Young Blood [ЗАМОРОЖЕН]

Когда Чонын проснулась под пение Веро́ники, она и не догадывалась, что ей придется ехать в другой конец города, чтобы купить розмарин. Запасы пряных трав потихоньку заканчивались, но Лиджуан решила напомнить об этом лишь сегодня. Благо, что Чонын быстро бегает, иначе бы застряла на Севере Пикина на несколько часов. Год назад, когда подруги Веро́ника и Лиджуан решили съехаться в доме Чонын и набираться опыта в изготовлении отваров из трав, Чонын не предполагала, что вся работа достанется ей.

- Ну попадись мне сегодня под руку, Лиджуан, я покрошу тебя вместе с гранатовыми косточками. Надеюсь, хоть завтрак приготовила, - пробурчала вслух девушка, заворачивая к дому.

При жизни бабушка всегда увлекалась личением при помощи трав. Покойная Лю Минчжу яро верила, что именно они смогут помочь человеку. Всю долгую жизнь женщина пыталась привить любовь к одному из трех детей Чхве, но получилось это лишь со средней. Желание бабушки и сподвигло девушку отучиться на специалиста по травам. На сегодняшних день она могла хвастаться хорошей памятью на все сорта растений и использование чая в пятидесяти случаях из сорока девяти. Наверное, именно из-за дикого желания бабушки, чтобы внуки последовали по ее стопам, двое детей уехали из Китая.

Младший, Субин, любимец дедушки, не так давно поступил в университет Хангук. Будь родители или бабушка с дедушкой живы, они бы точно гордились им. Субин всегда отличался упорством и стремлению к знаниям, чего нельзя сказать об остальных детях.

Самая старшая (и самая буйная), Чхве Яньлинь или Юна, как она сама себя прозвала, никогда не ладила с Минчжу. Женщина очень гордилась, что ее сын назвал старшую дочь именно китайским именем и считала, что в нем кроется вся ее сущность, но Юна могла с этим поспорить. Чонын не общалась с сестрой несколько лет, что нисколько не волновало их обоих. В детстве девочки часто ссорились по пустякам, а потом бабушка била их по рукам и ставила в разные углы.

Чонын добралась до дома и согнулась пополам, чтобы отдышаться. Последние десять минут она бесперерывно бежала, чтобы вовремя успеть к завтраку. Веро́ника могла опустошить полстола, а Чонын уж очень любила лепешки из рисовой муки. Девушка уставилась на статую льва перед входом. Будучи ребенком, она любила сидеть на ней, свесив ноги. Это казалось ей большим удовольствием, пока бабушка пыталась ее снять.

- Это тебе не шутки, Мэйли, - она всегда называла среднюю внучку китайским именем. - Львы охраняют дом от злых духов. Помнишь свой ловец снов? Он не впускает плохие сны к тебе в голову, но ты же не пытаешься из-за этого его оседлать?

Тогда Чонын не восприняла ее слова всерьез, но минуло много лет с тех пор, и она подросла. Бабушка часто сетовала на покойного сына за то, что не привил детям любовь к традициям Китая и не дал младшеньким китайские имена. Субин ни в какую не отзывался на бабушкино «Чао», чего нельзя сказать о Чонын. Она всегда любила то, с какой любовью Минчжу звала ее, гладя по макушке.

«Была бы она сейчас здесь» - печально подумала девушка. Бабушка ушла внезапно, и Чонын, что была всегда ближе всех к ней, не смогла принять тот факт, что ее больше нет.

«Мэйли...Мэйли» - доносилась из каждого завывания ветра, из каждого фонарика и даже из пасти льва.

Девушка взглянула на иероглифы над дверью, которые дедушка лично писал собственной рукой. Он был истинным корейцем от головы до пят, но практиковался в написании специально, чтобы увидеть широкую улыбку на лице любимой жены. Чонын вошла в передний двор и взглянула на сад, возле которого сидела Лиджуан. Она провела рукой по каменной горке и повернула голову в сторону карликовых деревьев. Не так давно девушка посадила новый росток и приходила сюда каждый день, чтобы полить его.

- Я тебя вижу, - сказала она, не поворачивая головы. - Купила розмарин?

