Маг смерти

Атропанус, вдохнув от чрезмерного количества вопросов, начал вводить Повелителя Душ в курс дел.

"Дис, давай по порядку..."

Начал он, смотря прямо в глаза Ронде, что было как-то неестественно для него.

"Во-первых, мазоку? Убила их и смела с лица земли местное поселение - вон та женщина. Во-вторых, пленные? Та же история, даже жаль их немного. В-третьих, демоны, тут всё немного сложнее..."

Он помолчал немного, генерируя более-менее правдоподобный ответ, потому как знать об этом не мог, находясь в пещере последние пару сотен лет. И слегка промедлив, но не дав времени Эверли возразить, выдал следующую версию, основываясь на споре мелюзги днем ранее:

"...Демоны действительно напали под предводительством своего Лорда на земли других народов первыми, однако у них на то были свои причины. Ведь людишки выкрали кое-кого очень особенного для Лорда Демонов."

Атропанус говорил медленно, взвешивая каждое слово, но после того, как он закончил, Эверли и Лихт застыли в культурном шоке. Эверли - потому как была поражена способности так складно врать, принадлежащей полуэльфам, которую они к тому же умудрились так профессионально скрывать все эти века. Лихт - потому что он точно знал, что Атропанус находился вместе с ним в пещере, он определенно не мог что-то знать о войне, начавшейся после того, как они были замурованы в собственном доме. Однако Атропанус на этом не остановился:

"В-четвертых, там было что-то про магию, верно? Понимаешь, твоя магия слишком слаба, но, о вездесущие боги!.."

"Что такое?"

Ронда не могла понять, врет он или нет, она в принципе не могла отличить ложь от правды, но сильно старалась. Тем более, те двое ничего не сказали по поводу его речей, значит, скорее всего он говорит правду.

'Если я что-то возражу, меня же прихлопнут, да?'

Думала Эверли про себя, хотя ей в любом случае светила быстрая смерть, ведь ее "легенда" еще впереди.

'Зачем он опять лжет? Это чтобы госпожа не расстраивалась на счет своего рода и прочего? И как по его мнению та женщина могла всё то сотворить, если она была заключена в лаборатории, когда Дис очнулась? Слишком нескладно врешь...'

Лихт внимательно смотрел на полуэльфа, желая аудиенции у его глаз, которую очи дракона отказывались давать ему прямо сейчас. Со стороны зверолюд, казалось бы, сверлит леденящим взглядом дырку в голове Атропануса, сам того не подозревая.

'Черт, паутиноголовый, не смотри на меня так! У меня и без тебя стресс растет, как на дрожжах.'

Думал полуэльф, проклиная про себя своего бывшего "соседа" по подземелью.

"Аппетит у тебя непомерный!"

Выдал Атропанус, исказив лицо в обвиняющей манере.

"Э-э-э? Но я ведь практически ничего не ела, как сюда пришла! Ты не можешь меня в этом обвинять!"

'Ага-ага, это твое "практически ничего" - два подчистую сожраных региона, хотя о втором ты и не можешь помнить, факт есть факт. Страшно представить, сколько ты еще сожрешь в будущем, если тебе и сейчас-то мало?'

Мысленно съязвил Атропанус.

"Он не про еду..."

Попытался успокоить ее Лихт, хотя слова Атропануса и были правдой лишь наполовину, возможно, это и к лучшему, что их хозяйка пока не знает своих настоящих сил. Она бы чувствовала ответственность, что стала бы для нее тяжелой ношей, а Лихт хотел бы избежать ситуаций, в которых этот маленький человек чувствовал бы себя плохо. Не потому что он сильно заботливый или Дис ему приглянулась, а потому что он скорее всего не сможет сдержать себя, если то произойдет снова.

Ронда успокоилась и посмотрела на Атропануса немного виноватым взглядом.

"Прости, я не поняла о чем ты, вот и..."

