Охотники за нечистью. Часть 3.3. Прошлое

21 июня 1941 года.

СССР, Благовещенск, амурская область. Деревня Солнечная, которая расположена недалеко от города, и известна своей природой и сельским образом жизни. Также в районе много малых населённых пунктов, которые интересны своими традициями и культурой. Солнечная представляет собой типичное русское село с домами, преимущественно частного сектора. Местные жители занимаются сельским хозяйством и дачным строительством. Природа вокруг впечатляет: живописные поля, леса и реки создают уютную атмосферу для жизни на природе. Деревня была основана в 1930-х годах. Она возникла в период активной колонизации Дальнего Востока и развития сельского хозяйства в этих регионах. С тех пор деревня сохраняет свой сельский характер, а её жители продолжают заниматься традиционными ремеслами и земледелием.
Началось лето. Дети вышли на каникулы, взрослые продолжают работать. Кто на ферме, кто в огороде, кто на речке ловит рыбу. В деревне летом начинается жизнь. Зелёные поля, где пасётся скот, расцвели деревья, с которых детвора срывает плоды, чистый и свежий воздух. Слышны детский смех, мычания коров, кудахтанье кур, хрюканье свиней, гоготание гусей, блеяние баранов и коз, и кряканье уток, а по утрам всех будит кукареканье петухов.
Все жители друг друга знают, все живут дружно и помогают друг другу, как одна большая семья. Про одну из семей сейчас и пойдёт речь.
В этой деревне проживает семья Лебедевых. Отец, мать, бабушка и двенадцатилетняя девочка по имени Маша. Очень светлая, добрая и милая девочка. Довольно высокая для своего возраста и стройная, круглолицая, с яркими зелёными добрыми глазами, её светлые волосы длиной чуть ниже плеч всегда заплетены в толстую косу. Цвет почти что платиновый блонд. Своим видом она очень напоминает красивую лебёдушку, полностью отражая свою фамилию. Такая элегантная и утончённая, нежная и изящная. Многие взрослые и дети восхищаются её красотой не только наружной, но и внутренней. Она будто вся светится изнутри и располагает к себе. Соседки часто шутили, что мелодию из балета «Лебединое озеро» как будто писали с её образа. И Маше нравились подобные комплименты, она как раз любит произведения Петра Ильича Чайковского.
Маша всегда ходит в своём любимом голубом платье, на шее клетчатый воротник, белые пуговицы. Она ничем не отличалась от других ребят. Такая же весёлая, озорная, любит играть в салочки и прыжки на скакалке с подружками, ходить гулять на речку, играть в прятки и классики. Дети часто собирались для игр на улице, используя природные материалы для создания игрушек. Мальчишки бегали с палками играя в войнушку, представляя вместо них оружия. Маша так же частенько играла с мальчиками в футбол, и не прочь была также побегать с палками, а также покататься на велосипеде на перегонки. Детей было в дом не загнать. С утра и до самого вечера они носились по улице. И чтобы попить воды, они бегали к колодцу, потому что забегать домой было рискованно, родители могли оставить дома, и больше ты на улицу к друзьям не выберешься. Всю свою энергию дети тратили во время игр. Это было самое лучшее время для них.
Маша бежала вместе с девчонками и мальчишками вдоль дороги. Они всей толпой бежали от одного из мальчишек, которому удалось докоснуться до спины впереди бежащей девочки в красном платье в горошек.
— Ты вода! — мальчик убегает в противоположную сторону, радостно хохоча.
Ставшая «водой» девочка начала ловить других детей, которые продолжали убегать. Кто-то бежал вперёд по дороге, кто-то побежал в сторону к частным домам, кто-то начал прятаться за деревьями. Весело смеясь, Маша продолжала убегать, оглядываясь. Увидев, как «вода» пытается докоснуться подружек, бегающих от неё вокруг яблони, Маша решила ненадолго остановиться, чтобы хоть немного передохнуть. Ветер подул прямо в лицо, сдувая выпавшие прядки волос из косички. Голубое платье развилось на ветру. На коленках красовались шрамы и небольшие синяки. Во всём была вина велосипеда с рамой, который врезался в лежащий по средине дороге булыжник, и Маша пролетела несколько метров и стёрла кожу на коленках. Велосипед же никак не пострадал, в отличие от его хозяйки. Раны зажили, оставив огромные шрамы. После этого девочка больше так сильно не разгонялась и была более осторожна и внимательна.
Наблюдая за подружками, Маша была готова в любой момент убегать. Но тут её окликнул голос её мамы.
— Маша! Зайди, пожалуйста, ненадолго! Помоги бельё развесить! — к деревянному забору подошла женщина с тазом постиранных вещей.
Маша спокойно побежала в сторону своего двора. Зайдя через калитку, она подбежала к матери. Женщина тридцати трёх лет в сиреневом халате поставила на скамью большой таз. Маша молча стала помогать маме развешивать бельё на верёвку. Девочка была безотказна в помощи. Только свисни — она уже тут, как тут. Поможет и маме бельё развесить, и бабушке в огороде картошку прополоть, и папе повесить полочку. У Маши была хорошая семья, и все друг друга любят и никогда не ругаются. Мама — Наталья Петровна Лебедева, судья, работает в городе, выезжая из деревни на автобусе. Такая же добрая и справедливая. Папа — Игорь Владимирович Лебедев, участковый, тоже работает в городе, и именно во время работы он и познакомился со своей будущей супругой — Натальей. Бабушка — Татьяна Васильевна Лебедева, бывшая медсестра, пенсионерка, мама Игоря Владимировича. Помимо работы в огороде, Татьяна Васильевна ещё и подрабатывает местной целительницей и гадалкой. Местные толпами приходят к ней за помощью, и всегда в благодарность приносят гостинцы — банки с соленьями и вареньем, мёд, домашний хлеб, яйца, бидон козьевого молока, и многое другое. Татьяна Васильевна могла не только лечить людей, но и предсказывать будущее. И она никогда не ошибалась, все её предсказания сбывались. Она хотела всячески научить гадать своего сына и невестку, но им это было не интересно, в отличие от внучки. Маше это было очень интересно. Бабушка научила её многому. Татьяна Васильевна была не просто гадалкой, она была самой настоящей белой ведьмой. В сороковых годах в деревнях белые ведьмы, как правило, использовали традиционные знания о травах и народной медицине. Они могли лечить болезни с помощью трав, заговоров и ритуалов. Также они часто занимались предсказанием судьбы и использовали обрядовые практики для защиты от сглаза или привлечения удачи, чем и занималась бабушка Маши. Мнения белых ведьм пользовались уважением в сообществе.
— Помощница ты моя — улыбалась Наталья Петровна, с нежностью глядя на Машу, которая аккуратно развешивала наволочки от подушек.
— После того, как мы закончим с бельём, поможешь мне на кухне, нужно обед и ужин заодно приготовить. А то папа с работы придёт голодный, будет злой и будет как всегда ворчать.
— Хорошо — кивнула Маша.
Пока девочка с мамой занимались бельём, из огорода вышла Татьяна Васильевна. Пожилая женщина в белом платке на голове шагала к деревянному столу и поставила небольшой таз, с собранными травами для отваров. Она присела на скамью, она выглядела очень уставшей, и очень печальной.
— Ой, что-то не здоровится мне... — тяжело вздохнула Татьяна Васильевна.
— Что такое, мама? Неужто снова магнитные бури? — обеспокоенно спросила Наталья Петровна.
— Ой нет. Мне не из-за этого нездоровится. Чувствую, что что-то страшное произойдёт... Ой страшное...
— У Вас снова были какие-то видения? Что на этот раз? Урожая не будет в этом году?
— Нет, Наташенька, страшнее... Не могу понять, правда, что именно. Но чувствую, что произойдёт что-то плохое. Что-то очень плохое. Ой, нехорошее у меня предчувствие на завтрашний день, девчата...
— Да что же такого страшного может произойти?
— Не знаю, этого я не вижу. Я просто сердцем чувствую.
— Так может, у Вас просто сердце болит?
— Нет. Я себя знаю. Я знаю, когда у меня что-то болит от предчувствий, а когда болит не из-за этого.
Разговор прервало громкое мяуканье пришедшей кошки. Белая пушистая голубоглазая кошка по кличке Муська начала тереться о ноги Маши.
— Паразитка. Опять у меня мышей со стола стащила — проворчала бабушка, глядя на мурчащую Муську.
— Мама, Вы опять? Я же просила не использовать дохлых мышей! И не класть их на обеденный стол!
— Как это не использовать?! Я их не просто так отлавливаю! Я их использую в своих обрядах, связанных с исцелением, защитой и очищением, и применяю в ритуалах для снятия негативной энергии или в качестве жертвоприношения для привлечения удачи, и в заклинаниях для защиты от болезней и злых духов. И именно благодаря этим мышам в нашем доме нет никаких злых сущностей и никто не болеет!
— Мы то думали, что нам мышей будет ловить кошка, а не бабушка — посмеялась Маша.
— Если Ваши обряды с мышами настолько полезны, так чего же Вы так за завтрашний день то переживаете? — спросила Наталья Петровна.
— Потому что от этого зла нас не защитят ни дохлые мыши, ни куры — вздохнула Татьяна Васильевна.
— Так вот почему у Валентины Ивановны куры пропадают — сказала Маша.
— Что же это за страшное зло такое? — не унималась Наталья Петровна.
— Не знаю, Наташенька. Но будет что-то явно плохое... Моё предчувствие меня никогда не обманывает.
Закончив с развешиванием белья, Наталья Петровна и Маша отправились в дом на кухню, чтобы приготовить обед и сразу ужин. И сразу после готовки, Маша отправилась снова играть на улицу с ребятами, которые так и продолжали бегать недалеко от её дома. А Татьяна Васильевна продолжила сидеть во дворе на скамье и наблюдать за ребятнёй. Чувство тревоги и беспокойства её не покидали. Если бы она точно знала, что именно их ждёт, то она бы могла сказать хоть что-то, чтобы что-то предпринять. Но в одном она была уверена уж точно: с Машей ничего не случится, она не умрёт.

