Жертва | [18+]

Саймон поселился в шестнадцатой палате на третьем этаже, в здании, похожем на администрацию крупного мегаполиса, окруженного прогулочными аллеями и озерами. Чем-то напоминало поместье XIX века какого-нибудь богатого барина.

Так как особо вещей у Саймона не было, он взял пару футболок из больницы и попросил у мистера Диккенса телефон для связи. Это был старый кнопочный Нокиа, да и к тому же полностью разряженный, так что в ближайшее время он ему особо ничем не поможет.

Саймон огляделся: комната была достаточно чистая, у него было  два соседа. Судя по вещам, это был мужчина в возрасте, слушающий джазовую музыку 1970-х годов, и молодая девушка, оказавшаяся здесь относительно недавно, так как кроме пары книг, аккуратно сложенной одежды и синего потрепанного рюкзака ничего на ее месте не было. Сторона комнаты была солнечной, поэтому была хорошо освещена. На стенах имелись некоторые подтеки, которые возникали судя по всему из-за старых труб, хотя мебель в целом была новая и видно было, что в комнате был проведен косметический ремонт. Имелся даже отдельный столик с чайником и небольшой стопкой книг,  большинство из которых были детективами. 

Пока Саймон внимательно изучал комнату – осматривал поверхность шкафов, полов, кроватей, выглядывая каждую пылинку и царапину(что было вполне свойственно его натуре перфекциониста) -в комнату очень громко, невольно стукнув дверью, вошел полный мужчина средних лет. Выглядел он посредственно: небольшая лысина, круглое лицо, маленькие глаза, коварно выглядывающие из-под очков; добрый и наивный взгляд, отдающей от него домашней атмосферой, хоть  и слегка неопрятной, что явно подчеркивала его помятая футболка и испачканные штаны. Войдя в комнату и увидев нового соседа, он сразу натянул улыбку, тем самым приветствуя новоприбывших, и успел заключить Саймона в крепкие плотные объятия, о которых закололо сердце.

-Привет! Ты судя по всему новенький. Здесь давненько не было людей. Меня зовут Том. Скажи, здесь очень уютно? Я здесь уже давно обитаю, хотя пора бы уже перебираться, если честно, но мне здесь очень комфортно, да и на старости жизни уже не так уж и хочется.

-На старости? Вы вовсе не выглядите старым – подметил Саймон.

-Ну что ж ты, – Том слегка покраснел. Он очень любил комплимент и невзначай на них напрашивался. – Мне уже много лет, я успел пожить и много поведать. Даже то, что не хотелось бы. Ну а ты расскажи о себе? Что у тебя случилось, что ты сюда попал?

Саймон слегка потупил и начал немного нервничать, убрав свою худую руку за голову и почесав ей затылок, в надежде на приход хоть какой-то мысли для продолжения беседы.

-Я попал в крайне неприятную ситуацию. Я пока не знаю, куда мне идти, поэтому я остановился здесь.

-Ты...ты не хочешь говорить о ситуации? – уточнил Том.

Неловкая пауза от прямолинейных вопрос Тома повисла в пыльном воздухе этой комнаты.

-Меня...изнасиловали.

Выдавливая из себя откровения при каждом подобном вопросе, Саймон старался не заплакать, и удержать этот льющийся водопад внутри своих больших очей, сверкающих от яркого солнечного света, так сильно подчеркивающий его неизлечимую боль. Жалость и грусть Тома заставили его тучное тело  заключить своего собеседника в крепкие объятия, ограничивающие его движения, но наполняющие его пустую, высушенную душу теплотой и потом.

-Боже, я даже представить не могу какого это! Тебе наверное очень тяжело...Бедняжка.

-Да... мне и правда не очень хочется об этом говорить.

-Но ты знаешь, это помогает. Ты должен рассказать это на нашем общем собрании.

-Собрании? – уточнил Саймон.

-Да, оно как раз начнется через пару минут. Послушаешь истории людей, там наши психотерапевты стараются помочь всем коллективно, и ребята друг другу помогают. Ты обязательно должен прийти туда.

В этот момент в комнату вошла женщина, пригласившая ребят в комнату для собрания, прямо как по иронии судьбы. Смятение Саймона нашептывало ему не идти туда, но после столь теплых и душевных приветствий это было бы как минимум не уважение с его стороны. 

