Люси Мод Монтгомери "Аня с острова принца Эдуарда"

— Уро­жай уб­ран, и ле­то за­кон­чи­лось, — ска­зала Энн Шир­ли, гля­дя на ого­лен­ные по­ля. Они с Ди­аной со­бира­ли яб­ло­ки в са­ду Грин­гей­бла и сей­час от­ды­хали от сво­их тру­дов в сол­нечном уг­лу са­да, ове­ян­ном аро­мата­ми па­порот­ни­ков, ко­торые ве­тер при­носил из ле­са.

Все вок­руг ды­шало осенью. Вда­ли глу­хо взды­хало мо­ре, по­ля бы­ли пок­ры­ты по­жух­лой стер­ней, до­лина вок­руг ручья ли­лове­ла ас­тра­ми, а Лу­чезар­ное озе­ро све­тилось спо­кой­ной проз­рачной си­невой осе­ни, сов­сем не по­хожей на пе­релив­ча­тую го­лубиз­ну вес­ны или гус­тую ла­зурь ле­та.

— Что ж, — улыб­ну­лась Ди­ана и пок­ру­тила на паль­це свое но­вое коль­цо, — неп­ло­хое бы­ло ле­то — и так хо­рошо за­кон­чи­лось — свадь­бой мисс Ла­ван­ды. Сей­час мис­сис и мис­тер Ир­винг, на­вер­ное, уже на Ти­хо­оке­ан­ском по­бережье.

— Мне ка­жет­ся, что за это вре­мя мож­но бы­ло уже объ­ехать вок­руг све­та, — вздох­ну­ла Энн. — Прос­то не ве­рит­ся, что свадь­ба сос­то­ялась все­го не­делю на­зад. Столь­ко все­го из­ме­нилось. В Эвон­ли уже нет мисс Ла­ван­ды и нет Ал­ла­нов. Ка­кой пус­тынный вид у их до­ма с зак­ры­тыми став­ня­ми. Я вче­ра прош­ла ми­мо, и у ме­ня воз­никло та­кое чувс­тво, буд­то все умер­ли.

— Та­кого слав­но­го пас­то­ра, как мис­тер Ал­лан, на­шему при­ходу уже не дос­та­нет­ся, — убеж­денно про­гово­рила Ди­ана. — А ког­да еще и вы с Джиль­бер­том у­еде­те, ску­ка бу­дет прос­то ужас­ная.

— За­то ос­та­нет­ся Фред, — под­драз­ни­ла ее Энн.

— А ког­да к вам пе­ре­едет мис­сис Линд? — спро­сила Ди­ана, прит­во­рив­шись, что не слы­шала лу­кавой фра­зы Энн.

— Зав­тра. Я ра­да, что она к нам пе­ре­ез­жа­ет, но все-та­ки это еще од­на пе­реме­на. Вче­ра мы с Ма­рил­лой ос­во­боди­ли ком­на­ту для гос­тей. И зна­ешь, Ди­ана, мне бы­ло ужас­но неп­ри­ят­но. Глу­по, ко­неч­но, но мне ка­залось, что мы со­вер­ша­ем свя­тотатс­тво. Эта ком­на­та, в ко­торой ник­то ни­ког­да не жил, ка­залась мне ка­ким-то свя­щен­ным мес­том. Мне всег­да бы­ло стран­но, что Ма­рил­ла ос­ме­лива­ет­ся там уби­рать­ся. А те­перь там не толь­ко уб­ра­но, но все вы­несе­но, и ком­на­та сто­ит пус­тая, го­лая. Все-та­ки неп­ри­ят­но, ког­да свя­щен­ное мес­то ос­квер­ня­ют, да­же ес­ли ты уже по­нима­ешь, что ни­чего свя­щен­но­го там нет.

— Как мне оди­ноко бу­дет без те­бя! — в со­тый раз прос­то­нала Ди­ана. — Страш­но по­думать, что ты у­ез­жа­ешь уже на сле­ду­ющей не­деле!

— Но по­ка-то я еще не у­еха­ла, — ве­село воз­ра­зила Энн. — Не бу­дем поз­во­лять сле­ду­ющей не­деле от­ра­вить нам эту. Мне са­мой ужас­но не хо­чет­ся ехать — я так люб­лю Грин­гей­бл. Как я бу­ду по не­му тос­ко­вать! Мне бу­дет го­раз­до ху­же, чем те­бе. Ты-то ос­та­нешь­ся здесь со сво­ими друзь­ями — и с Фре­дом. А я ока­жусь од­на сре­ди чу­жих лю­дей — и кру­гом ни од­ной род­ной ду­ши!

