Deja Vu [Дежавю]

Поворот ключа, педаль газа, старт. Миша откинулся на кресло от резкости начала движения, не успев спросить, куда все-таки Алекс собрался ехать. Но это было бы бессмысленным действием, так как блондин собирался до конца держать в тайне эти сведения. Интриги и сюрпризы были его излюбленных методов обрадовать Мишу, что постепенно понял и он сам, в связи с чем теперь покорно ждал событий, не задавая лишних вопросов.
Стараясь не опоздать, Алекс неоднократно поглядывал на часы, проезжая на красный свет там, где это было наиболее безопасно сделать.

— Чего это ты нарушаешь? — возмутился Миша.

— Зеленый наш, а красный — общий, — отшутился блондин.

Бедного Михаила укачивало, тошнило и бросало в кресло при тормозе машины. Раза два Алекс останавливался на пару минут, чтобы дать ему отдышаться и развеяться.
Худо-бедно доехав до Кремля, блондин взял под руку Мишу: его нехило укачало, идти быстро без помощи он не мог. На входе в дворец стоял молодой человек, держащий стопку листовок. Завидев Мишу с Алексом, он улыбнулся и протянул брошюру.

— Безопасный секс...

— Что, в первый раз о таком слышишь, Мишка? — пошутил Алекс.

В зале было великое множество зрителей, трепетавших перед началом концерта. На сцену вышла ведущая, обращаясь к зрителям не иначе как «бабы», что не удивительно, принимая во внимание название мероприятия.
Мишу засунули в непривычные для него условия: доселе он не посещал таких массовых событий, не питал к ним никакого интереса. Этой чертой характера он совершенно отличался от Алекса. Блондин обожал концерты, особенно рока, большие компании, зачастую душой которых он был, однако все изменилось с появлением Михаила. Алексу хватало его одного, с одним Мишей он хотел праздновать Новый год. С тех пор как они стали дать вместе, блондину еще год приходилось вежливо отбиваться от назойливых звонков с приглашениями «посидеть», пока до приглашавших наконец не дошло, что Алексу это более не интересно. Затащить его на подобное удавалось парочку раз, только в компании с Мишей, но он в свою очередь стеснялся и вел себя закрыто, что замечал блондин в попытках приобщить его к своей компании. Алекс решил не мучить его этим и самому не пропадать на посиделках, уделять внимание лишь своему любимому.

— Мы бы хотели начать не с «бабьего бунта», а с «школьного бабьего бунта», — начал ви-джей, — так что встречайте, группа «t.A.T.u." !

На сцену тут же выбежали Юля и Лена в юбках в клеточку со своей песней:

Выключается свет, я куда-то лечу.
Без тебя меня нет, ничего не хочу.
Это медленный яд. Это сводит с ума.
А они говорят: "Виновата сама".

Я сошла с ума, я сошла с ума!
Мне нужна она, мне нужна она.
Я сошла с ума! Мне нужна она!

Внезапно для всех девушки обнялись и поцеловались. Блондин был в восторге от происходящего. В голову пришла мысль: «если им можно, почему нам нельзя».

— Дорогой! — притянул он Мишу к себе.

Не успел Михаил ответить, как через секунду Алекс прильнул к его губам своими. Пара слилась в глубоком поцелуе, полном чувств, обжигающих сердца. Блондин зарылся в шелковистые волосы Миши рукой, прижимая его за талию к себе. На время они будто бы находились в другом мире: вся музыка и визги толпы зрителей замедлились, приглушался свет и лишь ощущение поцелуя было ярко выражено в сознании.

— Лучший концерт в моей жизни, — подумал Алекс.

Казалось бы, они уже столько лет вместе, а смущение не оставляло Мишу при поцелуях ровно также, как это было в первые разы. Каждый раз Алекс касался его словно нежного цветка, требующего трепетный уход. Бережное отношение вгоняло в краску Михаила при своем проявлении. Этот раз не стал исключением из столь деликатных правил, к тому же подпитывало это чувство публичность происходящего.

