Глава 3. Братья
Проплакав всю ночь и заснув только под утро, Кицунэ проснулась ближе к середине дня. Её никто не трогал, никто к ней не заходил. Наверняка это по приказу её матери.
Девушка нехотя поднялась с постели и поплелась к туалетному столику, чтобы посмотреть, как она выглядит. Как и ожидалось, выглядела она ужасно: опухшие и красные глаза, помятое лицо, спутанные волосы. Кицунэ взяла расческу и начала с остервенением расчёсывать свои светлые волосы, бормоча при этом:
− Рэйчел всего-то сломали нос. Мне же всю жизнь сломали.
Потом Кицунэ тяжело вздохнула, кинула расческу, взяла трубку телефона по внутренней связи и нажала на кнопку. На другом проводе ответили:
− Да, юная госпожа.
− Люси, приготовь мне ванную, пожалуйста.
− Сию минуту, госпожа.
Через пару минут пришла молодая служанка в униформе и, зайдя в ванную комнату, включила воду.
Кицунэ же осталась сидеть за туалетным столиком, смотрела на своё отражение в зеркале и мысленно спрашивала себя, как она до такого докатилась.
«Надо запомнить это лицо. Лицо после ночи жалости к себе. Ой, какая я бедная-несчастная. Тьфу! Противно! С этой минуты я запрещаю себе себя жалеть! Чтобы со мной ни случилось, как бы моя жизнь ни ломалась, я не стану испытывать жалость к себе! Это моё правило номер один. Всё. А теперь надо принять ванную и придумать, что со всем этим делать. Я же её дочь! Я же Уайтфокс! Она сама так сказала».
− Ванная готова, юная госпожа, − сказала служанка.
− Спасибо, Люси. Останься, пожалуйста. Сделаешь мне маску для волос, для лица... Ну, и всё остальное тоже. Не хочу ехать в салон красоты в таком состоянии. Да и... Я под домашним арестом, ты же знаешь.
− Нет, госпожа, я не знала...
− Полноте! В этом доме все обо всём знают. Ну, так что? Поможешь привести меня в порядок?
− Да, юная госпожа. Как прикажете.
К ужину Кицунэ спустилась в красивом вечернем платье нежно-розового цвета, с блестящими красиво уложенными волосами, и с посвежевшим спокойным лицом. За столом уже сидели мать, отец и младший брат Констанций. Старший брат Кевин ещё не приехал с учебы на каникулы, но на днях должен был приехать.
− Кицунэ! Сестрёнка! – обрадовался Констанций, выскочив из-за стола, и кинулся обниматься. У младшего брата были светлые волнистые волосы, чуть длиннее, чем положено для мальчика, и ярко-зелёные глаза.
− Привет, лисёнок! – заулыбалась Кицунэ, обнимая брата.
− Тебя не было весь день. Мама сказала не ходить к тебе. А я так скучал, так скучал! Почему ты сидела в своей комнате и не выходила со мной поиграть? – затараторил младший из Уайтфоксов.
− Так получилось, лисёнок. Но обещаю, что завтра я с тобой обязательно поиграю.
− Ура-а-а-а!!! – возликовал Констанций.
− Так. Садитесь ужинать, − произнесла Элеонор.
− Да, мама, − ответили одновременно брат и сестра, и от этого они переглянулись и заулыбались друг другу.
Когда все чинно уселись за стол, перед Кицунэ поставили столовый прибор. «Хм... Меня не ждали к ужину, − подумала она. – Ну, да ладно. Я такая голодная, что мне всё равно».
− Что будете, юная госпожа? – спросила одна из служанок.
− Гаспачо с устрицей, пожалуйста.
− Как пожелаете, юная госпожа.
Обслужив Кицунэ, служанка удалилась.
− Как ты, дочка? − спросил отец, Антоний Уайтфокс, мужчина средних лет, атлетического телосложения. У него были жёлто-зелёные глаза, длинные светлые волосы, завязанные в хвост, и трёхдневная щетина.
