ГЛАВА 8. «Экзамен на доверие»
День зачёта. Неделя нервного зубрёжа и бессонных ночей позади. Надя стояла у своего подъезда с семи сорока, ёжась от колючего ветра. Она ждала до последнего, до той минуты, когда уже было бежать на трамвай. Он так и не пришёл. «Ну, он не мог просто так не прийти. Или мог… А вдруг проспал?» — слабая надежда тут же была раздавлена волной обиды.
Она резко развернулась и почти побежала к остановке, на ходу пытаясь гнать из головы его образ и впихивать туда термины — «аппендицит», «перитонит», «кишечная непроходимость».
Половина десятого утра. Студенты медицинского толпились у запертых дверей института, кутаясь в шарфы и переминаясь с ноги на ногу. Заставили приехать раньше, а внутрь не пускали — классическая советская дисциплина.
— Надь, ты как, готова?—К ней подошёл Айдар, парень из параллельной группы. Высокий, тонкий, как тростинка, в аккуратных очках и новом демисезонном пальто. Он давно и ненавязчиво за ней ухаживал, приносил конспекты, но Надя держала вежливую дистанцию.
— Знаешь, Айдар, я вроде готова, а вроде уже всё забыла, — ответила она с истеричной улыбкой, выдавливая из себя хоть какую-то общительность.
— Да ладно, ты же у нас самая умная. Всё сдашь, — он ободряюще положил руку ей на плечо.
— Руку от неё убрал.
Голос прозвучал сзади, низкий, хриплый от мороза и недосыпа. Надя вздрогнула и обернулась. Турбо стоял в двух шагах. На нём была та же чёрная куртка, волосы растрёпаны ветром, а под глазами лежали тёмные синяки усталости. Но взгляд был ясный, острый и направлен прямо на Айдара.
— А то что? Ты кто вообще такой? Надь, ты его знаешь? — Айдар смутился, снимая руку и нервно поправляя очки.
— Айдар, всё хорошо, — быстро зашептала Надя, чувствуя, как нарастает паника. — Давай потом поговорим…
— А то что? — Турбо передразнил, делая шаг вперёд. Его осанка, его взгляд — всё говорило о готовности к конфликту. — Щас я тебе расскажу, кто я такой. Пойдём, отойдём.
— Пожалуйста, давай без этого, — взмолилась Надя и, не раздумывая, схватила Турбо за рукав, отводя в сторону. Его мышцы под курткой были напряжены, как стальные тросы.
— У тебя с ним че-то есть? — спросил он, не глядя на неё. Его голос был ровным.
— Ничего у меня с ним нет! Он просто поддержал! А ты… ты решил забить на меня, — выпалила она, и в голосе прорвалась накопившаяся обида.
— Бля, не забивал я ничё! — рявкнул он, наклоняясь к ней так, что она почувствовала запах мороза и крепкого табака.
— Адидас сборы на 8 утра поставил. Я как старший не мог там не появиться, понимаешь? Радуйся, что хотя бы щас приехал!
— Ой, то есть я ещё и должна благодарить? Услугу оказал? — язвительно бросила она и даже сделала показной, нелепый поклон.
— Надь, мозг мне не еби! Че ты начинаешь вот щас! — он схватил её за предплечье, но в этот момент дверь института с скрежетом открыли, и вахтёрша прокричала: «Заходите, не толпитесь!»
Турбо резко, почти грубо, обнял её, прижал к себе на мгновение, заглушая начинающуюся ссору силой этого жеста.
—Ну, удачи тебе. Сдашь — в Москву тебя свожу, моя золотая, — прошептал он ей в волосы и, поцеловав в макушку, отпустил.
Все обиды как рукой сняло. Она смотрела, как он отходит назад к забору, доставая сигарету, и чувствовала странное смешение злости, нежности и дикого облегчения от того, что он всё-таки здесь. А слова про Москву она даже не восприняла всерьёз — красивый, невозможный комплимент.
Ожидание в коридоре было пыткой. По списку она шла почти последней. Когда наконец вышла из аудитории, лицо её светилось.
—Я сдала! — выкрикнула она, ещё на ступеньках увидев его. Он сидел на той же лавочке, курил, уставившись в снег. Услышав её, поднял голову. Она слетела с лестницы и почти впрыгнула в его раскрытые объятия.
—Ты моя золотая. Умница, — хрипло сказал он, крепко держа её.
—Ты здесь весь день сидел? На таком морозе? — отстранилась она, разглядывая его замёрзшее лицо.
—Недавно пришёл. Уходил в качалку, дела были.
—Хочешь, ко мне пойдём? Я тебе чаю налью, согреешься, — предложение вырвалось само собой, и она сама удивилась своей смелости. Парень поднял бровь, явно не ожидая такого, но кивнул.По дороге он заговорил о Москве.
—Мы с пацанами деньжат немного заработали. В Москву мотаемся по делам. Хочу тебя с собой взять.
Надя фыркнула.
—Чтобы мне поехать, нужно десять зарплат и стипендий копить. Если не больше.
—Я тебе всё оплачу. Билеты, всё, — сказал он просто.
Глаза у неё стали«по пять копеек». Она резко остановилась.
—Нет. Я так точно не поеду. Я потом не расплачусь с тобой никогда…
—Надь, — он повернул её к себе. — Если бы у меня было туго с деньгами, я бы тебя не звал. Понимаешь? Билеты на пятницу, на вечерний поезд, уже взяты.
Она тяжело вздохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А маме как сказать? Что «еду в Москву с парнем, который мне всё оплатил»? Это был билет в ещё больший скандал.
В её квартире было тихо и пусто — родители на работе. Надя, скинув пальто, прошла в ванную привести себя в порядок. Он последовал за ней, молча вымыв руки под краном. На кухне она суетилась, доставая заварник.
—Я вчера картошку готовила, положу тебе? — спросила она, и он кивнул.
—Турбо, а… — начала она, но он перебил.
—Валера, — коротко и чётко сказал он, глядя на неё через стол.
—А? — она не сразу поняла.
—Валера меня зовут.
В комнате повисла тишина. Надя замерла с чашкой в руке. Это было больше, чем имя. Это был пропуск. Ключ от той части его жизни, что была скрыта за железной дверью «понятий». Доверие, выстраданное, вымученное.
—Валера… а чай с сахаром? — наконец выдавила она, и имя прозвучало непривычно, но сладко на языке.
Он кивнул, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. Она налила чай, поставила перед ним тарелку с пюре и котлетой. Они ели молча, но это молчание было уже другим — не неловким, а обжитым, почти домашним. Она украдкой наблюдала, как он ест — аккуратно, но с аппетитом, и думала, что этот простой бытовой момент странным образом страшнее и интимнее, чем все их предыдущие встречи.