Группа спела две песни, задав жару. Следующие песни исполнили иные музыкальные коллективы, но больше всех зрителям пришлись по душе первые два номера. Все оставшееся время Миша с Алексом то подпевали, то кружили в обнимку, сближаясь как можно сильнее. Иногда на них поглядывали окружающие зрители, но, что приятно удивляло, чаще безо всякого осуждения. Скорее наоборот — такое смелое выражение своих чувств вызывало у них даже уважение. Изредка в толпе встречались те, кто предпочитал отвернуться, но поддержки большинства они не находили; сами знали, на какое мероприятие они шли.
Большинство присутствующих на перфомансе остались довольны, получив небывалые впечатления. Алекс был удовлетворен мероприятием, на бо́льшую долю от личных причин, нежели от оправданных ожиданий.

Время было позднее, желудок требовал наполнения едой, сигнализируя об этом заметным урчанием. Ситуация не оставляла выбора — готовить не было сил, единственным верным решением был визит в кафе. Пару посетил столь сильный голод, посетить первое попавшееся заведение было не такой уж и странной идеей, что она и сделала. Взяв Мишу за руку, как обычно, блондин смело зашагал в кафе.
Алекс с Мишей сделали заказ, в жажде отведать любую еду, лишь бы поскорее.

Еще войдя в заведение Миша заметил косой взгляд одного из посетителей, но не придал ему особого значения: кушать хотелось больше, чем размышлять над чьим-либо недовольством. Мало ли их, недовольных? Не так посмотрел, не так сел, не так сказал — готовься к моральной инквизиции.

Однако этот недовольный был особенным. Наколка «ЗОНА Б», располагавшаяся по одной букве на каждом пальце огромной, как медвежья лапа руки, не отображала добрых намерений. По татуировкам на всех частях тела, майке и черных штанах с берцами было понятно — зэк.
Поначалу пара не обращала внимания на гражданина неприятной внешности, пока он сам не заставил это сделать, подойдя к их столу.

— Слышь ты, — верзила положил руку на плечо Алекса, — пойдем, выйдем.

Блондин молча встал, засунув руку в карман, а другой показал Мише оставаться на месте.

— Опущенный, че приперся в наш трактир, братву позоришь, — брызгал слюнями уголовник.

— Я пришел сюда, не для того, чтобы мне меченные тут указывали, куда приходить, — стеклянным голосом ответил Алекс.

— Как притащился, так и вылетишь!

Громадный верзила двинулся в сторону блондина, намереваясь ударить его. Алекс давно был готов к этому. Резко достав пистолет, он закричал «не с места», но это не помогло и он направил его прямо на противника.

— Ты че, сука!

Зэк замахнулся, чтобы выбить оружие из рук блондина, но тот увернулся от удара, выстрелив в руку. Пуля не вошла в тело, а лишь содрала кожу до крови. Уголовник упал, корчась от боли, в то время как Алекс хладнокровно развернулся и вложив обратно в заведение, вложив оружие в карман.

— Алекс, что за стрельба? — опешил Миша.

— Суровая необходимость. — Скажи официанту, что этому, — блондин брезгливо взглянул на выход, — не помешала бы скорая помощь.

— Он уже милицию вызвал.

— Давай-ка пойдем отсюда... — быстро проговорил Алекс вполголоса.

Алекс схватил брюнета за руку и пошел на выход, там его встретила бело-синяя машина и пару граждан в форме.

— Вот, он! — крикнул раненый, указав на него пальцем.

Блондин хотел было убежать, но путей отхода у него не осталось. Машина стояла прямо рядом с ментовской, а те, в свою очередь стремительно схватили Алекса и погрузили в машину вместе с его былым противником. Прежде чем отправиться на разбирательства, Алекс кинул Мише ключи от транспортного средства и попросил ехать за ним.
Внимая указанию, Михаил на секунду задумался, почему их не могут никак оставить в покое. По какой причине кому-то мешает их любовь, что не затрагивает тех кто ей недоволен? Что они сделали плохого, за что они так неприятны?
На вопросы эти у любого разумного человека не найдется ответов. Справедливости ради стоит отметить, что и испытывающие неприязнь также не удосужатся дать внятного ответа на них. Однако это не мешает существовать слепой, неизвестно на чем основанной ненависти и злобе.

