глава 3
Я едва не заснула вновь, однако рядом со мной за парту плюхнулась моя лучшая университетная подруга Райли и задорно зашептала, щекоча ухо своим дыханием:
— Эй, Татьяна, я тут такое видела!
— Что видела? — недовольно спросила я и бросила взгляд на наручные часы, тонкий кожаный ремешок который обхватывал запястье. Ещё пол часа. Господи, я не выдержу!
— Ваську видела! — сообщила Райли, кутаясь в куртку.
Подруга была вся как снег: белые прямые волосы, будто холодный румянец на щеках и зелёные глаза.
— Какого ещё Ваську? — удивилась я.
Подруга закатила глаза цвета Свеже-искошеной травы.
— Какую, а не какого!— с торжеством выдала она. — Окладникову.
— Василину?— переспросила я.
— Ты совсем отупела, пока меня не было, — выдохнула Райли — Естественно, её.
— И что же ты такого увидела? — Я покосилась на преподавателя. Нашего разговора он явно не замечал, продолжая монотонно что-то вещать. Остальные методично били баклуши.
— Ты не поверишь, — пыталась держать интригу Райли, не забывая улыбаться.
— Она тебе голый зад продемонстрировала и убежала? — скептически посмотрела ч на подругу. — Мне звонить психологу, что бы он восстановил твою хрупкую психику?
— Ой, Татьяна, да ну тебя с твоими шуточками. Ты знала, что у Васьки есть парень?
— Парень? — изумилась я. — И кто этот ненормальный?
Василина Окладникова, о которой мы сейчас говорили, была моим старым недругом. Она училась вместе с нами на экономическом факультете, правда, на другой специальности. И хоть на лицо казалось симпатичной, да и фигуру, надо сказать, имела неплохую, характером не вышла от слова «совсем». Милая, приветливая, умеющая зажечь — просто душа компании, на самом деле Василина была той ещё мерзостью с тонкими ножками и с жалкой шейкой, которую можно было переломить двумя пальцами. Я часто мечтала это сделать. И ласково называла её Васькой. Как она называла меня, я могу лишь догадываться, но явно не Танечкой. Наша неприязнь была взаимной и глубокой уже много-много лет.
— Я его не знаю, —продолжила Райли, которая тёплыми чувствами к Ваське тоже не пылала, — но он ничего: высокий кудрявенький, мордашка симпатичная. Так и хочется обратится к нему «сэмпай».