил выпускной, а Машка Соколова по-прежнему стучала в закрытые двери квартиры Рябиновой, надеясь не расставаться навсегда. Но Лилия лишь упрямо слушала музыку в белых наушниках, понимая, что в тот миг чувствует к себе лишь отвращение. Она не хочет больше надоедать Машке. Она «хочет» быть одна. Именно поэтому, когда поступление в университет для других было яркой и радостной новостью, для Рябиновой это было обязанностью. Все первокурсники почти еженедельно проводили собрания и всяческие мероприятия, на которые девушка, конечно же, не ходила, думая, что приносит другим лишь грусть. Она видела, как грустно было смотреть на нее матери, Соне и Машке. Она все видела и все понимала...
Рябинова грустно оглядела кабинет, зная, что ее никто привычно не ждет возле калитки, куря сигарету, и подхватив сумку, побрела в сторону выхода. Беря свое зимнее пальто, она даже не думала о том, что ее безопасность в лице Леши угасает, а процент попытки мести от Алины возрастает. Она даже думала о том, что ей бы пошла на пользу хорошая взбучка. Возможно, Зимов услышал бы ее крики и прибежал к ней на помощь.
«Как же мерзко и эгоистично» - пронеслось в голове девушки.
Выйдя на улицу, где вовсю уже светили уличные фонари, она пошла все тем же путем - через задний вход. Сегодня пары поставили вразброс и потому целый день ушел на проведение дорогих часов своей жизни в стенах университета. Но Лилию Рябинову это не волновало. Ее волновало то, что даже когда она была предельно занята на парах, ей вспоминался блеск грустных голубых глаз.
-Пришла, - знакомый тембр заставил ухнуть все органы вниз.
Почти дойдя до самого выхода, она не поднимала свой взор, лишь печально глядела на свои сапоги. Она бы и продолжила смотреть на блестящую ровную снежную поверхность асфальта, но сейчас не могла. Не могла вновь закрыться изнутри и пустить все на самотек. Она отчаянно желала побыть эгоисткой.
Карие очи плавно посмотрели наверх. Прямо перед носом находился Леша Зимов. Тот самый неизведанный ей незнакомец, которому она помогла в трудную минуту. Тот самый незнакомец, что стал ей родным до боли.
-Леша... - выпали слова с пухлых губ девушки.
-Ну, я, - обыденно и равнодушно выдал парень, но в глазах цвета неба плясал огонек тревоги.
-Ч-что ты тут делаешь..? Почему? - Рябинова готова была начать глотать слезы, но старательно держала их в узде, давая лишь своим ресницам становиться незаметно влажными.
-Что «почему»? Пришел провожать, я ведь обещал. Или забыла? - его сухие губы говорили протяжно и от этого у Лилии начинали предательски гореть щеки, а сердце стучать со скоростью света.
-Не забыла, - только и смогла выдавить девушка.
Теплая улыбка заплясала на ее губах. Она выражала благодарность всем своим нутром, пытаясь показать Зимову, что ему здесь рады. Что она ему рада, как умирающие растения спасающим лучам солнца.
Что она ему рада, как засуха первому в этом году холодному дождю. Что она ему рада, как блестящие звезды рады наступлению ночи. Что она рада. Всегда рада.
Леша поглядел сначала удивленно, его глаза скоропостижно заморгали, а после, точно отойдя от наваждения, он также ухмыльнулся. Нагло, привычно и тепло.
-Может, ты не против пройтись со мной сегодня? - парень теребил в руках помятую пачку сигар, пока Лилия приходила в себя.
-Д-да! Конечно! - она громко согласилась.
-Не ори, - его слова выражали упрек, но интонация казалась располагающей.
Рябинова побежала за быстрым шагом Леши, понимая, что с ним она ведет себя так, будто в ее жизни не было этих трудных и грустных лет. Не было проклятого десятого класса. Не было ничего. Был лишь он.