Exodus

Зачем людям нужны друзья? Для поддержки и веселой вечеринки? Для того, чтобы не чувствовать себя одинокими? Каждый день мы видим около 9 тысяч человек, из которых только десятки - наши знакомые, а если повезёт, то и наши друзья. Хотя сейчас уже не важно видеть человека, чтобы стать друзьями. Люди принимают целые миллионы заявок, в так называемые, "Друзья", листают фотографии друг друга, ставят сердечки и звездочки, надеясь, что и их заметят.

Лет в 16 я понял, что устал знакомиться с людьми. На вечеринках я общался с какой-нибудь девушкой, переписывался с ней в социальных сетях, гулял, узнавал ее, а потом понимал, что постепенно, где-то через месяц, мне надоедало общение, я не мог узнать ничего нового и просто переставал ей отвечать.
Потом я перестал сам знакомиться и ко мне подходили сами девушки, разговаривали на повседневные темы, рассказывали о себе, о своих увлечениях, о своих целях, а потом просили поведать о себе. И я как заученный текст говорил своё имя, место учебы, список любимых книг и фильмов, осознавая, насколько мне тошно каждый раз знакомиться, говорить эту мантру, узнавать людей.

Прошло уже два дня после посещения психолога. Сегодня я плохо спал. Целую ночь в окно барабанил дождь, заставляя, постоянно натягивать теплое одеяло на голову, а сверху ещё и класть тяжёлую подушку. И уснуть удалось только под утро, когда порывы ветра с дождём превратились в мелкую изморось и густой туман.

За окном моей квартиры с наступлением осени было невозможно увидеть неба, только тучи. От такой погоды накатывает клаустрофобия. Такое ощущение, что меня не освободили и я сейчас в той самой тюрьме, а это лишь иллюзия.

Я быстро сходил в душ и, спровадив хозяйку квартиры с очередным пирогом, сел с чашкой крепкого кофе за стол, чтобы проверить накопившуюся почту.

Письмо от: Thomas_Ellis@outlook.com

Кому: jrmexo@outlook.com

Тема: Прошу прощения.

Джеймс!

Даже не верится, что я тебе пишу. Столько прошло со дня смерти Холли и еще дольше с того дня, когда мы с тобой виделись, когда вы с моей дочерью еще общались. Я и не надеялся увидеться с тобой еще, думал, что ваши с Холли пути разошлись, когда она поступила в художественную академию. Но, видимо, высшие силы решили иначе. Обойдемся без любезностей. Я не хотел тогда кидаться на тебя.

Говорят, что прямо перед смертью ты был вместе с ней? Это правда? Если да, то прошу поделись тем, что запомнил. Никто, кроме нас с тобой не знал Холли лучше. Я горжусь своей дочерью, чтобы про нее не говорили. Иногда в галерее я хочу остановиться и закричать: "Холли Эллис - моя дочь!". Она была настолько жадной до жизни, рисовала все, что видела и не могла увидеть.

Теперь, когда я захожу в ее комнату и перебираю все вещи: музыкальные диски, фотографии в красивых рамках, плюшевые детские игрушки, которые она хранила, кисточки, краски и разнообразные зарисовки, то создается ощущение, что она вот-вот забежит в комнату и спросит, что я здесь забыл. Но этого, как ты понимаешь, не происходит. Я был слишком занят, чтобы успевать за своей дочерью, что не успел заметить, как она умерла раньше меня. Мне тяжело даже об этом писать.

Надеюсь, что вскоре ты зайдешь и поделишься всем, чем располагаешь на данный момент. Холли заслуживает, чтобы виновный был наказан.

Томас Эллис.

Я закрыл ноутбук и поставил кружку в раковину. На комоде в микроскопической гостиной лежали учебники с тетрадками, все расставлены по порядку и нетронуты с прошлого месяца. Я открыл нижний ящик этого комода и вытащил чистую рубашку с брюками. Я должен идти на занятия, если меня ещё и из университета не исключили.

Рубашка несуразно висела на моих исхудавших плечах, как и штаны. Я подошел к зеркалу в ванной и достал из шкафчика, висящего рядом, бритву. Я очень плохо выгляжу: сильно похудел, отчего вся одежда буквально на мне висела, и на лице появились острые скулы и мешки под глазами.

Вспомнилось как два или три года назад, когда я был ещё в школе, то за лето очень вырос на целых девять дюймов, потому ещё не справлялся с координацией в пространстве. Тут стоило еще бы упомянуть, что я был ужасающе неловок, запинался о собственные ноги, а подошва моих кед то и дело норовила соединиться с асфальтом. Вся одежда выглядела как и сейчас на мне. Тогда ещё меня постоянно запихивали в школьный шкафчик, ради смеха. Я не был футболистом, президентом класса или баскетболистом из-за высокого роста. Просто как и все ходил в школу, можно сказать, что просто существовал.

Я просто существую, стараясь своим присутствием не надоедать остальным. Еще только восемь утра, а телефон уже заходится и трезвонит надоедливой стандартной мелодией. Я вижу одно слово: "Ким", и исступленно жму в экран, до тех пор, пока он не замолкает. Сколько он мне звонил за эти несколько дней? Десять-двадцать раз, а сколько отправлял эсэмэсок с одним и тем же исчерпывающим текстом: "Джеймс, прошу ответь. Ты меня не правильно понял. Жду звонка!". Я не собираюсь ему ни звонить, ни отвечать.