Вечер. Приехав с работы и прибыв домой, Игорь Владимирович сразу направился на кухню, где супруга налила ему только что подогретый на плите борщ. Время ужина. Вся семья садится за стол. Горячий борщ в тарелках, нарезанный хлеб, овощи, сметана, майонез. Игорь Владимирович очень любил класть в борщ ложку майонеза и есть в прикуску с хлебом и луком. То же самое любила и Маша, в то время как мама и бабушка больше любили есть борщ со сметаной, без хлеба и овощей. В доме стоял вкусный запах, на фоне по радио транслируют музыкальные передачи, кошка Муська залезла на окно и глядела на закат. Изнутри дом выглядел обычным. Деревянные полы, стены из обшитых досок, на которых наклеены обои с цветочками, деревянная мебель, а также резные полочки для посуды на стене. На стенах также висели ковры и самодельные изделия. На полочках стояли всякие колбы с зельями, которые наготовила Татьяна Васильевна. Освещение состояло из ламп с абажурами. Тёплый свет мягко освещал дом.
— Спасибо, Наташ, как всегда очень вкусно — сказал Игорь Владимирович, отправляя полную ложку борща в рот.
— Да не за что. Это мы вместе с Машей готовили — улыбнулась Наталья Петровна.
— Мама, а ты чего такая хмурая? — мужчина в милицейской униформе посмотрел на старушку.
Бабушка действительно выглядела не очень весёлой, как обычно.
— Да что-то у меня нехорошее предчувствие, сынок. Чувствую, что что-то страшное завтра произойдёт, да вот не вижу и не пойму, что именно — печальным тоном ответила Татьяна Васильевна.
Игорь переглянулся с Натальей. Он прекрасно знал о способностях своей матери. И он знал, что она никогда не ошибается. И это его насторожило.
— Мы можем с этим что-то сделать?
— Не думаю, сынок, не думаю... — поджав губы, бабушка продолжила трапезу, — Единственное, что мы можем сделать, это продолжать жить, пока возможность есть.
Настала напряжённая тишина, которую разбавлял весёлый голос диктора на радио.
После ужина все члены семьи убрали за собой стол и разошлись готовиться ко сну.

