Ось времени

Уже пятый раз дверной звонок нарушил тишину и спокойствие съёмной квартиры.
Рине поморщилась от этого длинного, пронзающего слух звука. Перевернувшись на другой бок, она уткнулась в тёплую чёрную кофту, что обволакивала грудь парня, теперь лежащего напротив неё.
Длинный рукав на руке создавал ощущение второй кожи. Тонкие пальцы прижались к выпирающей лопатке, фиксируя, плотнее прижимая к себе, словно оберегая и показывая, что тот человек, который сейчас с ней спит в одной кровати после жаркой ночи, никогда её не отпустит.
Раздражающее звучание вновь разорвало перепонки в ушах.
—М-м-м, Рине. Выключи это.—раздражённо пробормотал Феликс. В его голосе звучало не только призрение к «Динь-Дон», звучащему оглушающе, но и сонливый позыв. Не каждый день просыпаешься от надоедливого звучания в двенадцать часов дня, когда хотел поспать и планировал это делать ещё очень-очень много часов. Праздник Рождества длиться вплоть до шестого января. Мечта расслабиться после празднования и день рождения любимой девушки казалось необходимой задачей, но потревожило только это...
—Это дверной звонок, а не будильник. Как я его выключу?
Снова физическое явление побеспокоило пару, удобно устроившуюся в объятьях друг друга. Надежда на то, что незваный гость уйдёт, мерцала дальше и дальше, вскоре совсем угасая, в отличии от нового звонка, совмещающимся теперь с двумя громкими и сильными ударами в дверь, отчего Феликс зашипел не хуже дикой кошки.
—Видимо, кто-то очень настойчив.—Рине недовольно пождала губы и зарылась в чужую шею, снова чувствуя, что она какая-то не такая. Слишком гладкая. Слишком необычная и пахла как-то странно, будто сейчас, она нюхает... Тональный крем? А может пудра?
Хотя если посмотреть, не заметишь ничего из ряда вон выходящего, а если прикоснутся?
—Феликс, а...—она уже хотела спросить про это странное место на шее, но внезапно, её перебили, после очередного звонка в дверь.
—Ага! И сейчас этот «кто-то» уйдёт отсюда с расколотым черепом!—парень выскочил из кровати, лишая девушку тёплого места, в которое она с удовольствием прятала лицо.—Достали!—он быстро натянул нижнее бельё и джинсы, найдя их на полу, и остановился перед открытой дверью, вспомнив прошедшую ночь.
Жаркие поцелуи, укусы, приятное ощущение, что его член плотно сжимают внутри, чувствуя жар и желание делать более грубые толчки, прижимая податливое трясущиеся тело к кровати, пока сам нависаешь сверху, зная о том, что твоя власть над другим человеком неоспорима. И всё это по обоюдному согласию.
Пусть вчера он был не в себе. Пьян и обкурен, но зато, всё вышло так как нужно. Она наконец ответила взаимностью на все его намёки, поданные им, начиная с 27 ноября. Тот день, когда они познакомились. Поражает. Сегодня 27 декабря. Ровно месяц как они знакомы, а столько всего произошло...
Выбросив все грязные, похотливые мысли и воспоминания о прошлой ночи, словно сам Асмодей послал их Феликсу, он не посмел обернуться и увидеть то, как девушка, сидевшая на кровати, выглядит.
Даже когда он вышел в коридор, звонки продолжались.
—Кому придёт в голову приходить в гости без приглашения в двенадцать часов дня?! Ранние пташки вообще не представляют, как тяжело людям-совам жить на этом свете!—подлетев к двери, не посмотрев в глазок, что скорее всего являлось ошибкой, и схватившись за дверной замок, как вчера, когда указательный и средний палец упирались в бедренные выпирающие косточки... Он провернул его, уже было собираясь сказать нелестные выражения, как вдруг...

