4 Сезон. 16 Серия. Мама
Июль 1997 года.
Доктор Станислав и Кира продолжали проводить опыты над людьми, в том числе и над Сумерками. Кости сломаны, кожа в ожогах, тело в ножевых ранениях, разрезы, швы, глубокие раны.
Шестого брата Сумерек — Стаса прятали в подвале, он не мог выйти и увидеть, что происходит снаружи.
Телефона в клинике не было. Станислав специально не стал ставить телефон, чтобы пациенты не смогли вызвать помощь. Всё продумал.
Людям не выбраться отсюда, двери закрыты, и ведётся контроль, чтобы никто не сбежал. Выхода нет из этого ада.
Сумерки все впятером лежат на полу в одной палате. Всё болит, что нет сил не то чтобы шевелиться, даже разговаривать между собой. Даже голова не варит, чтобы продумать план побега.
В палату заходят Станислав и Кира.
— Год прошёл, а вы всё живые — протягивал Станислав, — Больно вы живучие. Это… очень странно. От таких ранений вы давно уже должны были умереть от болевого шока. Но я продолжу дальше свой план, чтобы стать Богом. Я всё равно заберу у вас ваши силы. Ваше время вышло… — Станислав достал скальпель.
Это правда всё могло закончиться сейчас и больше бы не продолжалось. Он бы убил их рано или поздно, и продолжил свою работу, и на этом можно было бы закончить эту историю, но…
Послышались звуки милицейских сирен снаружи. На этом планы Станислава оборвались. Его клиника окружена. Пациенты спасены, а вот Станислава и его подчинённых снова ждёт тюрьма.
— Что? Какого хрена?! Нас кто-то сдал?! — запаниковала Кира.
— Не знаю. Твою мать. Кира, забирай Стаса и прячься, убегай, вы не должны попасться ментам! — Васильский посмотрел на сестру.
Кира кивнула и убежала.
— Чёрт, а мне вместе с вами уже бежать некуда…
Саундтрек: Нервы — Когда никого нет
(Когда никого нет — я заряжаю пистолет, и спрашиваю совесть о смысле прожитых лет. Когда никого нет — я завожу курок, никто не остановит. Утром проснётся новый игрок)
Больница. Всех пациентов спасли и увезли на лечение к настоящим врачам. Клиника Станислава притворялась обычной больницей, но по итогу это оказалось здание пыток. Всех лжеврачей-карателей арестовали вместе с главврачом. Кире со Стасом удалось сбежать.
Много людей сильно пострадали и были искалечены, врачи делали всё, что было в их силах и старались помочь и спасти своих пациентов. Но, пациенты были едва живые и врачи едва справлялись. Люди умирали один за другим пачками из-за травм. Их открытые раны зашивали, делали обезболивающие уколы, уносили в операционные. Но почти никто из пострадавших не выжил. Кроме Сумерек, благодаря их дополнительным жизням, о которых ни они, ни Станислав не знают.
Если был пойман Станислав в клинике, где он держал людей, то вполне он мог держать у себя там и детей Марии, ведь угрожал ей её убить. И именно ион их украл этих детей и держал у себя.
Кстати, о Марии. Она упорно продолжала искать своих детей. Милиция не давала ей вмешиваться, а просили её оставаться в стороне для её же безопасности. И вот, когда главный враг был пойман и прикрыли его деятельность, сотрудники позвали в больницу Марию, чтобы она могла отыскать своих детей. Спустя семнадцать лет.
Шестидесяти восьмилетняя женщина ходила по больнице, заглядывая в палаты в поисках своих детей. Недолго она бродила. Она их узнала по себе и по покойному мужу, да и чутьё не обманет. Она решила их пока не тревожить, ведь им сейчас нужно лечение не только врачей-хирургов, но и психологов. Сумерки пережили такой ужас.
Сумерки лежали в одной палате. Мария решила к ним заглянуть и поговорить. В сопровождении милиции, конечно.
— Добрый день, граждане — милицейский обратился к пациентам, — Полагаю, вы все братья и сёстры, так? И все росли в приёмных семьях?
— Эм… да — хриплым голосом ответила Алиса, с удивлением глядя на сотрудника и незнакомую женщину.
— Что ж, тогда хочу вас обрадовать. Мария Морозова — ваша биологическая мать — сотрудник представил пациентам пожилую женщину и потом обратился к ней, заговорив шёпотом, чтобы Сумерки не услышали, — Мария, Вы же помните, о чём мы с Вами говорили? Ничего им не рассказывайте. Ничего. Им нельзя пока ничего знать об их отце, им пока рано. И уж о Станиславе тоже ничего говорить не вздумайте. Вы же понимаете, что это всё для их же безопасности. Чем меньше они будут знать, тем лучше и сложнее будет для Станислава. Пока ничего им знать не надо. Пускай восстановятся, да и старше станут. Про шестого брата тоже умолчите. Его мы ещё не нашли. Не говорите правды до тех пор, пока мы сами ничего не выясним и Вам не скажем. Всё ясно?
— Я поняла — кивнула Мария.
Милицейский снова обратился к пострадавшим.
— Пока знакомьтесь, а я вас оставлю — сотрудник вышел из палаты.
Сумерки с удивлением смотрели на женщину. Высокая и стройная, волосы цвета платиновый блонд, как у Алисы, Ника и Димы, и такие же ярко-зелёные глаза. Одета в серую вязаную кофту и юбку.