22 июня 1941 года.

4:00

Это началось. Началось самое страшное. Война. Германия напала на СССР. Немцы атаковали центральную часть страны, и скоро дойдут до всего остального.

12:00

Воскресное утро. У Игоря Владимировича сегодня выходной, у Натальи Петровны это второй выходной. Семья решает провести время дома. Игорь решил пойти нарубить дров, Наталья готовила завтрак, Татьяна Васильевна сидела за столом, печально глядя куда-то в пустоту. Маша же как всегда собралась идти гулять с друзьями.
— Маш, ты гулять? — спросила мама.
— Да, а что? — Маша повернулась к ней.
— Сходи к соседке Нине Андреевне, попроси бутылочку молока.
— Хорошо — обув свои любимые красные босоножки, Маша вышла во двор.

Всё выглядело как всегда ярко и красиво. Зелёная трава, аромат черёмухи, пение птиц, соседи начали выходить из своих домов и заниматься своими делами. Ничего не предвещает беды.
Девочка дошла до дома соседки, которая любезно поделилась бутылкой молока. У Нины Андреевны своя корова, поэтому молоко у неё всегда есть, и она не прочь им делиться с соседями.
— Спасибо — с улыбкой поблагодарив соседку, девочка двинулась обратно в сторону своего дома.
Она даже и представить не могла, что может произойти. Деревянный домик уже был почти близко.
Вдруг над головой пронёсся громкий звук, словно самолёт быстро пролетел. И что-то летит вниз, прямо на крышу. Снаряд попал в её дом. Маша остановилась. Взрыв. Её оглушило. Дом разнесло в щепки и снесло забор. Внутри была её семья. Всё произошло быстро. Теперь там, где стоял её дом — вместо этого теперь груда досок. У неё больше нет дома. Нет семьи. С высоты от взрыва продолжали падать обломки от дома. К ногам Маши упала оторванная голова Муськи, белая шерсть теперь окрашена кровью, выпавшие глаза из глазниц и разломанная челюсть. Маша не смогла сдержать слёз и крик. Из рук выпала стеклянная бутылка и разбилась в дребезги, разбрызгивая молоко по дороге.
На небе пролетали самолёты, сбрасывая бомбы и подрывая дома её соседей. Люди погибали прямо на глазах. Одна семья за другой. У Маши истерика не прекращалась. Она хотела верить, что это всё лишь сон. Просто страшный сон. Но всё это было реально. Вот о чём говорила бабушка. Но кто мог предположить, что этим страшным может оказаться война?
Маша продолжала кричать. Из-за оглушения она не слышала ни звуки взрывов, ни плач её друзей. Она не хотела верить в то, что её дом взорвали, и все, кого она любила — погибли. Даже её друзей начала настигать эта участь. Она осталась одна. Все дома вокруг начали превращаться в дрова, а люди и животные — гибнуть. Кому-то удалось убежать. А кому-то нет.
Маша перестала кричать, уже болит горло, но слёзы продолжали литься. Она не знает, что ей делать и куда идти. Но стоять здесь точно небезопасно. Нужно бежать. Самолётов над головой всё больше. Одна из бомб может приземлиться прямо на неё. Маша побежала далеко от дома, размазывая по щекам слёзы. Самолёты продолжили бомбить деревню, стирая её с лица земли, и превращая дома в руины. Люди в страхе бегут куда глаза глядят, пытаясь спастись. Они хватали документы, питомцев и другие важные вещи. Маша же бежала без ничего, с пустыми руками. У неё ничего не осталось. Только её собственная жизнь. Она бежала по той же дороге, по которой она ещё вчера бегала с друзьями, играя в догонялки, а сейчас она бежит в попытках спастись от падающих бомб.
Помимо взрывов и самолётов, теперь по всему городу раздался звук громкой сирены. Сирены, предупреждающей об опасности. Она сигнализирует о неминуемой угрозе.
Маша устала бежать и ненадолго остановилась у одного из пока что целых домов. В доме никого не было. Его жильцы успели сбежать.
На окне стояло работающее радио.
— Внимание, говорит Москва! Передаём важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в четыре часа утра без всякого объявления войны германские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами! — объявил Вячеслав Михайлович Молотов.