***

В квартире было холодно, благо, всего на несколько градусов выше, чем на улице. Один месяц зимы почти прошёл, что не могло не радовать. За декабрём идёт январь, потом февраль. И конец холодам. Придёт весна, затем лето, осень, и вновь настанет время тёплых пуховиков и алкоголя на Рождество.
В душе копошилась стая тараканов или личинок, которая кричала самые разные слова, с разной интонацией, с разным мотивом. Одни винили её в содеянном. «Официально не расставшись снова с одним парнем, сразу прыгнула в постель с другим. А почему? А потому что он кажется лучше и интереснее. Повелась на его рисунки?» Другие твердили иное. «Молодец, Рине. Красавица! Наконец взялась за голову. Давно нужно было послать этого рыжего шакала и обратить своё внимание на ласкового и хорошего парня, что вылизывает тебя, словно чёрный-чёрный кот, незамеченного никем во тьме переулков, в твоём городе. Улыбнись, дорогуша, и дай ему шанс! Он давно перестал быть другом».
Что ж. То, что именно этой ночью он перестал быть просто другом, является истиной. Но кто он тогда теперь? Парень? Нет, конечно нет, он не может быть её парнем. Он ведь даже не предлагал ей встречаться. А вдруг это была пьяная ошибка, о которой они забудут в скором времени? Пройдёт пару месяцев, и они перестанут общаться. Это будет плавно, почти не заметно. Отличный уход по-английски. Вот только останется ли боль?
—Рине? К тебе кое-кто пришёл.—голос Феликса вырвал из транса, окатывая ледяной водой из проруби. Девушка потупила взгляд, вспоминая. А ждёт ли она кого-то?
—Кто?—крикнула в ответ девушка.
—Рине, не хочешь поздороваться?—спросил знакомый мужской голос.
Хозяйка квартиры улыбнулась, обнажая ряд зубов. Но резко вспомнив о синяках на своей шее, потерев кожу со слегка видными венами, Рине натянула на голое тело растянутый свитер в высоким горлом, найденном в углу полки в шкафу. Схватив и надев излюбленные новогодние штаны, она открыла дверь, выбежала в коридор и тут же застыла, оставаясь на долгое время статуей. Не ослышалась.
Около закрытой входной двери, рядом с Феликсом стоял невысокий, чуть выше Рине, полноватый мужчина. Примерно на пятнадцать лет старше мистера Базиля. Но в отличие от преподавателя университета его синие глаза не спрятаны под линзами очков. Небольшая седина проглядывала на тёмно-коричневых волосах. Морщины, идущие в продольном направлении от носа к уголкам рта, украшали лицо. В руках он держал букет из бордовых роз. Рине улыбнулась ему в ответ, приходя в себя.
—Папа!—крикнула она, бросаясь в отцовские объятия.
—Здравствуйте, мадмуазель! Ещё раз прости, что не смог приехать на Рождество. Ты же знаешь, работа.—отец разорвал объятья и отступил на шаг.
—Да, пап. Знаю.—ответ показался автоматическим и давно выученным, словно эти простые предложения были привычкой.
Отец кивнул и вручил подарок.—А также с днём рождения. Ровно девятнадцать, как и тебе.
—Ва-ау!—девушка закатила глаза, не убирая с лица улыбку.—Какая точность. Ты как всегда в своём репертуаре.
—Да, Рине. Знаю.—интонация точно такая же, как и у девушки, когда она произнесла: «Да, пап. Знаю».
Мужчина метнул свой взгляд к парню, открывшему ему дверь. Сейчас он неловко стоял возле них, скрестив руки за спиной. Молодой человек не был ему знаком. Почти прозрачная светлая кожа спрятана под слоем чёрной ткани, глаза прожигали в нём тысячи дыр, не совместимых с жизнью, лицо непроницаемое, словно мёртвое или забетонированное, тёмные объёмные волосы растрёпанны, взгляд уставший. Гость начал подозревать, что его явно здесь не ждали. Но разве молодые люди, находящиеся в разных комнатах будут так долго спать?
—А... А где Артур?—неуместный вопрос не остался без неприятного ответа.
