Глава 5
Мурад
Закончив наконец масштабный проект своей компании, я смог впервые за долгое время позволить себе выдохнуть.
— Как же я устал... — подумал я, откидываясь в кожаном кресле.
Высокий небоскрёб в Манхэттене, личный кабинет, панорамные окна и тишина. Всё это не приносило удовлетворения. Что-то было не так. Что-то грызло изнутри.
Я изменился. Уже не тот бабник, что раньше танцевал до утра и спал с первой встречной. Теперь — строгий, выверенный в каждом движении мужчина. Начальник. Лидер.
Мой взгляд упал на фотографию на столе.
На ней — девушка.
Каштановые волнистые волосы, карие глаза, в которых пряталось всё лето, и эта улыбка. Настоящая. Без фильтров.
Я снова ушёл в воспоминания и не заметил, как зазвонил телефон.
— Господин Мурад, у вас звонок, — напомнила секретарша, засовывая голову в кабинет.
— Спасибо, Мария, — кивнул я и потянулся к трубке.
— Да, мам... — голос мой стал мягче, почти нежным.
Мало кто знал, что таким Мурада можно увидеть лишь в двух случаях: когда он говорит с матерью и когда смотрит на ту фотографию.
— Сыночек, я по тебе так соскучилась... Приезжай, хотя бы на несколько дней, — голос мамы был тёплым, родным, невозможно было отказать.
— Хорошо, мам. Скоро буду.
— Аслан тоже летит. Встретитесь на пересадке, поедете вместе, — добавила она.
— Договорились. Целую. Пока.
Я уже положил трубку, когда Мария снова заглянула в кабинет.
— Мурад Саркиссониан, вас так редко можно увидеть с улыбкой... А ваш смех... я вообще никогда не слышала- попыталась пошутить она
Я посмотрел на неё холодно.
— Мария, ты слишком много говоришь, — отрезал я с сухостью.
Она быстро вышла. А я снова остался один — с Нью-Йорком за окном, с голосом матери в ушах и с фотографией той, которую потерял навсегда.
-______________________________
Воспоминания Мурада
Каждый год, возвращаясь домой, я заезжал в Кэрфилд — город, где жила она. Эми.
Не останавливался надолго. Пару дней. Достаточно, чтобы незаметно пройти мимо университета, увидеть её в потоке студентов, услышать, как она смеётся.
Однажды я даже нанял фотографа, чтобы тот снимал её издалека. Лия — её соседка и подруга — то ли из жалости, то ли из сочувствия, пересылала мне фотографии и рассказывала, как у неё дела.
Я жил этими крупицами.
Пять лет назад, на её восемнадцатилетие, я приехал. Не позвал никого, не стал напоминать о себе. Просто пришёл. С букетом из тысячи одной белой розы. Хотел извиниться. Хотел сказать, как сожалею. Хотел... хотя бы прикоснуться к её руке.
И когда я увидел её — всё исчезло.
Светло-розовое платье обвивало её фигуру, подчёркивая тонкую талию и хрупкие плечи. Волны каштановых волос спадали по спине. Она стояла у входа, встречала гостей, улыбалась каждому, принимала подарки. Её глаза сияли.
Она была ангелом.
Нет. Она была солнцем, сияющим в этом мире.
Внутри меня всё сжалось. Почему я так не мог подойти к ней? Почему не мог подойти и сказать: «Я здесь, я ждал, я не могу без тебя...»
Но не осмелился. У меня не хватило сил.
Скрылся в тени, наблюдал, как к ней подходит парень. Обнимает её. Внутри меня что-то лопнуло. Как? Как он посмел? Как мог кто-то другой держать её так, как я мечтал? Ведь она — моя. Её никто не тронет. Никакая другая рука не коснётся её тела, не поцелует её губы... я никогда не позволю этому случиться.
Я затаился, ждал. Когда они уйдут, когда праздник закончится. И вот, наконец, я подошёл к выходу. Ждал того самого парня. Тот, который, по его мнению, был её другом. Но я знал: что-то здесь не так. Я подошёл к нему, и в глазах его я видел что-то, что не могло быть случайным. Он не знал, кто я. Но я знал, что должен вмешаться.
— Ты, — сказал я, поднимая голос, — должен с ней расстаться. Это не твоя девушка. Ты больше её не увидишь.