Саундтрек: Моцарт — Реквием по мечте (piano version)

У Маши всё внутри окончательно рухнуло. В голове до сих пор эхом раздаётся голос диктора.
«Началась Великая Отечественная война».
Великая Отечественная война.
Война.
Самое страшное, что можно услышать по радио.
Началась война.
И что же ей теперь делать? Куда идти? Как спасаться? Даже спрятаться негде. И уже не у кого попросить помощи. Её семья погибла. Её друзья погибли. Её соседи погибают один за другим. Она осталась совсем одна. Маша всё ещё хотела верить, что всё происходящее лишь страшный сон. Ущипнув себя, она убедилась, что находится в реальности. В страшной реальности. Стоять на месте нельзя. Нужно спасаться. Нужно бежать.
Атакованные местные жители кричали от боли и от ужаса, звали на помощь. Совсем маленький мальчик пытается докричаться до лежащей на дороге матери, у которой отсутствовало всё тело ниже пояса. Мальчик напуган и не понимает, что его мама мертва. Дети в слезах просят очнуться своих умерших родителей, пока бомбы летят над головами, продолжая уничтожать всё, на что опустятся.
Маше было очень больно и страшно наблюдать за всем этим. Но и помочь она никак и ничем не сможет. Что может сделать двенадцатилетняя девочка против падающих снарядов и ракет? Вскоре и этих бедных осиротевших детишек настигла такая же участь. Они все погибли.
Самолёты продолжали жужжать над головой, их становилось всё больше. Маша подняла глаза к небу, глядя на эти самолёты-убийцы. Любой их этих самолётов может сбросить на неё бомбу. Маша убегает прочь от дома, который уже подорвали в эту же минуту, девочка вовремя успела убежать.
Маша неслась по дороге. Она не знает, куда именно она держит путь. Она просто бежит, пытаясь уцелеть и, хотя бы выжить. Дома в округе разрушены, дорога окрашена кровью погибших жителей, которые пытались сбежать. Маша то и дело спотыкалась о трупы, об оторванные конечности, наступая красными босоножками на разорванные внутренние органы. Сейчас ей уже было не столь важно, до чего докосаются её ноги, ей было важно, чтобы бомба не приземлилась на неё. Когда хочешь сбежать от неминуемой опасности и выжить, то уже попросту не замечаешь ничего вокруг и не заостряешь на этом внимания. Адреналин бьёт в голову, и девочка старается бежать ещё быстрее, чем во время игры в догонялки. Нужно как можно быстрее покинуть опасное место и найти безопасное место, куда враги ещё не явились.
Маша выбежала из деревни и бежала по лесу. Перепрыгивая через бурелом и отмахиваясь от кустов, она уже начала терять силы. Острые ветки цеплялись за голубое платье и оставляли царапины на бледной нежной коже. В некоторых участках платье порвалось, волосы из заплетённой косы растрепались, чёлка то и дело падала на перепуганные глаза, закрывая обзор. Маша смахивала волосы и часто оглядывалась. Звуки взрывов не прекращались и даже не отдалялись. Как будто ракеты продолжали падать прям рядом.
Несмотря на усталость, Маша продолжала убегать. Вскоре прямо за её спиной что-то взорвалось. Это была спрятанная мина. От взрыва Машу отбросило на несколько метров вперёд, и приземлившись на краю склона, она тут же скатилась по нему вниз. Её снова оглушило.

Соседняя деревня Берёзовка тоже подверглась нападению со стороны немецких фашистов, которые терроризировали местных жителей, врываясь в их дома и безжалостно убивая. Расстреливали, насиловали женщин и детей, кого-то хватали и тащили в плен.
В одном из здешних домов жила семья Морозовых. Мать: Алла Егоровна Морозова, ранее Васильская, санитарка в больнице, отец: Сергей Михайлович Морозов, местный участковый, и трое детей: старший двенадцатилетний сын Иван, средний десятилетний сын Стас, и младшая семилетняя дочь Кира.
На данный момент в доме царил погром: разбиты стёкла, на полу лежат обломки от мебели, книги, разбитая посуда. На узорчатом ковре пятна свежей крови. Слышны эхом детский плач, всхлипы и немецкая речь. Дети сидели по углам, спрятавшись от фашистов, которые издевались над привязанными к стулу родителями на кухне. Сергей Михайлович уже был убит выстрелом в голову, его обмякшее тело всё ещё было привязано к стулу. Алла Егоровна сидела в истерике и молила о пощаде. Темноволосая женщина вся тряслась и не могла перестать плакать. Она умоляла её не убивать и не трогать её детей. Но немцы щадить никого не собирались и что-то восклицали. Один из фашистов направил на беспомощную и беззащитную женщину автомат. Её расстреляли.
Прятавшиеся в коридоре дети всё услышали. Старший аккуратно заглянул из-за стены и увидел это зрелище, как средний и младшая тоже решили посмотреть. Родители убиты. Девочка заплакала. Старший сын прижимает брата и сестру к себе, прикрыв девочке рот рукой, чтобы враги не услышали её. Сердце готово вырваться из груди. Убийцы сейчас пойдут их искать.
— Нужно уходить отсюда… — прошептал Ваня, внимательно следя за немцами, которые бродили по кухне.
— А как же мама и папа…? — плача прошептал Стас, прижимаясь к старшему брату.
— Они мертвы, мы больше не сможем им помочь. Нам надо бежать, пока они нас не засекли… Стас, Кира, давайте, уходите из дома, только тихо — черноволосый голубоглазый мальчик стал толкать брата и сестру в сторону выхода.
— Ваня, а как же ты? — перепуганным дрожащим голосом спросил Стас.
— Я вас догоню. Давайте, уходите, пока они там.
Стас взял Киру за руку и гуськом пополз в сторону выхода из дома.
Ваня зло глядел в сторону кухни, где истекали кровью убитые родители и ошивались фашисты. Заскрипев зубами от ненависти и от злобы сжав кулаки, он решил не оставлять всё так. Яростные голубые глаза пали на оставленную убийцами сумку под обеденным столом. В сумке было то, что нужно было мальчишке, чтобы отомстить за смерть близких. Ваня решил подобраться к этой сумке. Немцы прошли в другие комнаты через сквозной проход на кухню в поисках детей. Ваня в этот момент на четвереньках прополз мимо убитых родителей под стол, где и лежала сумка. Порывшись в ней, мальчик достаёт гранату. Сжав её в руке, мальчик выползает из-под стола и идёт за немцами, которые обыскивали детскую комнату.
— Эй вы! — Ваня окликнул немцев, — Это вам за родителей! — мальчишка выдёргивает за кольцо чеку и бросает гранату в комнату и тут же закрывает дверь.
Ваня тут же бросается на выход из дома. Граната взрывается и подрывает фашистов вместе в половиной дома. Ваня выбежал наружу, где во дворе его ждали напуганные Стас и Кира.
— Ваня! — Стас и Кира тут же бросаются к старшему брату.
— Я здесь, я рядом! — Ваня обнимает плачущих дрожащих от страха брата и сестру, — Бежим отсюда, скорее! — услышав неподалёку выстрелы и взрывы, Ваня берёт Стаса и Киру за руки и выбегает со двора.
Напуганные средний и младшая кое-как успевали за старшим братом, который бежал изо всех сил, отдаляясь от разрушенного родного дома.