− Хорошо, папа.
Элеонор всё это время с подозрением наблюдала за дочерью, поэтому выдала:
− Что ты там не задумала, это не сработает.
Кицунэ притворно захлопала ресницами:
− О чем ты, мама? Ну, выйду я за Грэйуолфа. Не понравится мне быть за ним замужем – разведусь.
− Развод неприемлем в нашем клане, − отчеканила Элеонор.
− Заведу любовника, − парировала Кицунэ.
− Адюльтер также неприемлем в нашем клане.
− Тогда сделаю стерилизацию. И Торвальд сам со мной разведется, − мечтательно произнесла девушка.
− Только попробуй сделать это! – зарычала мать.
− А что такое стерилизация? – спросил Констанций.
− Это такая хирургическая процедура, после которой женщина не сможет зачать и родить ребенка, − спокойно ответила девушка.
− Кицунэ! Ему рано ещё такое знать! – возмутилась Элеонор.
− Ну, конечно, мама! Он обо всем узнает в подходящий для тебя момент!
− Сестрёнка, ты не сможешь родить мне братика? – захныкал Констанций.
− Племянника, лисёнок. Он будет для тебя племянником, − вздохнула Кицунэ.
− Сестрёнка, роди мне племянника! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Я буду с ним играть!
− Констанций, если я и рожу, то это будет не скоро. И уж точно не от Грэйуолфа!
Элеонор сверкнула на неё глазами, а Кицунэ ей улыбнулась:
− Знаю-знаю, мама. В Кикладском университете мне вправят мозги на место. И я приеду как шёлковая.
− Мы можем спокойно поужинать? – взмолился отец.
− Прости, папа, − пробормотала его дочь и уткнулась в тарелку.
Когда подавали десерт, вдруг открылась дверь, и в столовую зашел высокий плечистый парень с жёлто-зелёными глазами и светлыми волосами.
− Сюрприз! И всем привет! – сказал вошедший, улыбаясь на всё лицо.
− Кевин!!!
− Кевин, сынок!
Все повскакивали со своих мест и кинулись обнимать вошедшего.
− Как? Почему ты здесь? – удивилась Элеонор. – А как же экзамен?
− Я сдал экстерном, − ответил парень.
− Я так тобой горжусь! – воскликнула мать, обнимая сына.
− Братишка! Братишка! А что ты мне привез?! – прыгал рядом Констанций.
− Ах, да! Вот держи, − произнёс Кевин, вытаскивая из рюкзака плюшевого мишку.
− Ну-у-у-у... Я хотел конструктор LEGO! – закапризничал младший.
− Констанций! Будь благодарен за любой подарок! – возмутилась мать.
Констанций взял мишку и понуро побрёл к своему месту за столом.
− У меня и для Кицунэ есть подарок, − произнёс Кевин, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака кружевную подвеску для невесты.
Кицунэ отпрянула от подарка брата, как от змеи.
− Что? И тебе не нравится мой подарок? – заулыбался Кевин. – А я с таким старанием выбирал его! Он жутко дорогой! С изумрудом в середине бантика!
− Да ну?! А я хотела с рубином! – произнесла Кицунэ.
− Так что? Не нравится? – продолжал улыбаться старший брат.
− Кицунэ! Будь благодарна за любой подарок, − на этот раз эти слова произнёс отец. – К тому же изумруд подходит к твоим глазам.
Кицунэ подошла к Кевину, выхватила из его рук подвеску.
− Носи на здоровье, − лукаво улыбнулся брат.
Кицунэ точно также заулыбалась, а потом сбросила с ноги одну туфельку и задрала платье почти до самых трусиков.
− Кицунэ!!! Что ты делаешь? – возмутились мать и отец одновременно.
− Как что? Примеряю подарок! – сказала девушка и начала натягивать на ножку подвеску для невесты.