Они вошли в большой зал на втором этаже в конце коридора. Стулья и столы были отодвинуты к стенке, в комнате горело несколько ламп прямо над центром, где как раз в круг было расставлено три рядя стульев и один посередине – для психотерапевта. Помещение напоминало большой актовый зал по своей просторности, и концертный - по своей акустики и потолкам, на которых весели с изящно выгравированными узорами старинные люстры, подчеркивающее эстетику общего - слегка напыщенного - интерьера.

Саймон сел рядом с Томом, чтобы сильно не выделяться из толпы, и иметь возможность внимательно изучить каждого человека, входившего внутрь этой залы - это были люди разных возрастов и полов, но большинство из них были мужчинами среднего возраста, отличающиеся своей общей неопрятностью и замкнутостью, что явно читалось на их изможденных от сего бытия лицах. Некоторые из них все же  были очень ухожены и чисты, излучая тем самым некую аристократичность, так прекрасно сочетавшуюся с этой немалой позолотой и белизной помещения. 

Зал был готов к началу собрания, и уже начались мелкие шуршания и разговоры, свойственные любой толпе людей, собирающихся на мероприятиях. Долго времени коротать не пришлось - цоканья послышались из коридора. Это была высокая женщина, вошедшая в зал и сразу же занявшая свое коронное место в центре. Как и положено настоящей даме - она шла медленно, уверенно, и с прямой спиной. Заняв свое место, она начала собрания с небольшого заготовленного вступления. Голос ее был достаточно низок и шелковист, чтобы вокруг собралось столько внимательных и расслабленных взглядов. Материнское звучание ее тембра расслабляло тела людей, что подкрепляла ее ненавязчивая полуулыбка, обращенная к каждому слушателю этого зала. Объявив о новых лицах - в числе которых был Саймон - она попросила поведать свою трепетную жизненную историю, подчеркивая своей интонацией готовность поддержать и выслушать каждого, кто осмелится открыть свою тайну перед всеми сидевшими здесь людьми. В ее милом способе общения Саймон заметил нотки ненавязчивого и тонкого давления, выбивающие людей из их привычного ритма повествования.

Первой рассказчицей была юная девушка, чьи пряди небрежно свисали с ее большого лба и закрывали ее бледное лицо.  Говор ее был краток, тих и слегка скучен, она не сильно привлекала внимание, но не переставала говорить из-за чрезмерной слежки нашей психологини, которая смотрела в ее еле выглядывающие глаза, словно в душу, слушая ее историю о матери-алкоголички с признаками тирании, избивавшей ее на протяжении долгого времени, пока та наконец не решилась сбежать из, прогнившего спиртным и кровью, дома, и поведать эту истории безучастной группе слушателей, погрязших в своих мыслях.

Все сидели тихо и внимательно слушали. Кто-то пытался вслушаться в слова девочки, кто-то пытался разглядеть лицо, а кто-то наблюдал за ее движением.

После того, как она закончила, хлопки раздались со всех рядов зала, сопровождающиеся милыми и проникновенными улыбками, приободряющими эту милую, социофобную особу.

- Меня зовут Фред, и я алкоголик. -Мужчина средних начал повествовать свою историю с тяжелого вздоха, пытаясь перевести дыхание, и собраться с мыслями для продолжения рассказа.  -Я знаю, что здесь находится много людей, которые сами страдали от таких людей, как я. Многие были жертвами насилия и абъюза. Но я клянусь, я никогда никого не трогал пальцем. Из-за моей зависимости от меня отказались родители, младшая сестра и выгнала жена из дома. Даже вещи не собрала, представляете? Ахаха. Я знаю, я это вполне заслужил, но я не хочу так жить....

Фред сделал небольшую паузу, дабы создать интригу и посмотреть на застывшую реакцию зрителей.

-Я верю, что смогу измениться. Что смогу слезть с этой иглы, и я буду безумно рад вашей поддержки, хоть и не претендую на нее. Спасибо за внимание.

-Давайте поблагодарим Фреда, это было очень смело!

В зале прозвучали негромкие аплодисменты, подкрепленные вежливой улыбкой со стороны участников.

-Саймон, ты следующий. – Заявил психотерапевт.

Охватившая тело тревога, заставила Саймона проверить обстановку, оглядевшись по сторонам, после чего медленным движением подняться с места. Незаметно трясущиеся руки Саймона не были заметны людям, но хорошо передавали эмоциональное состояние юноши. Еле слышно в ухо Саймона просочились слова поддержки Тома, заметившего его помутненный и потерянный взгляд.