В листьях под склоном что-то зашевелилось. Маша кое-как смогла подняться с земли. От взрыва её засыпало землёй, песком и листьями. В теле слабость, а в ушах всё ещё звенит, голова кругом. Девочка поднимается на ноги, пошатываясь. Отряхнув платье, Маша пошла вперёд. На этот раз она была более внимательной и сканировала своим помутнённым взглядом поле. Маша обладала некоторыми магическими навыками, как и её бабушка. Девочка просматривала наличие спрятанных мин, чтобы снова на неё не нарваться. Повезло, что в та мина взорвалась рядом и Машу просто отбросило, а не разорвало на части. В следующий раз такое везение может не сработать. Нужно быть внимательной и бдительной.
Убедившись, что всё чисто и мин нет, Маша спокойно шла дальше, не боясь наступить на то, из-за чего она взлетит в воздух.
Слёзы самопроизвольно капали вниз. Перед глазами всё ещё мелькает момент, как взрывается её дом, как погибает её семья и любимая кошка. Маша больше не могла ни о чём думать. Всё то, что ей было дорого — всё это отняла ворвавшаяся на её родину война. Отняла её дом, её родителей, бабушку, её друзей, соседей. У неё больше нет ничего, ни близких, ни крыши над головой. Её родная деревня уничтожена, как и её прежняя счастливая жизнь. Её спокойная жизнь закончилась. Закончилось её детство. Дороги назад больше нет. И что ждёт её впереди — неизвестно. Но явно ничего хорошего, когда идёт война.
Вдруг послышался чей-то голос, который вытянул Машу из её собственных мыслей. Маша остановилась и прислушалась. Показалось? Или это уже слуховые галлюцинации на нервной почве? Но этот голос послышался вновь. Кто-то зовёт на помощь. Голос, по всей видимости, принадлежал ребёнку, и это была девочка.
Маша перестала плакать и навострила уши. Крики доносились где-то впереди, куда Маша и направилась. Если просят о помощи, то нужно прийти и помочь. Не бросать же попавшего в беду ребёнка. Вдруг обладательница этого голоса наступила на мину? Нужно оказать помощь.
Маша вышла на небольшую полянку, где увидела маленькую девочку, застрявшую и запутавшуюся в вязких кустах. Девочка лет семи, тёмно-каштановые волосы, собранные в два низких хвостика по бокам, красно-белое платье в полосочку и белым воротником, белые носочки и чёрные туфли. Тонкими ручками она пыталась выбраться из кустарника, чьи колючие ветви зацепились за платье и не выпускали её. Девочка громко кричала писклявым высоким голоском, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь, чтобы ей помогли выбраться. Лицо скривилось от испуга.
— Эй, я могу тебе помочь — окликнула девочку Маша, ближе подойдя к кусту.
— Пожалуйста, вытащи меня! — прокричала девочка, продолжая пытаться выпутаться.
— Да, сейчас, я тебя вытащу, только не шевелись, хорошо? — Маша начала медленно распутывать ветки и стебли, аккуратно отцепляя их от платья незнакомки, — А теперь аккуратно иди вперёд, не бойся, — Маша продолжала распутывать и раздвигать стебли, чтобы незнакомка могла выбраться.
Девочка принялась медленно выходить из куста и окончательно оказалась на свободе. Выбежав из своего плена, Маша тоже отпустила ветки и отпрянула от куста.
— Какой колючий… — Маша потёрла ладони.
— Спасибо, что помогла — сказала освободившаяся девочка, обернувшись к своей спасительнице.
— Не за что. Ты как? Цела?
— Да, цела. А ты?
— Сойдёт. Бывало и хуже. Откуда ты здесь? Тебе тоже удалось сбежать?
— Да. Мы с братьями убежали.
— И где сейчас твои братья?
— Кира! — послышался чей-то голос, доносящийся справа.
Девочки обернулись и увидели примчавшихся сюда двух мальчишек.
— Кира, вот ты где! Я же говорил тебе не убегать от меня! Ты в порядке?! — один из мальчишек, что был постарше, крепко обнял спасённую девочку.
— Всё хорошо, Вань, я в порядке. Прости, я больше не буду убегать! — сказала девочка, прижавшись к нему.
— Я так поняла, это твои братья? — спросила Маша, глядя на мальчиков.
— А ты кто? — спросил мальчик, что был помладше.
— Я? Я Маша. Лебедева. А вы?
— Я Стас — представился десятилетний светловолосый мальчишка с глазами тёмно-болотного цвета, как и у его младшей сестры.
— А я Кира — представилась девочка, отстранившись от старшего брата.
— Я Ваня. Ваня Морозов — представился самый старший черноволосый голубоглазый мальчик.
— А я тебя знаю — Маша вдруг заострила свой взгляд на этом мальчишке, — Я тебя как-то видела на речке. Ты из соседней деревни, да?
— Из Берёзовки. А ты из Солнечной, получается? Кажется, я тебя тоже как-то раз видел. Ты же та самая Лебёдушка? Вся детвора из твоей деревни тебя так называла из-за фамилии — Ваня тоже не отводил от Маши глаз.
— Да. А ты тот самый Ваня-раздолбай и дамский угодник, который в нашей деревне любил яблоки воровать? Про тебя до меня тоже дошли слухи.
На эти слова Ваня лишь усмехнулся.
Дети из соседних деревень частенько приходили в Солнечную, где играли с местными ребятишками. Маша слышала про соседского мальчика Ваньку-раздолбая. Озорной, весёлый казанова, которому нравилось бегать за девчонками и дарить цветы взамен на поцелуй в щёку. Для девочек он был довольно симпатичным и харизматичным и всегда располагал к себе. Мог и шоколадкой угостить и от хулиганов защитить. Некоторые девочки даже ругались между собой и спорили, кто же нравится красавчику Ване больше. А Ване нравились все, ему нравилось быть популярным у девочек. Но и плохие стороны у этого похитителя девичьих сердец тоже были. Воровать он любил не только сердца и внимание, но и плоды с чужих участков. Этот проказник иногда воровал чужие яблоки, сливы, груши, клубнику с грядок. И подшучивать над другими тоже любитель, как и давать клички. Например, один мальчик из компании измазался в жимолости, и Ваня дал ему кличку «вампир» и всячески подшучивал над ним в духе: «эй, вампир, ты себя вообще в зеркало видел?».