- Куда бы я делась, - не без нотки сарказма ответила Чонын. Лиджуан медленно повернула голову и ее черные глаза впились в девушку. Как самая старшая, она ставила себя выше других и любила кидаться указаниями направо и налево. Лиджуан собрала длинные светлые волосы в конский хвост и провела рукой по белой коже. - Вероника приготовила завтрак.

Чонын миновала девушку и зашла в дом. В воздухе витал запах кунжута и чеснока с примесью корицы. Она уселась на пол, поджав под себя ногу, и схватила палочки. В детстве бабушка учила ее не ставить их вертикально - это говорит о невоспитанности, но Чонын никак не могла удержаться. На дубовом столике расположился рисовый отвар, пельмени с тофу и овощами и лапша. Девушка впилась зубами в морковь и откусила немного брокколи.

- Анис и фенхель у тебя под рукой, - подсказала Вероника, присаживаясь рядом. Подруга со скоростью света опустошила тарелку и положила добавку. В Чонын, аппетит у которой был уж слишком хорошо развит, не влазили традиционные китайские порции и она предпочитала завтракать или перекусывать горькой дыней и рисовыми лепешками. Но глядя на то, как Вероника - хрупкая девушка, талия которой тоньше запястья Чонын - уплетает за обе щеки собственно приготовленную еду, постаралась не отставать.

- Вижу, ты купила розмарин, - заметила Вероника. - Лиджуан весь мозг мне вынесла, пока тебя не было, а потом засела в саду, среди деревьев и не вылезает. Даже не поела, а я ведь приготовила ее любимые пельмени с тофу.

Вероника надула губы, заставляя Чонын рассмеяться. На первом курсе университета именно Вероника всегда делилась с ней едой, так они и поладили. Кроткая и тихая, Вероника походила на лебедя. Ее темные волосы волнами ниспадали на плечи, а легкое платье оголяло участки кожи. По сравнению с ней, Линджуан совершенно другая. Она говорит кратко и по делу, не принимает комплименты и постоянно ежиться от солнечных лучей. Сложно ужиться с такими разными девушками, но Чонын не в первой. По сравнению с ними Субин и Юна были будто из другого мира.

Закончив с трапезой, Чонын помогла Вероники убрать и вымыть посуду. Девушка открыла шкафчик над раковиной, и в нос сразу же ударил аромат чабреца и тмина. Множество настоек, жидких экстрактов, капсул и чая занимали первый шкаф. Во втором Лиджуан и Чонын рассортировали пряные травы: шалфей, мята, чабрец и розмарин, которым Чонын пополнила запасы. Дальше шел аир, корень алтея, пользовавшийся большой популярностью среди клиентов, порошок базилика, масло из гранатовой косточки, листья иссопа и наконец, - ну где же они? - ветви калины.

Чонын схватила несколько и вручила Веронике. Та похлопала ресницами, словно видит их впервые и недоверчиво спросила:
- Эй, ты чего?

- Отнеси их Лиджуан.

Девушка еще минуту глядела на Чонын исподлобья, но все же ушла. Чонын осела н пол, опираясь затылком о тумбочку. Она наблюдала за тем, как ветер колышет бамбуковые шторы и вздохнула. Девушка расчесала пальцами волосы - черные, словно вороново перо. В одиннадцать лет Чонын еще не понимала любовь бабушки к травам, которая та выращивала на заднем дворе и часто прокрадывалась туда, чтобы сорвать калину или иссоп. Однажды бабушка поймала ее с поличным - сложно было не заметить красный рот - и открамсала внучке волосы до плеч.

- Так ты не сможешь оставлять следов, Мэйли, - и она вручила ей длинный черный волос, который нашла в саду. Зрение Минчжу не подводило даже в старости.

Чонын долго рыдала, заперевшись в комнате. Куда делись ее длинные волосы? Теперь Юна будет над ней подшучивать! Обнимая подушку, намокшую от слез, Чонын не заметила, как провалилась в сон, а наутро и думать забыла о волосах. Ее куда больше интересовало исследовать запретный сад, да и теперь ее ничто не выдаст. Что за чудо! Но девочка не знала, что женщина за всем наблюдала и улыбалась - она смогла достучаться до Чонын, а это многого стоит.