Парень нахмурился, но, судя по его реакции, он не знал, кто я, не знал, с кем имеет дело. Я сделал шаг вперёд, вплотную подойдя. Всё в его глазах замерло. Не успел даже вымолвить ни слова, как я добавил:
— Она не для тебя. Ты не достоин её. Убирайся.
Я почувствовал, как что-то острое проходит по мне. Да, я чертов собственник, с 17 лет влюблённый в лучшую подругу своего брата. В ту маленькую девочку которая уже тогда была такая нежная и красивая.
А когда она появилась в том платье на мое 18 летие .....я был готов сгореть, между ног сразу стало тесно ..
Эти изгибы... её талия, бедра — всё в ней было безупречно. Она была воплощением желания. Хотелось подойти, взять её за руку, увести к себе наверх, чтобы, не спеша, с трепетом и благоговением, касаться каждого сантиметра её тела. Целовать, гладить, вбирать в себя каждый вздох, каждый дрожащий отклик , стоны перемешанные с моим именем , Я не мог думать ни о чём другом....
А Тогда, когда к ней парень начал клеиться , хотелось подойти и вмазать ему . Но, к счастью, она его оттолкнула. Ушла наверх. Я немного расслабился, выпил алкоголя, закурил травку. Всё расплывалось.
Но я не знал, как мог так поступить с ней, как так мог сорваться.как мог поспорить на нее
Я пошёл к ней. В её комнате была тишина. Она мирно спала. Укрывшись одеялом, её изгибы тела были очерчены под тканью. Волосы рассыпались, нежно струились по её лицу. Я остановился. Не мог оторвать взгляд. Это была она. Моя девочка. Моё солнце.
⸻
Спустившись вниз, парни начали смеяться, мол, она мне отказала.
-Она спит — тихо сказал я, выключая музыку, пытаясь не нарушить её сон.
Да ты прикалываешься!— громко возмутился один из парней. — Просто скажи, что она тебе отказала!
Я стиснул зубы и ответил: Я всё сказал. Всё, давайте, я устал — и попытался уйти от дальнейших разговоров.
Эй , ты как 14-летняя девочка!— ещё один из ребят смеялся. — але , ты взрослый, тебе 18 , вся жизнь еще впереди , го в клуб
Я снова взглянул на них, раздражённо добавив: Знаете что, хватит болтать. Если вам нечего делать, давайте идите
Я всех выгнал , а сам направился в комнату наверх
Мне не было нужно ничего другого. Я прошёл мимо её комнаты, и хотя это был тот момент, когда я должен был уйти, я не смог. Я заглянул в её дверь. Она спала, и я не мог поверить, что она была рядом. Всё прошло. Всё было так близко, и я мог почувствовать её, но не мог сделать ничего. Не мог ей показать, что я здесь.
Я лёг рядом, мягко прижав её к себе, чувствуя её тепло, её запах. Этот момент был для меня слишком сильным, чтобы его не почувствовать , хотелось просто ее разбудить, Мне было плевать, что Аслан в соседней комнате. Плевать, что вот-вот приедут родители. В тот момент существовала только она. Я хотел быть рядом. Хотел слышать её стоны , видеть её глаза... чувствовать её так, будто весь мир сжался до одного-единственного момента — нас двоих, прочувствовать как она сжимает мой член в себе , и с громким стоном получает оргазм .
Но как только я понял, что произошло... я встал. Уже не мог терпеть. Я унесся, оставив её там, безмолвную и невинную проклиная себя за то что так думаю о ней .
Зайдя в душевую, я повернул кран на холодную воду, надеясь немного остыть. Но мысли не отпускали. Я снова видел её — обнажённую в своём воображении, её изгибы, тонкую талию, её губы, шепчущие моё имя.
Тело не слушалось. Желание накатывало волнами, с каждой секундой сильнее. Я провёл рукой по мокрым волосам, прижимаясь к кафелю, тяжело дыша.
Это было невыносимо сладко. Болезненно прекрасно. Я не знал, как ещё справиться с этим наваждением.
- ахх , бля , - уже рыча произносил я
Когда всё наконец отпустило, я выдохнул, остановил воду, вышел из душа, вытерся, переоделся и упал в кровать.
Сон накрыл меня сразу. Без остатка.