—Мы расстались.—этим предложением Рине будто поставила точку.
—Как?!—ужаснулся отец.—Ты же говорила, что вы планировали...
—Планировали. Но всё сложилось иначе. Он... Не важно. Забудь.—девушка прижала к себе букет, словно ребёнок маленькую игрушку в виде медведя.
—А этот молодой человек?—синеглазый мужчина вновь обратил своё внимание на черноволосого парня.
—А... Это мой... Мой...
—Я друг.—перебили её.—Феликс Лемберт. Приятно познакомиться, мистер Котель.—он протянул ему руку.
Мистер Котель окинул его скептическим взглядом. Подумал несколько секунд, и холодая рука была пожата в ответ, отчего в душе всё затряслось.
Он прокашлялся.—Взаимно.
Настала неловкая пауза. Разрядить её показалось необходимостью.
—Феликс? Кажется ты предлагал сделать твой фирменный омлет?
—Я предлагал?
—Предлагал.—отрезала Рине.—Ну, я поставлю цветы в вазу. Папа?—обратилась она к отцу.—Ты же не будешь против русского пышного шедевра?
—Русского?—переспросил отец, переводя взгляд то на свою дочь, то на её... друга. Похоже, знакомство с новым человеком, которого он никогда не видел рядом с дочерью и мог поклясться, что она его не упоминала, обещало быть весёлым.

***

—Феликс? Я правильно понимаю, вы из России? Иначе я не могу объяснить эту неординарную еду, приготовленную вами.
—Что? Нет-нет-нет. Я родился и вырос во Франции. Мой папа-француз, а мама была русской. Она меня учила и языку, и знанию рецептов. Благодарен ей за это. Теперь не помираю с голоду. В основном, у русских людей такая необычная, сочная, пропитанная ярким вкусом, еда. Просто заглядение! Кардинально отличается от нашей французской кухни.
Мистер Котель сидел посередине между Рине и Феликсом и осмелился уточнить.
—Простите, что спрашиваю, Феликс, но не могу не спросить. Я могу?
—Да.—кивнул парень.—Конечно, спрашивайте.
—Вы сказали о своём отце в настоящем времени, но, когда вы произнесли предложение, связанное с вашей матерью, вы использовали глагол «была». Прошедшее время. Это вы ошиблись, а я заметил вашу помарку или могу предположить, ваша мама...
—О-оу...—Феликс опустил глаза в стол. Рука с вилкой замерла, так и не достигнув рта.—Я... Я точно не знаю. Я видел её в последний раз лет в десять или одиннадцать. А потом я и отец, когда мне было тринадцать внезапно переехали в Париж. И больше я о ней не слышал.
—Жаль вас.—это не было сказано, как проявление искреннего сочувствия, просто формальность и сохранение этикета.
—Спасибо.
—Вы работаете, Феликс?
—Что ж.—парень пожал плечами.—Можно и так сказать. Я работаю на себя. Пишу картины на заказ.
—Покупают?—новый кусок от омлета угодил в рот, а вопрос походил на вызов.
—Да. Есть и постоянные покупатели. А вы кем работайте, если не секрет?
—Риэлтором. Знаете, Феликс, очень сложно найти время для дочери, когда столько встреч с клиентами.—но тут, внезапно, мужчина перевёл тему разговора.
—А как вы познакомились с моей дочерью? Вы совершенно новая личность в её окружении.
Феликс задумался, но через некоторое время ответил:—Любовались на красоту Эйфелевой башни с моста Дебийи. Месяц назад. Потом начали общаться. И заинтересовали друг друга.—если посудить, это не было такой уж сильной ложью, просто некоторые моменты любящему отцу о своей дочери лучше не знать. Повернув голову в сторону Рине, он отличил в её глазах немую благодарность и похвалил себя внутри, ведь сделал всё правильно, отчего тёплая улыбка непроизвольно вылезла наружу.