— Ес­ли не счи­тать Джиль­бер­та и Чар­ли Сло­уна, — с та­ким же лу­кавым ви­дом за­мети­ла Ди­ана.

— Маль­чи­ки, мо­жет, сни­мут квар­ти­ру на дру­гом кон­це Кинг­спор­та, — воз­ра­зила Энн. — Но все-та­ки я ра­да, что еду в Ред­монд­ский уни­вер­си­тет, и уве­рена, со вре­менем мне там пон­ра­вит­ся. Но мне бу­дет очень скуч­но пер­вую не­делю-две. И бес­по­лез­но ждать у­ик-эн­да — мне ведь не удас­тся на вос­кре­сенье при­ез­жать до­мой, как из Ку­инс-кол­леджа. А до рож­дес­твенских ка­никул, ка­жет­ся, еще ты­сяча лет.

— Все из­ме­нилось — или ско­ро из­ме­нит­ся, — грус­тно сог­ла­силась Ди­ана. — У ме­ня та­кое чувс­тво, Энн, что бы­лое ни­ког­да не вер­нется.

— Да, — за­дум­чи­во ска­зала Энн, — ви­димо, мы с то­бой дош­ли до раз­вилки, где на­ши пу­ти рас­хо­дят­ся. Это­го сле­дова­ло ожи­дать. Нам по во­сем­надцать лет, Ди­ана. Че­рез два го­да бу­дет по двад­цать. Ког­да мне бы­ло де­сять лет, мне ка­залось, что двад­цать — это уже поч­ти ста­рость. Не ус­пе­ем мы ог­ля­нуть­ся, как ты ста­нешь со­лид­ной по­жилой мат­ро­ной. А я — ста­рой де­вой, мисс Энн, ко­торая бу­дет при­ез­жать к те­бе на ка­нику­лы. У те­бя ведь най­дет­ся для ме­ня мес­течко, Ди­ана? Это не обя­затель­но дол­жна быть ком­на­та для гос­тей — я сог­ла­шусь на лю­бую ком­на­туш­ку...

— Ка­кую чушь ты не­сешь, Энн! — зас­ме­ялась Ди­ана. — Ты вый­дешь за­муж за бо­гато­го кра­сав­ца и да­же не пос­мотришь на на­ши ком­на­ты для гос­тей. Не­бось, за­дерешь нос и знать­ся не за­хочешь со скром­ны­ми друзь­ями сво­ей юнос­ти...

— Очень бу­дет жаль: бо­юсь, что мой сим­па­тич­ный но­сик от это­го не вы­иг­ра­ет. — Энн лю­бов­но пог­ла­дила единс­твен­ную часть сво­его ли­ца, ко­торой она бе­зого­вороч­но гор­ди­лась. — Не так уж мно­го у ме­ня на ли­це кра­сиво­го, что­бы пор­тить пос­леднее. Да­же ес­ли я вый­ду за­муж за ко­роля кан­ни­балов, обе­щаю не за­дирать нос, Ди­ана, и не от­ка­зывать­ся от дру­зей сво­ей юнос­ти.

Де­вуш­ки ве­село рас­сме­ялись и на этом рас­ста­лись. Ди­ана пош­ла до­мой, а Энн от­пра­вилась на поч­ту. Там ее до­жида­лось пись­мо. У Лу­чезар­но­го озе­ра ее дог­нал Джиль­берт. Энн вся си­яла от по­лучен­но­го из­вестия.

— Прис­цилла Грант то­же бу­дет учить­ся в Ред­монде! — вос­клик­ну­ла она. — Прав­да, это за­меча­тель­но, Джиль­берт? Я на­де­ялась, что, мо­жет, она по­едет с на­ми, но ее отец ни­как не сог­ла­шал­ся. А те­перь он сог­ла­сил­ся, и мы по­селим­ся вмес­те с ней. Я уже не бо­юсь ни­каких про­фес­со­ров в бо­евом строю — ря­дом со мной бу­дет моя на­деж­ная под­ру­га.

— Мне ка­жет­ся, нам пон­ра­вит­ся Кинг­спорт, — ска­зал Джиль­берт. — Это мир­ный ста­рый го­родок, и ря­дом — за­меча­тель­ный лес. Я слы­шал, что мес­та кру­гом кра­сивей­шие.

— Не знаю, мо­жет ли быть что-ни­будь кра­сивее это­го! — про­гово­рила Энн, ог­ля­дывая ок­рес­тнос­ти вос­торжен­ным взгля­дом че­лове­ка, для ко­торо­го дом всег­да ос­та­ет­ся са­мым луч­шим мес­том на зем­ле, ка­кие бы кра­соты ни встре­чались под чу­жими звез­да­ми.