Она замнулась на полуслове, но ей и не надо было продолжать. Этого вполне хватило, чтобы забить страйк душе дракона в теле полуэльфа.

'Какого черта?! Как я что говорю, так сразу "лжец!", даже если правду я говорю редко...сама по себе ситуация, стоит лишь этому членистоногому открыть рот, так ты сразу ему веришь, как будто его устами вещается на нашу землю слово божье! Да он ведь не такой святой на самом деле, черт побери! Гадство, когда-нибудь я это тебе припомню, Дис, подлый крысеныш, доиграешься ты у меня со своими провокациями!'

Мысли Атропануса отразились лишь легким раздражением на его лице, и он, придя в себя, ответил:

"Как и яд в нашей пещере, ты до сих пор поглощаешь магию без разбору. Хоть и питаешься ты в теории лишь негативной энергией, святых по сути в нашем мире не водится. Другими словами, даже если кто-то немного грешен - он уже твоя еда. Далее важное замечание, вовсе нелогичное, но это так: в зависимости от количества маны, а не негативной энергии, это создание, находясь рядом с тобой, умрет быстро или медленно, если оно уже мертво - то будет стерто с лица земли, если проявляет явный негатив к тебе, при преждевременно долгом контакте -то лишается маны моментально, после чего умрет. На нас с Лихтом это не действует, напротив, мы частично, но намного в меньшей степени, получили от тебя эту способность, так как..."

Атропанус остановился, поняв, что есть лишняя пара ушей у этого разговора. Он посмотрел на Эверли, та слушала и не могла поверить своим ушам.

'Такая магия... это запрещенная магия? Черная? Нет, как тогда воскрешение? Но не белая ведь, с такой-то дьявольской сутью... Подобная магия несет лишь смерть. И почему она не действует на тех двоих? Потому что этот парень считает их друзьями? Контроль магии такого уровня? Нет, это просто невозможно. "Так как" что? Почему он замолчал?'

Эверли подняла взгляд. Они все смотрели на нее, но по-разному, по крайней мере, где пренебрежение двоих, там и непонимание третьего. Маг почувствовала, что тут твориться что-то, чего свидетелем не должна была стать даже она, посвятившая 60 лет своей жизни изучению магии и добравшаяся до самой вершины, но в итоге погибнувшая так бесславно.

'Судьба действительно не имеет ни любимчиков, ни презираемых. И даже с вершины горы, чья высота позволяет не считаться ни с кем на земле, можно посмотреть наверх, где всё еще будет оставаться небо, простирающееся дальше, чем могут видеть люди. Я была так ослеплена славой и успехом, что все время смотрела вниз с презрительной насмешкой, напрочь забыв, что те, кто выше, смотрят на меня точно также.'

Кха-кха.

Эверли закашлялась, на что полуэльф довольно улыбнулся. Она действительно запомнила эту улыбку, без капли сочувствия или грусти, лишь довольное выражение того, у кого всё идет по плану, и взгляд облегчения.

"Что с вами?"

Ронда не понимала, что твориться с женщиной перед ней, почему Эверли кашляет кровью и почему те двое, что стоят спинами к ней, просто смотрят на чью-то смерть... Ронда вздрогнула при мрачной мысли о смерти.

'Нет. Только не снова! Пожалуйста! Почему рядом со мной все умирают?!'

Демон взмолился со слезами на глазах, что заставило его защитников повернуться спиной к магу:

"Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Пожалуйста...прошу, спасите ее... Только не смерть опять, молю вас!"

Ронда упала на колени, закрыв лицо руками и продолжая ронять слезы, что било по сердцу ее союзников, не показывавших того, что творилось внутри них.

**Из-за связи душ между Рондой и Атропанусом с Лихтом, ее сильные чувства передавались им, и они испытывали ее душевные переживания, но лишь в пол силы, так как не находились в сосуде душ напрямую. Однако такое непривычное жжение в груди сказывалось на них обоих очень негативно.

