глава 2
ТОГДА Я ВООБЩЕ ничего не знала — ни неприятностей, ни печалей, ни странностей, порою абсолютно нелепых и смешных ситуаций.
И любви тоже не знала.
Я считала, что такое, как я, не умеют любить. Ведь для ведьм любви не существует (и пусть Ведьма всего лишь из-за фамилии «Ведьмина»; меня с детства так называли, а я никогда не была против).
В какой-то момент голос преподавателя окончательно убаюкал меня, и я не заметила, как закрыла глаза и провалилась в зыбкий сон. Мне снилось, что я иду по заснежной тёмной дороге, в лицо дует холодный ветер и бьёт снег, и мне проще повернуть назад, чем идти дальше, однако я иду, иду и иду, точно зная, что в конце этой сложной дороги меня ждёт особенный человек. Подняв голову, я вижу его. Он стоит, скрестив на груди руки, высокий, подтянутый, широкоплечий. И изо всех сил Бугу к нему, потому что только с ним я смогу согреться. Но, оказавшись рядом с ним, я вздрагиваю от ужаса: у особенного человека лицо того самого престарелого преподавателя, читающего лекцию.
«Иди ко мне, моя любимая студенточка», — сказал он и протянул ко мне руки, чтобы обнять. И я, вздрогнув, проснулась.
Господи, приснится же такое! Любимая студенточка, фу! Как вообще можно встречатся с преподавателем? Не хватает ровесников?
— Обязательно запомните, это важная информация, — задребезжал профессор, не зная, что только что посетил мой сон. — На зачёте обязательно буду об этом спрашивать.
Он повторил материал, и я, зевнув, лениво сделала пометку в тетради. Остальные, кажется, вообще ничего не записывали. Хотя лекция и была потоковая, народу собралось совсем мало — человек тридцать от силы, и это при том, что по списку должно было быть в пять раз больше. Я бы и сама с радостью прогуляла эту нудную пару, но приходилось посещать все лекции и то и дело бегать в учебный отдел: именно мне ещё на далёком первом курсе выпало сомнительное удовольствие стать старостой, а заодно и совестью нашей группы бакалавров, теперь счастливо обучавшиеся на последнем курсе экономического факультета. Кроме того, на меня было возложена великая честь отмечать присутвуйщих — некоторые преподаватели считали посещаемость крайне важной. Впрочем, другим, в число которых входил и продолжавший что-то бубнить профессор, было всё ровно.