—Эх, ладно.—вздохнул тяжело мужчина.—А я уж подумал в университете познакомились. Помыслил, что вы, Феликс, такой же одарённый заочный студент, как Рине.
Глаза парня распахнулась.—Что простите?
Но, кажется, отец девушки даже не заметил изменившегося настроения.
—Я вас не понимаю, молодёжь. Не понимаю.—повторил он.—Зачем ехать пол дня в Нант и сдавать сессию.
—Я сейчас что-то не понял...—начал Феликс, но был перебит подругой.
—Пап, мне это совершенно не мешает. И ты знаешь, я люблю всё делать сама. А Париж - столица. Здесь более выгодно найти работу. Больше возможностей. Да и к тому же я живу с Артуром...
—Жила, как я понимаю.—заметил отец.
—...Да. Жила. Извини за неточность.—она поставила чашку кофе на стол с глухим стуком.—Послушай, заочное обучение мне совсем не вредит.
—...Заочное обучение?—недоумевал Феликс.
—Да, Феликс, ты же знаешь. Заочное. Обучение.—его одарили свирепым взглядом. Он являлся тонким намёком того, что пора бы заткнуться и оставить все интересующие его вопросы на потом. Коих было минимум секстиллион.
—Рине, я уже какой год тебе говорю. Это не дело! Самой обучаться. Самой работать. Ты учишься в, прости господь, заочном режиме, в одном из лучших университетов.
—А, простите?—встрял Феликс, который сдерживался всё это время, слушая диалог между отцом и дочерью, выгибая бровь.—О каком университете идёт речь?
—Как это «О каком университете?» Разумеется о «Audencia Business School»городе Нант.
—Оу...—единственное, что мог ответить парень, обрабатывая информацию.
А тем временем, мистер Котель продолжил.
—Рине, не пойми меня не правильно, я тебе зла не желаю, а хочу для тебя самого лучшего. Было бы хорошо учиться, работать и жить в одном и том же городе.
—Я знаю, но...
—Так почему же, ты знаешь, но не делаешь? А если не сдашь сессию? Что тогда? Феликс!—парень подпрыгнул, услышав своё имя.—Скажите же вы ей! Вразумите! Подтвердите, что я прав!
—Эм...
—Вы что со мной не согласны?—ужаснулся мужчина. Его губы надулись.—Что вы на самом деле думаете?
—Мне... Мне точно можно сказать правду?
—Конечно! Ложь - самое отвратное, что есть на этом свете.
—Что ж, в таком случае.—Феликс перевёл взгляд на Рине, и та, еле заметно покачала головой, как бы говоря «Не говори ничего». Но парень просто так не отступит. Спросили его мнение, а значит он может его вынести на публику, пускай она и состоит из двух человек.—По-моему, Рине может сама понять, что для неё лучше. Ей девятнадцать, она не трёхлетний ребёнок.
Мистер Котель схватился за левую грудь, примерно в том районе, где находится сердце, обвёл ошарашенным взглядом Феликса, повернулся на Рине и протянул:—Мда, дочка, не ожидал, что у тебя есть такие знакомые.—он вновь вернул своё внимание к парню.—А ты-то чего хочешь от жизни?
—Единственное, чего я хочу от жизни, мистер Котель, это не зависеть ни от кого, будь то отец, муж или жена. Желаю быть предоставленным самому себе, заниматься любимым делом, даже если это низкооплачиваемая работа. Главное, что я понимаю, что я люблю и ценю своё творчество, которое преподношу людям.—ни один мускул на его лице не дрогнул.
Мистер Котель встал из-за стола, смерил Феликса осуждающим взглядом и вышел в коридор, бросив лишь.—Какое хамство.
—Феликс, зачем?—прошипела девушка.
—Он сам спросил моё мнение.—недоумевал парень.
Она покачала головой.—Пап, стой! Феликс не то имел в виду!—Рине выскочила вслед за отцом и обнаружила, что он уже одетый тянется в дверному замку.
—А что же я по-твоему имел ввиду?—шикнул на неё черноволосый, подрываясь с насиженного места.