Именно поэтому Маше этот мальчишка никогда не импонировал, и она всегда старалась держаться от него подальше, потому что каждый раз слушать в свой адрес шутки про лебедей ей не хотелось. Но тут судьба решила её вот так вот наградить.
— И мне про тебя доходили. Слышал, «Лебединое озеро» в твою честь написали — Ваня посмеялся.
— Не знала, что у тебя есть брат и сестра — решила сменить тему Маша, ведь она и правда только сейчас узнала, что у этого раздолбая есть брат и сестра.
— Да, я самый старший. Стас средний ребёнок в семье, а Кира младшая — ответил Ваня.
— М, понятно. На вашу деревню тоже напали?
— Да. Немцы оккупировали всю Берёзовку и всех жителей расстреляли. И наших родителей в том числе… — лицо мальчишки тут же поникло и помрачнело.
— Мне очень жаль… — Маша сочувственно посмотрела на ребят.
— Они привязали их к стульям и расстреляли. Самые настоящие фашисты. Пока они ходили по нашему дому, чтобы нас найти, я выкрал у них гранату и подорвал их прямо в доме. А сам взял Стаса и Киру убежал оттуда хоть в какое-то безопасное место.
— Это… так ужасно… я не могу даже представить, каково вам было в этот момент…
— Это было очень страшно… Сначала мы убежали из деревни, а потом услышали взрыв, Кира испугалась и убежала в лес. Мы со Стасом побежали её искать и вот мы здесь.
— А, вот оно что. А я как раз слышала, как кто-то зовёт на помощь, и пришла сюда. Кира запуталась в этих ветках, а я помогла ей.
— Да, Маша меня спасла! — сказала Кира.
— Спасибо, что не осталась равнодушной — Ваня с благодарностью посмотрел на Машу, — Твоя деревня тоже оккупирована немцами?
— Точней, уничтожена — Маша сдерживала слёзы, — Они сбросили бомбы на дома. Все мои друзья и соседи погибли прямо на глазах.
— А твои родители?
— Мои родители были дома, и… снаряд как раз попал в наш дом. Их больше нет.
— Мне жаль…
— Теперь я не знаю, что мне дальше делать и куда идти… — Маша тяжело вздохнула, подняв ярко-зелёные глаза к небу.
— Предлагаю тебе с нами объединиться — начал Ваня, — Мы должны держаться вместе, чтобы выжить. Нам нужно найти ещё выживших и найти безопасное место, а там уже и видно будет. Стоять по среди леса не очень безопасно, и мы должны выбираться отсюда. Ты согласна пойти с нами?
Маша обдумывала слова Вани. Он прав. Им нужно объединиться. Как бы Маша недолюбливала Ваню, в одиночку ей оставаться слишком опасно, да и куда она же она пойдёт? Да и Ваня не виноват в том, что сейчас происходит, и помощь друг друга им не помешает.
— Да, я согласна. Куда пойдём? — Маша решительно глянула на своих новых знакомых.
— Предлагаю найти людное место, чтобы попросить помощи. Возможно, нам стоит пойти в одну из деревень неподалеку отсюда — сказал Ваня.
— Думаешь, в этих деревнях ещё кто-то остался в живых? Если Солнечная и Берёзовка полностью захвачены, то мы не можем быть уверены, что в других деревнях безопасно.
— Она права — сказал Стас.
— Да, согласен, это более вероятно — Ваня задумался, — Тогда нам нужно уходить в противоположную сторону, подальше от немцев.
— Думаешь, в противоположной стороне их нет? — хмыкнула Маша.
— Тогда что ты предлагаешь? Оставаться в лесу мы тоже не можем, здесь тоже опасно и немцы могут прийти сюда в любой момент.
После этого неподалёку послышались звуки выстрелов. Дети перепугались и стали оглядываться. Стас и Кира тут же прижались к Ване.
— Ч-что это…? — дрожащим перепуганным голосом спросила Кира, сжимая в руках рубашку старшего брата.
— Кажется, немцы идут — Ваня был насторожен.
— Вон они! — Маша указала пальцем за спину Вани.
Мальчишка обернулся и увидел бегущих в их сторону немецких военных с автоматами, которые пытались их подстрелить.
— Бежим! — Маша схватила за руки Ваню и Стаса и побежала в противоположную сторону от вооружённых врагов.
Дети убегали от немцев, схватив друг друга за руки, чтобы никто не отставал.
— Будьте осторожны, под землёй могут быть мины! — прокричала Маша, оббегая булыжник.
— Мины?! — перепугался Ваня.
— Да! Я на одной из них чуть не подорвалась! Ай! — Маша почувствовала, как пуля пролетела мимо её лица, оставив кровавый след на щеке.
Дети продолжали убегать и иногда пригибались, чтобы пули в них не попали. Им удавалось уворачиваться, и враги всё ещё оставались позади. Ребята уже успели обрадоваться, что враги уже позади и отстали, но не тут-то было.
Вдруг из-за кустов выскочило несколько немецких военных, которые сидели в засаде и поймали детей.
— Отпустите! Уберите от нас свои руки! — кричала Маша, пытаясь вырваться из рук немца, но у неё ничего не получалось.
Детей продолжали удерживать и что-то восклицать на своём языке. Тут же к ним подбежали ещё военные, которые и гнались за детьми и тоже стали что-то выкрикивать. О чём была речь, дети не понимали, так как не знали немецкий. Продолжая о чём-то говорить, немцы потащили детей за собой, крепко удерживая и приставив каждому в голову автомат. Испугавшись, что враги могут их убить, ребята перестали брыкаться и спокойно шли вместе с врагами, боясь быть застреленными.
— В-ваня, я боюсь… — заплакал испуганный Стас.
— Я знаю. Лучше не сопротивляйся — сказал Ваня, идя под прицелом.
Вдруг на них наорал один их военных. Видимо, он велел мальчикам заткнуться и идти молча.
— Вань, что им от нас надо? — продолжал плакать Стас.
— Стас, лучше молчи, если не хочешь, чтобы нас расстреляли — шикнул на брата Ваня.
Перепуганные дети продолжали идти под руки с фашистами, которые не сводили с детей автоматы. Маша шла и понимала, что это конец.