Эверли же снаружи будучи в ужасе, внутри - ликовала.

'Верно, малыш, отвлекай их, а после скоротечной смерти этих двоих, я дам тебе достойную награду, ах, я уже представила новый вид пыток специально для моего спасителя!'

Тем не менее, она забыла одну важную деталь...

'Мы прекрасно слышим твои мысли, склерозная стерва.'

'Выдай себя поскорей, надоело с тобой возиться, ничтожество. Это чувство ужасно.'

Атропанус и Лихт предпочли бы, вопреки несносной боли, чтобы всё закончилось подтвержденной виной Эверли, нежели попытками потом разъяснить что-то своей хозяйке, для которой убийство "невиновных", вероятно, тяжелая травма.

Маг же делала всё, чтобы помочь им в обучении этого демона жизненным постулатам о добре и зле.

'Маны у меня действительно нет, но величайший маг континента в деле с такими простофилями справиться и без заклинаний!'

Моментальная вспышка красного пламени первой печати заполнила всю комнату, кроме магического барьера, поставленного с помощью второй печати на теле Эверли.

'Эти недоумки тебя защитят, мой сладкий, еще и сделают мне подарочек в виде выражения твоего личика, после своей смерти прямо на твоих глазах!'

"Ха-ха-ха!"

Злорадный смех женщины заполнил помещение на ряду с ревом огня.

'Уворачиваться нельзя, только защитить Дис, иначе старания этой дуры пойдут на смарку.'

Подумали одновременно Лихт и Атропанус. Пламя окатило их спины, но не тронуло передней части тел, ведь там они установили невидимый барьер с абсолютной защитой. Они бы не допустили нанесения ей вреда, они не имели права такого допускать, тем не менее...

Когда их хозяйка подняла голову из-за шума, который, как она думала, устроил кое-какой полуэльф, ее выражение действительно переменилось...Но вовсе не так, как ожидала Эверли, куда выше любых ожиданий. Как бы смотрел человек, который видел смерть не в первый раз, но смерть кого-то близкого именно по его вине - впервые, так отчетливо было ясно, что это ее вина, что это действительно было сделано фактически ее руками; а так же каким можно представить взгляд человека, который видел убийцу своих близких перед собой, который при том видел на лице этого подонка - улыбку. Ненависть к себе и жажда убийства в одних и тех же глазах, можно ли описать или представить себе такой взгляд?

Резкая боль. Адская боль. Хуже, чем болевой порог физического тела. Ужасная, что сравнить с чем-то было бы немыслимо. Это не результат заклиная, разве можно такое почувствовать от полыхающего пламени? Это душа их повелителя.

'Какого черта, кто-то вроде нас...' 

'...тебе так дорог?'

Полуэльф и зверолюд не могли это озвучить, их души горели, словно они уже были отправлены в ад. Они лишь, согнувшись от этой пронзительной боли, упали, съежившись. Так и не в состоянии остановить Диса. 

'Куда он идет? А нам помочь, черт, что бы ты ни говорил и ни делал, все также остаешься черствым ублюдком!'

'Нет, стойте, хозяйка, вы ведь будете жалеть, если убьете кого-то! Если сделаете это так, вам будет только хуже... Почему я не могу сопротивляться этому именно сейчас?!'

Раны на телах тех двоих довольно быстро заживали, благодаря одолженной у Диса «Регенерации», но они не могли подняться из-за этой связи, что сковывающей цепью подавляла их волю. 

Ронда же вовсе не думала о последствиях. Но можно ли считать живым существом того, кто в этом состоянии будет задумываться о подобных вещах?

"Ох, как вам огонечек? Ха-ха-ха, оу?.. Иди ко мне, мой мальчик."

Весело ликовала, чуть ли не подпрыгивая от радости, Эверли. Еще не подозревая, что она выбрала себе наихудшую смерть из всех возможных.