Снова бреду сквозь толпы людей к своему университету, хотя совсем недавно, месяц назад, каждый день торопился на все пары и сидел до закрытия в библиотеке, пока охранник не вышвыривал меня оттуда. Как я теперь могу так же ходить в Университет? Узнавать людей по пути и видеть на их лицах осуждение, а в некоторых и страх. Такое ощущение, что один из тех жутких кошмаров, когда ты идешь по улице и абсолютно все люди смотрят на тебя в упор, оглядываются, перешептываются. Они все знают, что ты натворил, знают, даже тот уличный артист со скрипкой на другой стороне, играющий одну из узнаваемых мелодий, остановился и следит за мной, провожает взглядом. Вся улица молчит, всё вокруг остановилось: машины, люди, реклама и радио, только в моей голове шум, теперь он постоянно со мной. Все повторяет и повторяет: "Холли мертва!", - "И это ты её убил."

Я опустил голову, мне все кажется, людям плевать кто ты такой или что ты сделал, они заняты своими делами, винить себя в смерти Холли теперь могу только я.

На территории университета, как и обычно много людей, все спешат, деревья с двух сторон тропинки уже покрылись тонким слоем снега, все студенты готовятся к экзаменам, а кто-то уже к Рождеству, я слышу, как за мной идут несколько девушек и обсуждают сцену из Рождественского мюзикла, который уже будет на следующей неделе.

Я снова захожу в университет, прикладываю пропуск и ищу нужную аудиторию. По расписанию у меня юриспруденция в третьем корпусе. По дороге кто-то со мной здоровается или показывает пальцем, студенты переглядываются, что они могут знать? Все их знания ничтожны. Те малые крупицы, которые они выхватывали из новостей по телевизору или статей в интернете, ведь газеты уже никто и не читает, слишком узконаправлены и служат лишь для того, чтобы на их громогласные названия заходило больше зрителей, как на средневековые казни, чем они отличны от сегодняшнего времени? Люди сами додумают, обсудят, наполняя ещё большим бредом, превращая в вывернутую наизнанку истину. Истина - это полнота и непротиворечивость? Нет. Люди не могут постичь истину, находясь в обществе, перекрикивая своих оппонентов и превращая любой абсурд в Великую и недостижимую Истину.

-Мистер Бэйкер! Давно я вас не видела на своих лекциях! -Миссис Лиззбон, как и обычно полна энтузиазма, - Время уже начинать, присаживайтесь.

Я кивнул и сел на задний ряд, чувствуя, как все, сидящие следили именно за мной, поднимая целый гул перешёптываний.

-Прошу тишины! На прошлой лекции мы разбирали структуру суда. Но теперь мы разберём более важный вопрос, -Она замолчала и подошла к первому ряду, -Кто мне скажет, что самое важное, чтобы выиграть в суде?

Все притихли, начали копаться в тетрадке или учебнике, Миссис Лиззбон громко закрыла учебник одной девушки.

-Перестань, искать, -Она постучала ногтем по корешку Книги, -Вы не найдёте здесь ответ. Как вы выиграете дело? Если вы будете прокурорами или адвокатами?

-Буду опираться на факты, -Девушка замялась и замолчала.

-Хорошо, но что же ещё?

-"Решения исходят не из личных пристрастий, симпатий или антипатий, а из закона", -Прокричал кто-то с последних рядов, -Самое главное - закон, нужно следовать ему для справедливости.

-Тоже хорошо, но закон объективен, невозможно предусмотреть все переменные. Что же важнее всего?

-Истина, -Сказала девушка на третьем ряду, я знаю Ее голос, -Справедливость, - Это подруга Холли, я помню ее в кафе, а потом...

-В суде нет истины, лишь то, что вашей версии правдиво. Так работает система правосудия: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю, фарс, -Миссис Лиззбон отвернулась к доске и написала крупными буквами "ПРАВОСУДИЕ".

***

Лекция закончилась и я стал собирать сумку, когда ко мне подошло несколько человек.
-Джеймс? -Это была та самая подруга Холли, -Можно с тобой поговорить?

-Не думал, что художники ходят на такие лекции, -Я повернулся к ней.

-Нам нужно поговорить о Холли и той ночи.

Как только она произнесла её имя, то меня, будто ударило током, голова закружилась, а в глазах потемнело. Снова та самая ночь, яркие огни и шум музыки, я вижу Холли, танцующую в центре, я рядом с её друзьями, в моей руке пустой стакан, но мне тут же протягивают другой, я слышу, как Холли подходит ко мне и кричит на ухо, что мне следует попробовать и протягивает горсть синих таблеток, я ставлю стакан и отказываюсь, но чувствую губы Холли на своих, они тёплые и мягкие, я обнимаю ее, ощущая, как пара шипящих таблеток попадает мне на язык, она кусает меня за губу и ведёт меня танцевать вместе с ней. Мне хорошо, я чувствую её кожу и вижу, что она счастлива, как и я.

Я прихожу в себя и чувствую, что на моем лице улыбка, девушка странно на меня смотрит и пытается привести меня в порядок, подергивая за край моего пальто.

-Энн, пойдём, он совсем свихнулся, - Отдёргивая Ее руку, сказал парень, -Если он до сих пор ничего не сказал полицейским, то значит и правда ничего не помнит.

-Что вы тогда дали мне?