Детей закинули в вагон поезда, куда загоняли и других людей разных возрастов. Перепуганные до смерти старики, беременные женщины и женщины с грудничками, взрослые мужчины, подростки, дети, все находились в этом вагоне и не понимали, что происходит и зачем они все здесь. Кто-то сидел в углу и плакал, кто-то просто сидел и дрожал от страха, кто-то кричал и пытался вырваться наружу, требуя всех отпустить. Только последние за такое поведение были убиты на месте, в них тут же стреляли без предупреждения, заставляя всех пленных перепугаться ещё больше и помалкивать.
Когда набралось достаточное количество пленных, двери закрывались и поезд отправился в путь. Люди находились в полной темноте и в давке. Выхода отсюда нет. Ни воздуха, ни воды, ни еды.
Маша была прижата к стене и в темноте не могла разглядеть лиц людей. И она не видела, где сейчас Ваня, Стас и Кира. Они в этом вагоне? Или их посадили в соседний? Или их не взяли? Может, они уже мертвы? Маша этого и опасалась. Испугавшись, Маша вдруг закричала на весь вагон:
— Ваня! Кира! Стас! Где вы?!
— Мы здесь! — откуда-то справа послышался голос Вани.
Маша решила протиснуться сквозь толпу туда, откуда донёсся голос.
— Ваня!
— Маша! — голос послышался уже совсем близко и до плеча коснулись чьи-то руки.
— Ваня, это ты? — Маша протянула руки в темноту и ощутила чьё-то присутствие рядом.
— Да, это я — сказал Ванин голос, сжимая Машины плечи.
— Вань… мне страшно… — Маша тоже сжала пальцами широкие плечи в темноте.
— Мне тоже.
— Куда они нас везут…?
— Я не знаю. Но нас уж точно не ждёт ничего хорошего.
— Ваня, я хочу домой… — проговорил в темноте голос Киры.
Кира и Стас так и плелись следом за братом, не отставая от него, как он и велел.
— У нас больше нет дома, Кира. Мы больше никогда не сможем вернуться домой…