***

Участок милиции был построен еще в то время, когда колбаса стоила 2 рубля 20 копеек, и, судя по состоянию здания, ни разу с тех пор не ремонтировался, несмотря на многочисленные жалобы как его работников и неоднократно заключенные господряды на это.
Сидя на сырой деревянной скамейке, Алекс звенел лежащими подле наручниками от скуки, в то время как сотрудники органов власти не торопясь обедали.
По окончанию трапезы один из ментов подошел к камере, крутя на указательном пальце связку ключей.

— Ну что, постоянные клиенты «Голубой Устрицы», — ухмыльнулся он, — заявление писать будем?

— Нет, — ответил Алекс, переглянувшись с зэком.

— Не надо запару вашу бумажную устраивать, начальник. — Выпусти, — ответил тот.

— Протокольчик составим, а потом на свободу с чистой совестью.

Сотрудник МВД пошел к старому, как здание столу. Открыв в нем ящик он вытащил пару бумажек, затем толкнул со всей силы, но тот сопротивлялся и не собирался закрываться. Мент сразу понял в чем дело: застрявшая ручка между ящиком и столом не давала закрыть первый. Собрав все силы он, вместо того, чтобы извлечь ее, толкнул со всей дури ящик. На радость он закрылся, однако задняя стенка столика, из без того готовая отвалиться, с треском рухнула.

— Я вам посмеюсь, когда будете 15 суток сидеть, — приструнил он хохотавших от этой сцены задержанных.

— Да мы ведь не над вами, — объяснялся Алекс, — а над тем, что все тут развалилось, как и наша страна лет десять назад.

— Так ведь она намгого раньше разваливатся начала, — ответил милиционер.

Он глубоко вздохнул, посмотрев на столе на фотографию своего отца, служившего, как и он в милиции, сидящего в красных медалях Советского Союза.
После выполнения всех необходимых формальностей, мент ушел по своим делам, а Алекс на свободу. В машине у участка его ждал Миша, от радости бросившийся к нему на шею.

— Наконец-то, Алекс! — обнял его Мишка. — Я уж думал, что проблем нам не избежать.

— Не волнуйся, у меня товарищ в ментовке имеется. Вместе по заброшкам таскались, когда по шестнадцать было.

— Где только у тебя этих товарищей не водится... — поразился Миша.

Блондин улыбнулся, растрепав темные волосы Михаила. Сев на водительское место, Алекс повернул ключ, но машина не завелась.
Открыв капот, он долго осматривал внутренности, открывал пластиковые крышки от компонентов, принюхивался к запаху, — искал неисправности. Придя к выводу он сел обратно, прилег, откинув кресло назад.

— Что случилось? — спросил Миша.

— Аккумулятору хана.

— И что теперь с этим делать?

— Ловить машины, чтоб помогли завести.

Блондин встал у дороги, но за десять минут мимо не проехала ни одна машина. «Под землю провалились, чтоль», — подумал он, возвращаясь. Поразмыслил он и, что придется ночевать прямиком в машине.

— Может, на метро вернемся?

— Конечно, там мне будут только рады с этим, — прокрутив Макаров на пальце ухмыльнулся Алекс. — Мишка, давай лучше поболтаем на свежем воздухе.

Присев на капот, Алекс стал рассказывать истории о своем детстве: о том, как он засыпал порох в крышки от пива, зажимал их плоскогубцами и привязывал к рельсам, чтобы получился оглушительный хлопок. Поведал и о том, как с Катей он залил клей в замочную скважину шумному соседу сверху, обещая показать его дверь по возращению домой.
Не избежал блондин истории, как его выгнали из дома, за то, что он любит не тех, кого нужно родителям. Говоря об этих событиях он то грустил, то смеялся, то вовсе поникал без каких либо эмоций. Причиной печали более всего служило рассуждение Алекса, что если бы Михаил появился в его жизни именно тогда, когда отношения с Ромой прекратились, с родителями ухудшились и он остался один, то одиночество не беспокоило бы столь длительный период, длинною почти шесть лет. Без сомнения, Катюша поддерживала брата как могла, но не в ее силах была дать ему любовь. Именно ту, что он получал от Ромы и Михаила, способную способствовать преодолению любых трудностей, бед и даже потерь.

Мишу приводило в волнение каждое изменение в настроении во время повествования. Каждый раз, когда радость сменялась печалью, он гладил Алекса по его золотистым, как песок на диком пляже волосам, что умиляло и успокаивало его.