— Мама…? — едва смогла произнести Алиса.
— Наконец-то я вас нашла… — Мария не смогла сдержать слёз счастья, — Детки мои… я столько лет пыталась вас найти. Обзвонила все морги, больницы, сотрудничала с милицией, чтобы поскорее вас найти.
— Н-но… а как мы пропали? Что произошло, что мы оказались в детском доме? — спросила Алиса.
— Сейчас объясню, детки. Когда вы у меня рождались, в роддом проник какой-то человек. Мне делали кесарево в операционной, и я лично не видела, что именно произошло, потому что была под наркозом. Как мне объяснили, злоумышленник проник в операционную и убил всех врачей, которые делали мне эту операцию. И он вас украл, когда вы родились. А что произошло потом — неизвестно.
— Нас украли из роддома? — переспросил Дима.
— Да. И, видимо, этот вор потом сдал вас в детский дом. Зачем и почему я не знаю, как и милиция, которая до сих пор расследует это дело.
— Так вот как мы там оказались… — удивилась Алиса, — Но ведь наши приёмные родители сказали, что нас в детдом принесла какая-то женщина. Это она нас украла?
— Нет. Поговаривают, что вас украл мужчина. Но вот как потом вы оказались у этой женщины — тоже неизвестно.
— Да уж… сплошная неизвестность.
— Да. Но теперь я рада, что вы все здесь, живы и здоровы. Я так счастлива, что нашла вас.
— Ага, мы тоже. Наверное — произнёс Адам, переваривая эту информацию.
— Детки, скажите хоть как вас зовут? А то я ведь про вас совсем ничего не знаю… — Мария мягко касалась руками до лежащий на кроватях пострадавших.
— Я Алиса.
— Ульяна. Но мне больше нравится Яна.
— Ух ты… какое совпадение. Я одну из дочек как раз хотела Алисой назвать. А вторую Кларой. Но Яна тоже красивое имя. Мальчики, а вы? — Мария взглянула на парней.
— Николай. Только кратко мне нравится Ник, а не Коля — ответил Ник.
— А я Дима.
— Адам.
— О, как интересно. Я хотела назвать сыновей Николаем, Вячеславом, Леонидом и Игорем. Игорем, кстати, звали вашего дедушку. С Николаем я даже угадала. А почему тебе не нравится, чтобы тебя называли Колей? — Мария обратилась к Нику.
— Просто не нравится — пожал плечами блондин.
— Ну, хорошо. Ник, так Ник. Ну а Дмитрий и Адам тоже звучат красиво.
— Только нас трое, а ты назвала четыре имени — заметил Адам.
— А, это просто мои любимые имена, и я не могла определиться… — выкрутилась Мария, позабыв, что шестой её ребёнок так и не найден, а уже найденные дети не должны о нём пока ничего знать, — А вы, кстати знаете, кто из вас родился первым, а кто последним?
— А ты знаешь? — спросила Алиса.
— Да. Я чувствовала ещё до вашего рождения, кто каким родится из вас по счёту. Ну и у врачей остались записи, когда они вписывали, кто появился на свет первым.
— Ну и кто?
— Первой родилась светленькая девочка. Я так полагаю, что это ты — Мария посмотрела на Алису, — Далее родился светленький мальчик с родимым пятном в виде перевёрнутого треугольника с чёрточкой внизу на ключице.
— Наверное, я? — Ник отодвинул больничную рубашку, оголив ключицу с маленьким родимым пятнышком в виде того самого треугольника.
— Да, правильно. Потом после родился ещё один светловолосый мальчик. Скорей всего, точно ты — женщина посмотрела на Диму, — А потом уже родились близнецы. Сначала мальчик, а потом девочка — Мария повернулась к Адаму и Яне.
Сумерки между собой переглянулись.
— Вот мы и узнали, кто из нас старший, а кто младший — хмыкнула Алиса.
— Да. Ты, Алиса, моя старшая дочь. Ник — мой старший сын. Дима — средний. Адам — младший сын. И Яна — младшая дочка — Мария сумела запомнить их имена.
— А ты можешь рассказать нам что-нибудь о себе? — спросила Яна.
— Немного, но могу. Я так мечтала о детях, так хотела дать им ту жизнь, которую у меня отняла война. Но, когда я вас потеряла, я винила себя, что не смогла уберечь. И теперь я обещаю, что всё исправлю.
— Война? — спросила Алиса.
— Да, детки. Я участвовала в Великой Отечественной войне.
Услышав это, Сумерки удивлённо переглянулись между собой и навострили уши, ожидая услышать что-нибудь ещё.
— Так ты ветеранка? — спросил Ник.
— Да. И это было самое тяжёлое для меня время.
Почти год Мария помогала и ухаживала за своими детьми в больнице. Она не бросала их, даже не ходила домой до тех пор, пока Сумерки не пойдут на поправку. Как она и обещала милиции, она ничего не рассказывала, да и Сумерки у неё ничего особо не спрашивали. Им было не до этого, а были заняты с врачами. Они просто были рады, что этот ад закончился и началась новая жизнь. Жизнь с родной и любящей матерью, а не с приёмными злобными родителями. Больше им ничего не грозит, ведь враг пойман и сидит в тюрьме.