Они сто­яли, опер­шись на пе­рила мос­та, упи­ва­ясь оча­рова­ни­ем лет­них су­мерек. Это бы­ло то са­мое мес­то, где Энн выб­ра­лась на сваю из то­нущей лод­ки в тот день, ког­да Элейн от­пра­вилась к сво­ему Ка­мело­ту. На за­паде еще рде­ла по­лос­ка за­ката, но уже взош­ла лу­на, и в ее све­те озе­ро си­яло, как се­реб­ря­ная меч­та. Двое мо­лодых лю­дей бы­ли зах­ва­чены в плен вос­по­мина­ний.

— Что-то ты за­тих­ла, Энн, — на­конец прер­вал мол­ча­ние Джиль­берт.

— Я бо­юсь да­же по­шеве­лить­ся — вдруг вся эта кра­сота ис­чезнет, как толь­ко мы за­гово­рим, — про­шеп­та­ла она.

Джиль­берт вдруг нак­рыл ру­кой ру­ку Энн, ле­жав­шую на пе­рилах. Его ка­рие гла­за по­тем­не­ли, а по-юно­шес­ки мяг­кие гу­бы при­от­кры­лись, что­бы по­ведать де­вуш­ке меч­ту, ко­торая сог­ре­вала на­деж­дой его ду­шу. Но Энн от­дерну­ла ру­ку и быс­тро от­верну­лась от озе­ра. Су­мер­ки сра­зу по­теря­ли для нее свое ма­гичес­кое оча­рова­ние.

— Ой, по­ра до­мой! — с нес­коль­ко пре­уве­личен­ной неб­режностью вос­клик­ну­ла она. — У Ма­рил­лы днем бо­лела го­лова, и Дэ­ви на­вер­ня­ка уже учи­нил ка­кое-ни­будь бе­зоб­ра­зие. Слиш­ком я тут за­дер­жа­лась.

Всю до­рогу до до­ма Энн не­умол­чно бол­та­ла о вся­ких пус­тя­ках, не да­вая бед­но­му Джиль­бер­ту и рта рас­крыть, и вздох­ну­ла с об­легче­ни­ем, ког­да они рас­про­щались. С тех са­мых пор, ког­да в са­ду При­юта Ра­душ­но­го Эха ей от­кры­лось что-то но­вое в их от­но­шени­ях с Джиль­бер­том, ей ста­ло с ним чуть-чуть не­лов­ко. В их спо­кой­ную юно­шес­кую друж­бу зак­ра­лось неч­то но­вое, тре­вож­ное, что гро­зило ом­ра­чить и ус­ложнить их от­но­шения.

«Вот уж ни­как не пред­по­лага­ла, что бу­ду ра­да рас­про­щать­ся с Джиль­бер­том, — по­дума­ла Энн с огор­че­ни­ем и не­кото­рым раз­дра­жени­ем. — Ес­ли он и даль­ше бу­дет так про­дол­жать, от на­шей друж­бы ни­чего не ос­та­нет­ся. Нет, я это­го не до­пущу. И по­чему маль­чи­ки не хо­тят ра­зум­но смот­реть на ве­щи?»

Од­на­ко где-то в глу­бине ду­ши Энн жи­ло чувс­тво, что и ее по­веде­ние не сов­сем «ра­зум­но». По­чему она до сих пор ощу­ща­ет на ру­ке теп­ло от при­кос­но­вения Джиль­бер — та? И раз­ве ра­зум­но, что это ощу­щение ей яв­но при­ят­но — не то что по­жатие Чар­ли Сло­уна на тан­цах в Бе­лых Пес­ках три дня на­зад. Вспом­нив этот эпи­зод, Энн да­же по­ежи­лась. Но все зат­рудне­ния, ко­торые ей при­чиня­ли влюб­ленные пок­лонни­ки, нап­рочь вы­лете­ли из ее го­ловы, ког­да, вой­дя в гос­ти­ную Грин­гей­бла, она уви­дела на ди­ване горь­ко ры­дав­ше­го вось­ми­лет­не­го маль­чи­ка.

— Что слу­чилось, Дэ­ви? — спро­сила Энн, об­няв его. — Где Ма­рил­ла и До­ра?

— Ма­рил­ла ук­ла­дыва­ет До­ру спать, — сквозь сле­зы про­гово­рил Дэ­ви, — а я пла­чу по­тому, что До­ра упа­ла в пог­реб — пря­мо по­лете­ла вверх тор­машка­ми — и рас­ква­сила нос, и...