-Я...меня зовут Саймон, и я...был изнасилован. 

В зале повисла тревожная тишина. Произнесенная с такой чувственностью и горечью фраза Саймона заставила многих людей поменять свое выражение с безучастного на сочувствующее, и тем самым добавив их состоянию общей внимательность к следующему монологу

 – Это было около двух недель назад, я не помню подробностей...эээм... но я хочу сказать, что это было неприятно. Это было достаточно мерзко и противно...- На его лицо стали наливаться слезы ручьем, от чего бледность сменилась на красноту, а слабовыраженная мимика лица вдруг приобрела динамичный окрас, выделяя небольшие ямочки и еле заметные морщины. –  Я не хотел бы снова оказаться там...с этим человек-к-ком, в этом месте. Не хотел бы ощущать эту беспомощность, эту слабость. Я никому не могу пожелать такого...я бы хотел, чтобы каждый, кто здесь есть смог бы справиться со своим недугом, со своим несчастьем...Я...простите.

Еще одна минутная пауза проникла в сердца людей, словно нож пронзающей сердце. Эмпатичность многих смогла подняться на максимум, заставив прожить чужие переживания как свои, вызывая учащенное дыхание, остроту и боль в области груди. Такие сильные эмоции способен вызвать не каждый рассказчик.

- Я был напуган и ошарашен...но знаете, я вовсе не желаю зла тому, кто это сделал...я лишь хочу жить в безопасности и спокойствии.

На этой тонкой и меланхоличной ноте своим взглядом он дал понять, что он закончил свою эмоциональную речь, медленно присаживаясь на стул, передавая слова психологине.

-Давайте поблагодарим Саймона, это было сильно! 

Активные апплодисменты подбодрили  раненную душу Саймона и заставили его улыбнуться искренней счастливой улыбкой в сторону. Хотя, мрачная безучастная фигура юной особы знатно напрягала Саймона, которая так и не прониклась тонкой и эмоциональной речью нашего героя. Не сменяя позы, она внимательно слушала его в течении всего собрания, не подавая каких-либо признаков жизни. Одетая в черное и излучающая необъяснимое притяжение своей недоступность, она вводила в ступор ранимое сердце Саймона, чье лицо наполнилось озадаченностью и серьезностью от такого бездушие, хотя внимания и утешение в его сторону было вполне достаточно.

По окончанию собрания к Саймону стали подходить со слова поддержки, выражающие сочувствие и глубокое желание помочь каждым своим словам и делам, чтобы он смог наконец зажить своей жизнью, и вернуться назад - в реальность.

- Мне очень жаль, что с тобой произошло такое. Точно не собираешься заявлять в полицию? – Спросил незнакомый мужчина средних лет.

-Я, честно, не вижу в этом смысла. Мне не станет от этого легче.

-Да, понимаю. Но я тебя уверяю, здесь тебе помогут, здесь очень много хороших специалистов и просто людей.

-Да, спасибо. – Саймон мило улыбнулся, слегка посмотрев мужчине в глаза, показывая свое участие в тяжелом для него разговоре.

Многие люди желали ему оказать всевозможную помощь в виде слов напутствия и непрошенных советов. Около зала собрания собралась неплоха толпа, вертящаяся вокруг нашего герое, чье лицо было красно от смущения и лести. Из это общей толпы его смогла вырвать наша психологиня, дабы поговорить с ним наедине.

-Саймон, вы так чувственно и эмоционально рассказали, это просто невероятно! Я была очень тронута.

-Спасибо...хотя, я бы не сказал, что мне это легко далось.

-Конечно, я понимаю. Меня зовут Сьюзан и я бы хотела вам предложить прийти ко мне на сеанс и более подробно обсудить эту ситуацию. Я здесь являюсь главным психологом, как вы уже поняли, и мне бы хотелось разобраться в вашей ситуации поподробнее. Я думаю, она принесла вам много душевных ран боли...

Не только голос, но и ее манера общаться со всеми, как мама, словно смягчало общее отношение к ее персоне, и даже помогало не обращать внимание на ее ярко-красную помаду, так вульгарно подчеркивающее ее декольте.

Натянув на свое бледное лицо милую улыбку, скрыв свое общее смятение и озадаченность, он согласился на это предложение и был готов прийти в любой удобный момент. Мисс Росс назначила встречу на завтра, отпустив Саймона в свою комнату, к которой он пробирался через толпу его новых собратьев по несчастью.