____________________________—-
Проснулся я от криков Эми, доносившихся снизу.
Сначала даже не понял, что происходит — голос дрожал, срывался.
— Что?.. — услышал я её тревожный, почти испуганный вопрос.
— Его взяли в престижный колледж во Франции, — тихо ответила мама.
— Что?.. — Эми почти не дышала. В её голосе слышалась боль, непонимание, обида.
Прошла всего минута — и вот уже её торопливые шаги грохочут по лестнице.
Она вбежала в комнату Аслана, и я, не раздумывая, пошёл следом.
Она сидела на полу, свернувшись калачиком, будто пыталась спрятаться от всего мира. В руках сжимала лист бумаги — наверное, это было письмо, хотя я так и не смог рассмотреть.
Эми казалась невероятно хрупкой, беззащитной. В этот момент она была похожа на испуганного ребёнка, потерявшего что-то очень дорогое.
Сквозь слёзы она то что-то бормотала, то почти кричала — слова распадались, не складывались в смысл.
Хотелось просто подойти, прижать к себе, укрыть собой от этой боли, от всего, что её ломает. Хотелось быть щитом, крепкой стеной, за которой она могла бы укрыться.
Я подошёл сзади и обнял её. Молча. Осторожно.
Она дрожала в моих руках.
Но стоило ей повернуться, я понял: поздно.
А дальше , все было как в тумане
— Не трогай меня, — прошептала она. Этот шёпот был сильнее крика.
— Эми... — я едва выдохнул её имя. Сердце билось где-то в горле.
— Убери руки. Я всё слышала. Ты спорил. Ты хотел выиграть чёртову машину, поставив моё тело на кон!
Я задохнулся. Всё внутри сжалось. Я хотел объяснить, хотел вымолить прощение, сказать, что всё было не так...
— Это не так! Я не хотел... Я просто...
— Просто что?! Ты думал, что я забуду? Что я отдамся тебе, потому что ты красиво улыбаешься?
Её слова били сильнее кулаков. Я чувствовал, как рушусь изнутри. Как всё, что было светлым, теперь поглощает тьма.
— Я был пьян... Я не думал...
— Ты никогда не думал, Мурад. Ни обо мне. Ни о брате. Ни о себе. Ты — ошибка.
Ошибкой.
Я.
Ошибка.
Словно кто-то вогнал нож прямо в грудь, провернул и вырвал сердце.
Я не помнил, как закричал. Не помнил, как схватил вазу и бросил её в стену. Хотел уйти — нет, убежать, исчезнуть, вырваться из этого кошмара.
Дверь, ступеньки, улица — всё было размытым пятном. Сердце грохотало в висках, дыхание рвалось на части.
После того, как я услышал её слова, я просто не знал, что делать. Моё сознание было затуманено, и я не мог поверить, что всё так кончилось. Эмилия, всегда такая сильная и решительная, вдруг оказалась такой уязвимой. Её гнев был справедливым, и она имела право на свою боль. Но мне было настолько тяжело, что я решил бежать от всего этого. Я уехал в клуб — не для того, чтобы забыться, а чтобы избавиться от собственного кошмара. Я пил, шумные звуки и яркие огни помогали отвлечься, но не могли затмить мыслей о том, что я потерял.
—————————————————
Прошла неделя. Я вернулся домой, но Эмилия уже уехала. Ушла без предупреждения. Я узнал, что она вернулась в свой родной город, а Аслан... Он уехал в Париж. И так мы расстались, каждый по-своему, и не оставив друг другу ни шанса на объяснение. Больше не было никаких звонков, никаких сообщений. Тот мир, который мы когда-то разделяли, исчез.
Я замкнулся в себе. Всё, что я делал, это учёба и работа. Я начал выстраивать свою жизнь заново, будто стер все старые страницы. Я окончил университет, но чувствовал, что всё это было только для того, чтобы найти выход из себя. Я стал другим — серьёзным, сосредоточенным на своей цели. Я открыл свою собственную маркетинговую компанию в Лос-Анджелесе, где помогал брендам создавать сильные образы и привлекать клиентов. Это была новая глава, новая жизнь.