Дверь открылась, и в квартиру попал холодный воздух. На лестничной клетке стояла миссис Далба - пятидесяти семилетняя низкорослая старушка, примерно метр пятьдесят, из соседней квартиры с упитанным сфинксом. У дамы почти не было зубов, отчего её улыбка становилась жуткой. Седые волосы спрятаны под что-то, напоминавшее шапочки для душа. Она стояла около своей квартиры и запирала дверь ключами. Встретившись взглядом с известным мужчиной, приезжавшим раз в пару месяцев на соседнюю жилплощадь, соседка улыбнулась.
—Здравствуйте, мистер Котель.—поздоровалась она.
—Здравствуйте.—кивнул ей мужчина и сделал шаг к лестнице. За ним выбежала Рине.
—Пап, стой! Ты не так всё понял!
—Ой, Рине, здравствуй.
—Здравствуйте.—бросила девушка и поспешила за отцом.
—Рине, я хотела спросить о вчерашнем инциденте!—воскликнула миссис Далба. Мистер Котель замер на месте, не достигая спуска лестницы. Его поворот получился медленным, будто в его голову направили дуло пистолета, приказывая сложить руки за головой и осторожно, не совершая резких движений, повернуться назад.
—Какой инцидент? О чём вы?
—Ох, я думала вы в курсе!
—Миссис Далба...—попыталась остановить разболтавшуюся соседку Рине, однако попытка не увенчалась успехом.
—Такие стоны разносились вчера ночью. По всему этажу! Представляете?! Спать нормально было просто невозможно! Даже мой кот сжался в комочек и лапками прикрывал уши, чтобы только не слышать этого разврата! Я хотела спросить, можно ли как-то потише отдаваться чувствам?
—...Что?—на морщинистом лице застыло непонимание и лёгкое недоумение. Он взглянул на дочь, что закрыла лицо руками, словно начиная плакать. Мужчина резко подошёл к ней, схватил руками край её свитера на горле и оттянул вниз.
Шею дочери украшали укусы и засосы, отпечатки зубов чётко прослеживались на почти девственной коже. Он громко охнул и, подавившись воздухом, закашлялся, отпустив Рине.
Сложить два плюс два - несложно. Какой-то не знакомый парень. Артура - его потенциального зятя нет. У дочери засосы.
—Папочка, я могу объяснить!
—Не нужно мне ничего объяснять,—он смотрел ей куда-то за спину, поджигая взглядом «отвратное существо с чёрным мехом». Развернувшись, мужчина продолжил путь, который прервался, но в последний момент обернулся.
—Рине, я бы не твоём месте не менял планы на жизнь! Твои цели: учёба в школе - выполнена. Дальше ещё не вычеркнуто. Окончить универ, пойти работать, выйти замуж за Артура. Забеременеть, родить мне внука, желательно мальчика, воспитать его, состариться и умереть не раньше девяноста лет. Других вариантов я не приму.
Из квартиры послышался громкий смешок.
—Поняла?!—грозно уточнил отец, не услышав моментального ответа.
—Д-да, папа. Поняла.—она покорно опустила голову.
Мужчина скрылся, оставляя после себя только звук удаляющихся шагов.
—Не лезли бы вы не в своё дело!—прошипела Рине в сторону застывшей на месте соседки.
Захлопнув за собой входную дверь, девушка прижалась к ней лбом. Она чувствовала на себе чей-то взгляд.
—Значит учишься в университете в городе Нант, а не в нашем в Париже? Вот это неожиданность.—Феликс приврал тишину. В его голосе звучали нотки, походившие на насмешки.
—...Не учусь.—она обернулась. В трёх шагах от неё стоял высокий черноволосый человек, сложивший руки на груди, явно ждавший ответов.
—А твой отец утверждает, что учишься.
—Феликс, это не твоё дело!—Рине попыталась обойти его, что не увенчалось успехом, так как ей преградили дорогу.