— Тебе понравилось сегодня? — посмеялся блондин.

— Если не считать твой бой, то это был один из лучших дней в моей жизни.

Солнце скрылось с горизонта и задул сильный ветер. Шуршание листья деревьев звучало, подобно шуму морской волны, а опавшая листва шелестела, проносясь под ногами.
Миша съёжился от холода. Струйки холодного воздуха то и дело просачивались под летнюю рубашку, Блондин, приметив его мурашки, снял с себя одежду и накрыл его, прижав к груди и запустив руки под одежду, растирая спину Михаила.

— Ты же голый, простудишься!

— Я закален, Мишка, — поглаживая его спину унимал блондин, — а ты у меня хрупкий одуванчик: чуть дунешь, сразу холодно. Всегда, когда мы с тобой на свежем воздухе, я тебя укрываю чем-то.

Пара просидела в таком положении пару минут, после чего Алекс взглянул на небо: ветер разогнал облака и на нем виднелись звезды, часть из них были больше, яркие, а иная, будто мелкие белые точки, брызги кисточки с белой краской попавшие на черное полотно. Фонари в округе не работали, что создавало лучшие условия для наблюдения за небом, чем не стал пренебрегать Алекс.

— Смотри, Мишка, — тыкнул он пальцем в небо, — это, наверное, Большая Медведица.

— Это же созвездие Андромеды!

По легенде, она была дочерью царя Кефея и царицы Кассиопеи. Последняя была сказочно красива, с чем жеманилась перед морскими нимфами, за что и поплатилась; те нажаловались на это своему богу морей, Посейдону. Тот в наказание послал потоп в Эфиопию, вместе с морским чудищем, пожирающим все: начиная от суден, заканчивая людьми. Царь обратился за помощью к жрецам. После их совещания было принято решение отдать в жертву его дочь, любимую и столь красивую, как и мать. Ее приковали к скале, отдав на съедение чудищу. Персей, до этого одолевший Медузу Горгону, пролетая над Эфиопией решил освободить девушку, победив его и отвязав Андромеду от скалы, после чего женился на ней. Позднее, когда они оба умерли, боги превратили Андромеду в созвездие, по сей день видимое на небе в темное время суток.

— Интересно, какие звезды сошлись, когда мы с тобою полюбили друг друга, — сжав ладонь Миши в своих прошептал Алекс.

— Самые лучшие, когда-либо освещавшие собою космос...

Миша взглянул на своего любимого и обнаружил прикованный на нем взгляд, приведший его в небольшое смущение. Алекс убрал его волосы за ухо, осторожно поцеловав алые и столь нежные, как и семь лет назад, губы.

— Пойдем, поспим с тобой, — блондин кивнул на задние сидения.

Миша лег на Алекса, положив голову на грудь. Накрытый двумя рубашками и согретый теплом его тела, Михаил стремительно засыпал.

— Ты волнуешься? — Я чувствую, как часто бьется твое сердце, — заметил он.

— В подобные моменты я всегда волнуюсь, но волнение это самое приятное.

Блондин поцеловал в макушку полусонного Мишу, погладив его по спине, словно котенка.
Он в очередной не заснул в то же время, что и Михаил, часами слушая его посапывания и наблюдая за его дыханием. Помимо этого, Алекс задумался, над тем, как странно, что волнение все также не пропадает, спустя столько времени. Прошло, а точнее сказать, пролетело целых семь лет с той ночи в Сокольниках и мороженного в ГУМе, а сердце бьется столь же учащенно. Удивляло блондина, как удавалось сохранить те самые пламенные чувства, несмотря на то, что у многих они растворяются в быту.

Наряду с мечтаниями, Алекс раскидывал мозгами над более реальными вещами — об их будущем. В его планы входили как путешествия, так и совместные развлечения, но прежде всего, семья. Место, в котором беспристрастно царит любовь и счастье, несмотря на проблемы и трудности, — вот, к чему стремился Алекс.
А пока жизнь давала возможность насладиться счастьем наедине с любимым Мишей, он не упускал ее. Наслаждался счастьем, состоящем из преданности, заботы, и, в заключение, любви.