Кицунэ опустила подол платья, надела туфельку, подошла к брату и поцеловала его в пунцовую щеку:
− Спасибо, братишка! Подвязка впору. Интересно, откуда ты знаешь мой размер?
− Гм... А... Ну... Ты же моя сестра. Как мне не знать? − замялся Кевин, а потом повернулся к Элеонор: − Мам, я жутко проголодался. Могу я поужинать?
− Да, конечно, − и Элеонор позвала служанку, чтобы та поставила ещё один столовый прибор, а потом повернулась к Кицунэ и сказала: − А ты веди себя прилично! Иначе запрещу выходить даже из собственной комнаты!
− «Я сам тюремщик хоть куда! – Малютка Джон сказал...» − процитировала Кицунэ отрывок из баллады о Робин Гуде.
− Последнее предупреждение!
− Да, мамочка, − закатила глаза девушка и села за стол доедать десерт. Все также расселись по местам. Кевину подали ужин, и тот с удовольствием принялся за него, рассказывая, как сдавал последний экзамен.
Констанций за столом сидел напротив Кицунэ, и он вовсю кормил плюшевого мишку ванильным мороженым. От чего игрушка уже превратилась в какое-то странное грязное месиво. Кицунэ от вида этого зрелища непроизвольно прыснула в кулак, а потом, глянув на мать, сказала:
− Пожалуй, я пойду спать. Спасибо за еду! Всем спокойной ночи.
Кицунэ поднялась из-за стола, поцеловала маму, папу и старшего брата в щёчку. Потом подошла к Констанцию и, совершенно не брезгуя, поцеловала в вымазанное в мороженое личико младшего брата. Потом облизала свои губы и промурлыкала: «Мммм... сладенький...», − и спокойно вышла из столовой. У самого выхода девушка услышала голос матери: «С каждым днём она становится невыносимее».
Поднявшись к себе в комнату, Кицунэ небрежно скинула туфли, сбросила нежное платье на пол, села за туалетный столик, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
− Свет мой, зеркальце! скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? Ты прекрасна, спору нет. Убери свой пистолет.
Закидывая ногу за ногу, девушка заметила, как блеснул изумруд на подвеске, и тут же начала снимать эту кружевную штуковину. Первым желанием было немедленно выбросить её. Но немного погладив кружево, передумала: «Красивое. Пусть пока побудет», − и аккуратно положила в одну из шкатулок.
Потом Кицунэ посмотрела на себя в зеркало, стала распускать волосы, приговаривая: «Я не буду плакать. Я не буду плакать. Я не буду плакать». Но от этого плакать ещё больше хотелось. От отчаяния девушка пошлепала себя по щекам и зарычала: «Не смей! Слышишь?! Не смей себя жалеть! Ты Кицунэ Уайтфокс! И ты обязательно во всем разберешься!» От этих слов, наконец-то, немного полегчало, и девушка пошла принимать душ.
Выйдя из душа и надев пижаму с белыми лисятами, Кицунэ услышала, как кто-то постучался. Открыв дверь, она увидела младшего брата:
− Лисёнок? Что случилось?
− Сестрёнка, меня отругали за то, что я покормил мишку мороженым. Можно, я побуду с тобой?
− Да, заходи.
Констанций зашел в комнату, быстренько подбежал к кровати и, хихикая, залез под одеяло.
Кицунэ покачала головой, тоже залезла под одеяло и обняла братика.
− Мишке понравилось мороженое? –спросила она.
− Да! Мороженое очень вкусное! Но мишка хотел мёда. Медведи ведь любят мёд. Но нам его не дали, − Констанций притворно вздохнул.
Кицунэ захихикала, поцеловала братика в макушку. А Констанций ещё долго задавал разные вопросы: «А почему? А зачем? А это что?», но потом устал и вскоре уснул. Кицунэ рядом с ним уснула тоже.