— Ну лад­но, ми­лый, не плачь. Я по­нимаю, что те­бе ее жал­ко, но сле­зами ты ей не по­можешь. Ус­по­кой­ся, ма­лыш...

— Я вов­се не по­тому пла­чу, что До­ра сва­лилась в пог­реб, — пе­ребил ее Дэ­ви. — Я пла­чу по­тому, что это­го не ви­дел. Мне веч­но не ве­зет — как где слу­ча­ет­ся что-ни­будь ин­те­рес­ное, так ме­ня там нет.

Энн так и по­пер­хну­лась и, с тру­дом сдер­жи­вая смех, уко­риз­ненно ска­зала:

— Дэ­ви, ну не­уже­ли это так ин­те­рес­но — уви­деть, как твоя сес­тра па­да­ет с лес­тни­цы и силь­но уши­ба­ет­ся?

— Она не силь­но ушиб­лась, — с вы­зовом бро­сил Дэ­ви. — Ко­неч­но, ес­ли бы она рас­шиблась нас­мерть, мне бы­ло бы ее очень жал­ко. Но нас, Ки­зов, не так-то прос­то убить нас­мерть. В этом мы по­хожи на Блу­вет­тов. В сре­ду Гер­берт Блу­ветт сва­лил­ся с се­нова­ла в стой­ло пря­мо под ко­пыта ужас­но но­ровис­той ло­шади. И все рав­но ос­тался жив — толь­ко сло­мал три кос­ти. Мис­сис Линд го­ворит, что не­кото­рые лю­ди та­кие жи­вучие, что их хоть брев­ном по го­лове стук­ни — ни­чего им не сде­ла­ет­ся. Энн, это прав­да, что мис­сис Линд бу­дет здесь жить?

— Да, Дэ­ви, и я на­де­юсь, что ты не бу­дешь ей гру­бить и озор­ни­чать.

— Лад­но, не бу­ду, толь­ко че­го это те­бе взду­малось бро­сать нас? Жи­ла бы луч­ше здесь.

— Мне не так уж хо­чет­ся ехать, Дэ­ви, но нуж­но.

— Ес­ли те­бе не хо­чет­ся, то и не у­ез­жай. Ты же взрос­лая. Ког­да я ста­ну взрос­лым, то ни­ког­да не бу­ду де­лать то­го, че­го мне не хо­чет­ся.

— Нет, Дэ­ви, те­бе всю жизнь при­дет­ся де­лать то, что не хо­чет­ся.

— Вот еще! Не бу­ду, и все! Сей­час мне при­ходит­ся де­лать то, что не хо­чет­ся, по­тому что ес­ли я не бу­ду вас слу­шать­ся, вы с Ма­рил­лой от­пра­вите ме­ня в пос­тель. А ког­да я вы­рас­ту, мной во­об­ще ник­то не смо­жет ко­ман­до­вать. Вот нас­та­нет жи­туха! Ска­жи, Энн, это прав­да, что го­ворит ма­ма Мил­ти — буд­то ты едешь в уни­вер­си­тет, что­бы пой­мать се­бе му­жа?

На се­кун­ду Энн ож­гло не­годо­вание. По­том, на­пом­нив се­бе, что вуль­гар­ные сло­ва ма­тери Мил­ти не дол­жны ее тро­гать, она зас­ме­ялась:

— Нет, Дэ­ви, я еду ту­да учить­ся, уз­на­вать но­вое и рас­ти.

— Ку­да те­бе рас­ти?

— Не те­лом, а умом.

— Ну а ес­ли бы ты дей­стви­тель­но за­хоте­ла пой­мать му­жа, как это де­ла­ет­ся? — упорс­тво­вал Дэ­ви, ко­торо­го этот воп­рос жи­во ин­те­ресо­вал.

— А об этом ты луч­ше спро­си мис­сис Бо­ул­тер, — не­ос­то­рож­но от­ве­тила Энн. — Она в этом на­вер­ня­ка раз­би­ра­ет­ся го­раз­до луч­ше ме­ня.

— Лад­но, — с серь­ез­ным ви­дом кив­нул Дэ­ви. — В сле­ду­ющий раз спро­шу.

— Дэ­ви! — вскри­чала Энн, осоз­нав свою ошиб­ку. — Не взду­май и в са­мом де­ле это сде­лать!

— Но ты же са­ма мне ска­зала!

— По­ра те­бе ид­ти спать, — объ­яви­ла Энн, что­бы как-то вый­ти из зат­рудни­тель­но­го по­ложе­ния.