Капли дождя вывели Чонын из воспоминаний. Вероника и Лиджун спешили в дом, подальше от сада, прикрывая голову руками. От бабушкиных растений ничего не осталось, как бы девушка не старалась поддерживать сад. Она вышла и встала под крышу. Загнутые вверх карнизы отбрасывали злых духов, словно по трамплину. Когда бабушка впервые рассказала внукам об этом, Субин рассмеялся. Его беззаботный мальчишеский смех любого заставит улыбнуться. Толстые крытые черепицы покрывали крышу, Чонын высунула руку и словила каплю. Холодная, она впиталась в кожу. Девушка подскочила на месте, когда телефон в кармане джинсов завибрировал.

- Черт.

Она ожидала звонок от любого, но никак не от брата. Начался первый семестр, и Чонын не рассчитывала, что он найдет время на звонок.

- Субин? Рада тебя слышать! Как ты? Ты хорошо кушаешь? Тебе нужны силы для учебы.

- Чонын, все в порядке, - но в его голосе слышались нотки напряжения.

- Говори, что случилось. Субин? Чхве Субин, это молчание обойдется тебе дорого.

- Чонын, я...Я не могу дозвониться до Юны. Она уже больше месяца не берет трубку и не отвечает на сообщения. Я беспокоюсь, что могло что-то случиться.

Зная Юну, она не особо разговорчивый человек, - подумала Чонын. - Но они с Субином всегда ладили.

- Что ты хочешь этим сказать?

Брат замешкался. Чего он медлит? Не предложит ли он...

- Ты можешь слетать к ней? Она работает где-то под Инчхоном, у меня был записан адрес в телефоне. Я сейчас не могу, ты же сама знаешь, Чонын. А ты давно не была в Корее. Когда в последний раз? Лет восемь назад? Закрылась там со своими травами, небось, тебе уже галлюцинации мерещатся.

...навестить сестру.

И как он себе это представляет? Перелет из Китая в Корею обойдется ей в круглую копеечку. Не может же она бросить подруг и исчезнуть, а все из-за того, что Юна не потрудилась ответить на звонки. «Безумно. Разве Субин не понимает?»

- Пожалуйста, Чонын. Это очень важно для меня. Может быть, вы раз в жизни сможете поговорить спокойно, да и развеяться не помешает. Что скажешь? Ну же, Чоны-ы-ын, - проныл Субин, скорее всего строя щенячьи глазки.

- Уехать сейчас...Я не знаю, Субин. Но я подумаю, отправь мне ее адрес.

Вероника растянулась на диване, закинув подушку под голову. Ее волосы разметались, но ее это ни капли не волновало. На полу сидела Лиджуан, разбирая травы. Она отложила кориандр в сторону, принимаясь за следующие. Чонын вошла в комнату, размышляя над словами брата. У нее скопились сбережения, и этого точно хватит на какое-то время, но сталкиваться с сестрой, которая терпеть ее не может, стоит намного больше.

- Звонил Субин?

- Как вы?...

- Больше тебе никто не звонит, - ответила Вероника, спрыгнув с дивана и чуть не задавив кориандр. Лиджуан зашипела на нее, как кошка. Вероника взглянула на Чонын. -Тебе нужно уехать? - и предвкушая следующий вопрос, девушка отмахнулась: - Я хорошо читаю по губам, да и стены здесь тонкие. Но по губам читаю я лучше!

- Да, звонил Субин. Юна не отвечает на звонки и сообщения, и он переживает. Просит меня слетать к ней.

Ли подняла голову, держа в руках шалфей, и ткнула им в грудь Чонын.
- Лети, мы одолжим тебе денег.

- Что?

- Что?!

Лиджуан поднялась с пола, приглаживая платье и собирая травы. Ее тонкие элегантные пальцы ловко подхватили их и понесли на кухню.

- Субин прав. Как давно ты не видела сестру? Мы приглядим за домом и работой, пока тебя не будет.

Этого от девушки никто не ожидал. Чонын могла поклясться, что в ее голосе сквозила нежность и забота, чего от Ли не дождешься.

- Со смерти госпожи Лю прошло чуть больше пяти лет, и ты всю себя посвятила учебе, а теперь и работе. Может, новый воздух пойдет тебе на пользу. Кто знает, может ты не захочешь возвращаться, - она усмехнулась, и Вероника от этого чуть не подавилась. Лиджуан заметила резкую перемену в общении и снова превратилась в снежную королеву: - Езжай. Это не обсуждается.

Но тогда Чонын и поверить не могла, во что выльется эта поездка в Корею. Девушка еще и не догадывалась, как же сильно изменится ее жизнь.