С годами я стал более спокойным, зрелым, менее импульсивным. Но несмотря на внешние успехи, внутри всё было так же пусто. Я пытался построить свой бизнес, но каждое утро, когда просыпался, я чувствовал, как тянет меня назад — к тому моменту, когда всё было проще и легче. К Эмилии. К Аслану. Но я понимал, что это невозможно вернуть. Жизнь шла дальше, а я продолжал работать, не позволяя себе больше думать о прошлом.
А с Асланом... Мы стали близки, но не в том смысле, о котором мечтал когда-то. Он был частью того мира, который я оставил позади. Мы не обсуждали Эмилию, но я знал, что он тоже не забывал. А что было дальше — неизвестно. Мы оба продолжали двигаться вперёд, с каждым днём всё дальше уходя от того, что было.
——————————————
Собрав все свои вещи, я выехал в аэропорт. Мы встретились с Асланом в Тбилиси на пересадке, следуя в Москву. Обычно я предпочитал летать частным самолётом, но на этот раз самолёт был сломался, и мне пришлось довольствоваться обычным рейсом.
Приехав, мы разъехались по своим домам. Аслан поехал к себе, а я... ну, не мог же я сидеть в доме родителей, когда они были в поездке, тем более что я давно хотел побыть один.
В город, где жила Эмилия, я заезжать не стал — мне сказали, что она уехала. Времени искать её местонахождение не было.
Ближе к вечеру я всё-таки решил поехать к родителям.
Дома оказалось пусто. Я прошёл на кухню, затем в гостиную, оглядывая всё вокруг. Всё было таким родным — тот же старый диван, на котором мы с братом раньше смотрели телевизор, пыльные книги на полках, и старый стул в углу, где мама всегда отдыхала. Всё оставалось на своих местах, словно время здесь остановилось.
Тихо поднялся по лестнице, проходя мимо её комнаты. Не смог не зайти. Комната была тёмной и пустой. На кровати лежал шелковый халат. Я подумал, что, возможно, мама положила его здесь. Сев на кресло напротив кровати с зеркалом, я задумался. В комнате ещё витал её запах. Казалось, она только что была здесь.
Погрузившись в мысли, я не заметил, как в комнате начали доноситься звуки воды и фена. Только когда женская фигура, обёрнутая в белое полотенце, вышла из ванной, я замер. Невозможно. Это не могла быть она, не могла.
Я почувствовал, как моё сердце начало биться быстрее, но не мог сдвинуться с места.
Она ходила по комнате, не замечая меня, в наушниках, а затем подошла к кровати и сняла полотенце. Я не мог не заметить её стройную фигуру — каждый изгиб, каждое движение, как будто время замедлилось,
Мои чувства переполняли меня. Я с трудом дышал, наблюдая, как она медленно двигается по комнате, покачивая бёдрами. Обнажённая, как картина, со светом, скользящим по её коже, она неторопливо накидывала на себя шелковый халат, и каждый её жест будто резал по нервам. Я не мог отвести взгляд. Казалось, весь мир исчез — осталась только она, тёплая, настоящая, недосягаемая
Пальцы сами потянулись к глазам, но я пытался держать контроль, хотя её красота вызывала внутренний хаос. В зеркало она встретилась со мной глазами. Это была секунда — только одна, чтобы что-то предпринять.
Я не знал, что делать. Паникуя, я быстро скользнул за дверь и спрятался в тени, стараясь не сделать ни единого звука. Она заметила, что кто-то есть, и выбежала из комнаты. Видимо, хотела найти меня.
Я сдерживал дыхание, и, когда она покинула комнату, быстро вернулся в свою, перелез через окно — как в юности, когда делал это с друзьями. Удовольствие от этого куска адреналина было странным, но в то же время приятным. Я держал себя в форме, и это не составило труда.
С чувством неопределённости и лёгкого головокружения вернулся домой, где мои мысли всё ещё крутились вокруг того, что произошло.
⸻
— Нет, нет... Это не может быть она. Чёрт, — твердил я себе, будто это могло изменить хоть что-то.
Я сидел в своей комнате, в темноте, словно в ловушке. В голове не умещалась мысль, что я видел её. Видел так близко. Её силуэт, запах, прикосновение воздуха после её движения — всё это не отпускало. В груди будто сжалось что-то горячее, пульс бился в висках. Сердце то замирало, то срывалось в бешеный ритм. Я метался мыслями, перебирал варианты — неужели это правда была она? Или всё мне показалось?
