ГЛАВА 1. «Ночной пациент»
Конец ноября. Снег густо укрывал улицы Казани, города великолепной архитектуры, где каждая постройка хранила свои тайны и свою историю. Когда-то он казался Наде чудесным местом, но теперь всё чаще наводил страх. Город дышала по-новому - не по людским законам, а по «понятиям», с появлением тех самых группировок, о которых все шептались.
Надежда много слышала о них, но отчаянно хотела верить, что это лишь страшные сказки. «Не могут же они быть настоящими нелюдями», - думала она.
«Наденька, запомни: люди, которые делают зло - не монстры. Они - самые тяжелые больные. У них болит душа. А мы, как врачи, должны их лечить, а не судить, как судьи».
Эти слова принадлежали покойной Лидии Николаевне Полтавской, её бабушке. Та была блестящим хирургом, к которой ехали со всей республики. Она лечила не ради денег или славы, а ради самой жизни.
Именно поэтому Надя поступила в КГМИ - Казанский государственный медицинский институт - на хирурга. Спасение жизней было её мечтой с детства.
Сама же Надежда была тихой, скромной и невзрачной. Её мир состоял из запаха хлорки, белых халатов и вечного холода в родном доме, где родители видели в ней не живого человека, а будущее «светило медицины». «Где родился, там и пригодился», - твердили они, не отпуская её в столичный вуз. Теперь Надя - студентка третьего курса.
Началась практика, и к её облегчению, её распределили в больницу в родном районе. Всего пятнадцать минут пешком - и она у главного входа.
Третий месяц практики шёл не так плохо, как она боялась. Страшнее было возвращаться домой одной по темнеющим улицам. Истории о разборках и «пацанах», которые пересказывали друг другу санитарки и медсёстры, леденили душу, хоть Надя и пыталась им не верить.
- Пока, Наташ! - улыбнувшись, сказала темноволосая девушка, выглядывая из-за стойки регистрации.
-Давай, удачи. Смотри не усни, а то главврач устроит тебе выволочку, - ответила Наталья.
Наталья была единственной, с кем Надя нашла общий язык в больнице. В начале знакомства они говорили об учёбе, а недавно стали обсуждать и личное.
Сегодня выпала ночная смена - самая нелюбимая. Веки слипались, но грохот упавшей из рук книги, мгновенно вернул её к реальности.
В тот же миг в приёмный покой ввалилась шумная группа парней. Они держали под руки ещё одного. Взгляд Нади сразу прилип к его окровавленному плечу. Раненый поднял глаза - и в них не было мольбы. Был приказ: «Спасай меня».
-Девушка, нашему другу немного прилетело, - сказал тот, кто держал кудрявого под руку. В его голосе сквозила тревога. - Помощь ваша нужна.
Надя пропустила только двоих: раненого и его товарища. Остальных, слишком шумных и возбуждённых, попросила выйти.
- Кладите его на кушетку, - сказала она, и её голос прозвучал удивительно ровно.
Перед ней была серьёзная травма, которую предстояло обработать самой. Огнестрельное ранение. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, но руки, привыкшие к точности, действовали сосредоточенно и чётко.
В парне она видела не бандита, а пациента. Догадаться, что он из группировки, было нетрудно. Ребята, что ввалились вместе с ним, звали друг друга по кличкам, выкрикивая: «Мы этих хадишевских в землю закопаем!»
Парень на кушетке заметил, как девушка то и дело поглядывала на его лицо, на его окровавленную куртку.
- Боишься? - хрипло спросил он, не отводя взгляда.
-Боюсь зашить криво, - честно ответила Надя, концентрируясь на ране. - А шить больно - не боюсь.
Она боялась. И его, и его друзей за дверью. Но страх испортить работу, был сильнее.
-Вам нужно будет каждый день ходить на перевязки. Я выпишу лекарства, чтобы не так болело и не было воспаления, - сказала она, завязывая последний узел.
-Обойдусь, - отрезал он, медленно садясь. Его глаза оценивающе скользнули по её лицу, по бейджику. - Вылечила - и молодец.