—Стой, стой, стой. Я знаю, что это не моё дело. Но! Мне пришлось подыгрывать. Актёр из меня хороший, но я обязан знать в какой постановке я играю.
Девушка закатила глаза. Разрядить обстановку очередным сарказмом у него явно на получилось. Деваться было некуда. Он будет требовать объяснений, пока, наконец, не получит своё. Упёртый...
—Ты ведь знаешь, что я лишилась матери, так?
—Да. Говорила.
—Но ты не знаешь при каких обстоятельствах.—скрывать один из самых страшных секретов своей жизни уже бессмысленно. Правильно говорят... «Всё тайное рано или поздно становится явным».—Тогда был мой одиннадцатый день рождения. Зима. Мои родители договорились о том, чтобы мама забрала меня после школы и сразу же отвезла в ресторан, в котором мы всей семьей хотели отменить мой праздник. Мама знала точное время, когда меня нужно было забрать. Последний урок - физкультура. Я ненавидела его. И мама знала об этом. Она решила приехать сюрпризом и забрать меня на час раньше. Но... Она не учла насколько скользкие дороги. Водитель другой машины не справился с управлением и врезался в её автомобиль. Не успела вовремя среагировать. Даже не доехала до больницы... Умерла в машине скорой помощи. Спасти не удалось. Похоронили. Папа винил в её смерти любовь к сюрпризам. Раньше моему отцу нравились все эти неожиданные поездки, сюрпризы, подарки, которые любила устраивать мама, но вот к чему они привели. К смерти. Он... Изменился. Стал контролировать каждый мой шаг, научил планировать, задумываться о всех своих действиях. Это так давило. Всегда хотелось расслабиться и отпустить себя в неизвестный полёт. И папа это видел. Что всё это мне не по душе.—по щеке покатилась слеза, которую она сразу же вытерла.—Я не могла не прийти домой не вовремя, гулять с парнями, друзьями. Должна была стать лучшей, получать наивысшие результаты. Когда я не соответствовала его ожиданиям, он злился, кричал, утверждал, что я должна его слушаться во всём и всегда. Один раз, после первой прогулки с Артуром, я пришла домой на пару часов позже, он меня ударил. По щеке. И, честно, мне показалось, что это было сделало с великим удовольствием. Артур ударил меня, когда я выгнала его из квартиры после измены, и сразу вспомнился тот момент. Был ещё случай в детстве, когда я решала примеры по математике и ничего не понимала, а он вжал мою голову в стол. А, когда я услышала, что буду учиться в «Audencia Business School» городе Нант, все планы в моей голове рухнули. Да, это потрясающий университет, но я хотела стать журналистом и просто не могла пойти на такие жертвы, пренебрегая своей мечтой. Я соврала отцу. Соврала, что поступила в этот проклятый универ, но из-за карьеры Артура обязана обучатся заочно, чтобы остаться с ним. Он еле как согласился. А сама я подала документы в наш вуз. И меня взяли! Последние полгода я врала отцу, что в деньгах не нуждаюсь и притворялась, что с неохотой принимаю от него помощь. А сама только и ждала этого. Раньше мы платили с Артуром за квартиру пополам, но с сентября по ноября этим занималась я одна. Я обманывала по-поводу прекрасных отношений, что всё идёт к свадьбе. Я врала ему всё это время! Обо всём. А, если он поймает меня на лжи про университет... Я просто...—она тяжело вздохнула.—Так сильно хотела оставаться для него хорошей и соответствовать его ожиданиям. И он утверждал, что моя мама гордилась бы мной, сделай я всё, как он скажет.
Девушка закончила свой рассказ, утирая лившееся рекой слёзы. Рине посмотрела на друга, ища в его глазах понимание и поддержку, но столкнулась лишь с лицом Феликса, не выражавшее никакого сочувствия и сожаления, непроницаемое, словно ему всё равно.
—Мне жаль.—коротко сказал он.
—Да,—Рине кивнула.—мне тоже.
—Слушай... Можешь дать мне листок?