Я не помнил, как уснул. В какой момент провалился в забытьё. Просто в какой-то миг глаза закрылись, и утро настигло меня слишком резко, как плеск холодной воды по лицу.
С первым солнечным лучом я выхватил телефон и тут же набрал маму.
— Алло, доброе утро, мама. Можно к вам сейчас приехать? Вы дома? — нетерпение прорывалось в каждом слове, я с трудом сдерживал голос.
— приезжай через часа два, чтобы дома никого не было, — ответила она с лёгкой радостью в голосе.
— Окей, — выдохнул я и уставился в потолок.
Эти два часа показались вечностью. Я ходил по квартире, смотрел в окно, пытался что-то читать — бесполезно. Мысли снова и снова возвращались в ту комнату. В её запах. В её глаза в зеркале. В тот мимолётный миг, который сжёг мне кожу и душу.
⸻
Наконец, я добрался до родительского дома. Сердце выскакивало из груди, когда я открыл дверь.
— Мама? — позвал я, почти не узнавая свой голос. — Это была она... Я был здесь вчера... я заходил в дом...
— Так ты её видел? — мама улыбнулась, будто давно знала, что всё именно так и будет.
На моём лице невольно появилась улыбка. Я не верил. Не мог поверить. Как... Как так?
— Она сейчас тут? — спросил я, с надеждой в голосе.
— Нет, отправилась за покупками. Помнишь, я тебе звонила, говорила, что хочу устроить званый ужин? Я хочу, чтобы ты с Асланом пришли. И чтобы вы втроём увиделись снова... все вместе.
— Мама... ты лучшая, — сказал я, не сдержавшись. И прежде чем она успела что-либо ответить, я бросился наверх.
Я влетел в её комнату. Там всё было наполнено ею. Воздух пах её духами. На полу валялся тот самый халат — мягкий, тёплый, с её ароматом. Я опустился на колени рядом с ним и закрыл глаза. Сердце сжималось, дыхание сбивалось. Я не мог совладать с собой.
— Извини... — бросил я маме, спустившись вниз, — мне нужно уехать. Но я приеду. Обязательно. На ужин. Обещаю.
И, не оглядываясь, вышел из дома.
_____________________
Весь день я ходил как на иголках. Ни кофе, ни звонки, ни даже короткая тренировка не помогали сбросить внутреннее напряжение. Я знал, что этот вечер будет не просто ужином. Это будет точкой возврата. Или — началом чего-то нового. Я не знал, чего жду больше: её взгляда... или её молчания.
Мама заранее предупредила, что устроит званый ужин. Но я и представить не мог, что он будет таким масштабным. Она пригласила всех — соседей, друзей семьи, знакомых, даже нескольких бизнес-партнёров отца. Дом был полон. Люди ходили с бокалами вина, смеялись, вспоминали старые времена. Всё выглядело привычно... кроме того, что внутри меня всё горело.
Я приехал одним из первых. Мама, как всегда, выглядела роскошно — несмотря на суету и хлопоты. Дом сиял: белые скатерти, хрусталь, фарфор, свечи. Всё, как она любит. В воздухе витал тот самый запах — тёплый, уютный, домашний: специи, мясо, свежая зелень. Я прошёлся по комнатам, немного помог с сервировкой, перекинулся парой слов с Асланом. Он был внешне спокоен, но по глазам было видно — он, как и я, ждал её.
Я не знал, в каком она будет настроении. Не знал, как отреагирует. Но каждую минуту прокручивал нашу возможную встречу в голове, как сцену из фильма. И чем ближе был вечер, тем сильнее меня накрывало.
Мама, будто читая мои мысли, подошла ближе и, слегка улыбнувшись, прошептала:
- все будет хорошо - нежно улыбаясь сказал она мне и быстро скрылась из виду
Гости всё прибывали. Зал наполнялся гулом голосов, лёгкой музыкой, звоном бокалов. Мама двигалась среди гостей, как хозяйка бала. Всё выглядело идеально. Кроме моего состояния.
Я стоял у окна, когда вдруг наступила странная, звенящая тишина.
Сначала я не обернулся. Делал вид, что не ждал. Но когда разговоры стихли, а кто-то из гостей даже замер, обернувшись к входу, я не выдержал.
Повернулся.
И увидел её.
Эмилия.
⸻
Когда она вошла в зал, всё замерло. Разговоры остановились. Взгляды — мужчин, женщин, даже тех, кто никогда ни на кого не смотрел — обратились к ней.
На ней было платье, будто сотканное из греха и лунного света. Чёрное кружево обтягивало каждую линию её тела, скользило по изгибам бёдер и талии, подчёркивая не просто формы — желания. Полупрозрачная ткань открывала ровно столько, чтобы заставить воображение работать без устали, и скрывала лишь то, что оставляло место грёзам.
Глубокое декольте обнажало изящную шею и хрупкие ключицы — будто невинный намёк. Спущенные рукава словно соскользнули сами собой — как будто кто-то уже начал её раздевать. В каждом её шаге — грация, власть, внутренняя уверенность женщины, которая знает себе цену и не собирается никому ничего объяснять
Я не знал, как остаться на месте. Всё внутри дрогнуло, сжалось, вспыхнуло и затихло одновременно.
Она шла медленно, почти скользя по полу, и каждый её шаг отдавался где-то в груди, будто отмерял удары моего сердца. Я сжимал стакан в руке так сильно, что костяшки побелели. Не замечал ничего — ни людей, ни света, ни музыки. Только её.
Эмилия.
Та, которую я предал. Та, которую потерял. Та, которая сейчас стояла передо мной — взрослая, уверенная, красивая до безумия. Но самое страшное — чужая. Не моя. Больше не моя.
Она приблизилась. Не к нему, не ко мне, не к кому-то — просто к маме, как гость, как будто вся сцена вокруг неё — это просто фон.
Моя душа металась внутри клетки тела. Я не знал, что говорить, что делать. Подойти? Остановиться? Извиниться за всё, что когда-то разрушил? Или просто ждать, пока она решит, стоит ли со мной говорить?
— Ну что, ты жив? — Аслан неожиданно оказался рядом, его голос был почти смешком, но взгляд — внимательный.
Я не ответил. Только кивнул. Потому что говорить было невозможно.
Мама, увидев её, расплылась в самой доброй, самой тёплой улыбке, какой я не видел с тех времён, когда мы все были одной семьёй. Она обняла Эмилию, что-то прошептала ей на ухо, и та коротко улыбнулась. Точно так же, как в детстве — когда стеснялась, но была счастлива.
А я просто стоял
Родители повели её знакомиться с гостями, а я стоял в стороне и не мог оторвать от неё взгляда. Казалось, время застыло. Она шла сквозь комнату, улыбаясь, приветствуя незнакомых людей, а я — я надеялся, что она заметит меня... хотя, может, лучше бы и не замечала.
Она выглядела потрясающе. Взрослая, красивая, уверенная, с той же лёгкой походкой, но теперь — совсем другая. В её взгляде отражалось что-то новое — спокойствие, отрешённость, почти счастье. А я... я просто боялся. Боялся её реакции. Боялся, что она не захочет даже смотреть в мою сторону. Прошло девять лет, а внутри всё сжалось, как будто это было вчера.
Она присела на диван, спокойно оглядывая гостей. Кого-то искала взглядом? Или, наоборот, избегала? Нас с Асланом? Я не знал, что думать.
Люди потихоньку начали расходиться. Родители уже стояли у выхода и позвали её:
— Эмилия, иди попрощайся.
— Я её позову, — тихо сказала мама.
Внутри всё кипело. Сердце колотилось так, будто я бежал марафон. Ладони вспотели. Я чувствовал, как напряжён Аслан — он едва заметно сжал кулаки, взгляд его метался по комнате. Мы оба нервничали, будто стояли на краю чего-то важного.
И вот — она позади. Я чувствую её приближение, оборачиваюсь... и всё.
Она стояла прямо передо мной.
Свет от люстры мягко касался её волос, отливая в каштане золотом. Она будто светилась в этом шумном зале, как будто вся сцена была выстроена ради этого момента. Я не мог дышать. В её глазах — ступор. Узнала. Неожиданно. Слишком резко.
И этот взгляд — будто из детства, будто из прошлого, которое мы когда-то разделяли. Но теперь между нами годы, боль и слова, которые не были сказаны.
Я хотел что-то сказать. Хотел... но она уже отвернулась. Или замерла. Или просто дышала — и этого было достаточно, чтобы снова всё вспомнить