Поезд продолжал свой долгий путь. В темноте и без часов было неясно, сколько уже дней едет поезд. По ощущениям как будто прошла бесконечность, но точно неизвестно. То ли прошло несколько часов, то ли несколько дней. На протяжении дороги люди не получали ни еды, ни воды, ничего. От духоты в закупоренном вагоне люди теряли сознания, а некоторые и вовсе умирали, и их трупы продолжали ехать до места в этом же вагоне с попутчиками.
Маша, Ваня, Стас и Кира всё это время находились рядом друг с другом и никуда не отходили. Маша чувствовала себя немного спокойнее, когда рядом находились знакомые люди, даже если это был мальчишка, с которым она никогда не хотела дружить. У неё и так никого не осталось, и отказываться держаться вместе хоть с кем-то знакомым было бы глупо. 

Поезд, наконец-то, прибыл на место назначения. Вагоны начали разгружать и все пленные оказались на улице. Маша ужаснулась, увидев, куда их привезли. Они оказались на какой-то территории, огороженной колючей проволокой, кругом вооружённые люди, все пленные до ужаса запуганные и забитые, которых ведут прямиком в самый настоящий концлагерь.
Пленных ждали вооружённые автоматами эсэсовцы, которые сортируют людей и решают, кого из прибывших отправить трудиться на благо Третьего рейха, кого пустить на медицинские эксперименты, а кого отправить прямиком в газовую камеру.
Дети продолжали держаться вместе и не понимали, где они и что вообще здесь происходит.
Простояв в огромной очереди, люди с автоматами пропустили ребят на территорию, где их отправили в «душевые». Отобрав одежду, детей начали насильно мыть и стричь. Маша лишилась своей красивой длинной толстой косы, и у Киры отстригли её хвостики, из-за чего она ещё сильнее расплакалась. Мальчиков подстригли ещё короче, и девочкам сделали стрижки «под мальчиков». Детей помыли и продезинфицировали, а затем отправили на регистрацию и присвоили им персональные номера.
Далее маленьких узников отправили в один из блоков с бесконечными рядами деревянных бараков с двухъярусными нарами, где находилась толпа детей, одетых в полосатую одежду, словно заключённые.
— Мы что, в тюрьме? — не понял Стас, оглядываясь.
— Боюсь, это место гораздо хуже, чем просто тюрьма — сказал Ваня.
— А где это мы вообще? — задалась вопросом Маша.
— Не знаю.
— О, привет! Вы новоприбывшие? — к ребятам подошёл темноволосый мальчик, примерно возрастом как Стас.
— Привет, а где это мы вообще? — спросил мальчика Ваня.
— Мы в концентрационном лагере.
— В каком лагере? — не понял Стас.
— Это центр массового принудительного заключения и содержания заключённых — в разговор вмешалась темноволосая девочка лет четырнадцати.
— То есть, это всё-таки тюрьма?
— Можно и так сказать. Адское место, не иначе…
— Почему?
— А вы не знаете? Немцы всех нас не просто так сюда привели. Мы здесь в качестве подопытных крыс для их экспериментов.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Маша.
— В этом лагере заключённые подвергаются медицинским экспериментам, которые разработаны для того, чтобы помогать немецким военным в боевых ситуациях, разрабатывать новое оружие и методики лечения немецких солдат, получивших ранения. А также эти эксперименты проводятся для продвижения расовой теории, которой придерживается Третий рейх. И во время экспериментов далеко не все испытуемые выживают. Одни либо становятся изуродованными овощами, а другие просто погибают после этих мучений. Мы для них не люди, а просто расходный биологический материал, сырьё.
— Какой ужас… что же нам делать…? Нам нужно найти способ, чтобы выбраться отсюда!
— Отсюда нет выхода. Территория хорошо охраняется.
— А если попробовать эту охрану как-то обойти? Обмануть? Что, вообще нет никаких вариантов?
— Никаких. Мы с моими друзьями пробовали отсюда сбежать, но ничего не получилось. И из моих друзей я осталась одна в живых, а их в качестве наказания пустили на эксперименты, в результате которых никто из них не выжил, а меня заставляли работать без перерыва, без сна и без еды.
— Но мы же не можем так просто здесь сидеть и ожидать своей смерти — сказал Ваня.
— Нет, но и спастись мы тоже не сможем. Кстати, забыла представиться, я Полина.
— Ваня. А это Стас и Кира, мои брат и сестра. А это Маша — представил компанию Ваня.
— А я Юра. Мои друзья тоже пытались сбежать, но их тоже наказали — сказал темноволосый мальчик.
— Тогда что мы можем сделать, чтобы спастись? — Маша всё ещё надеялась, что есть какой-то способ.
— Вряд ли мы можем что-то сделать — покачала головой Полина.
— А чем вообще занимаются в этом лагере? Или здесь просто всех ставят в очередь на эти эксперименты? — спросил Стас.
— Здесь мы не только подвергаемся опытам, но и ещё работаем, и у нас тут даже есть распорядок дня — сказал Юра.
— Распорядок дня? — переспросила Маша.
— Да. В четыре-пять утра подъём, в пять пятнадцать перекличка, с шести до двенадцати нас отправляют выполнять тяжёлую работу, с двенадцати до часу дня обед, на обед всегда дают хлеб с водой, потом с часу до шести вечера опять работа, в семь вечера перекличка, в восемь сорок пять всех отправляют в казармы, в девять вечера отбой. После девяти из казармы не выпускают, даже в туалет.
— Вот оно как. Я смотрю, ты хорошо выучил весь распорядок.
— Пришлось.
— Значит, у них тут перекличка, говоришь? — спросил Ваня.
— Да. Они проверяют, чтобы все были на месте. Если кто-то не откликнулся, того ищут и потом наказывают.
— Значит, сбежать так и так не получится, если они присутствие всех заключённых проверяют, а после отбоя никого никуда не выпускают. Хитро.
— А если я не захочу работать, то что? — спросила Кира.
— А те, кто отказывается от работы либо становился непригодным для этого, тех отправляли в газовые камеры или на операционный стол лагерного врача Йозефа Менгеле — ответила Полина.
— А кто это? Что это за врач?
— Скорей не врач, а садист, который и проводит эти жестокие эксперименты. У него даже прозвища есть «доктор смерть», и «ангел смерти». Он без наркоза ампутирует части тела и внутренние органы достаёт наживую, и впрыскивает детям в глаза ядовитые химикаты, чтобы проверить, изменится ли после этого цвет глаз. А близнецов он разрезает и сшивает, искусственно создавая сиамских близнецов. Вот, насколько он жестокий врач.
— Какой кошмар… не дай Бог попасть к нему! — перепугалась Маша.
— И как же нам к нему не попасть? — спросил перепуганный Стас.
— Стараться не нарушать распорядок дня и выполнять всё, что говорят, и вести себя хорошо, тогда есть шанс не попасть на эксперименты — ответила Полина.
— Звучит довольно просто — сказал Ваня.
— Да, но это далеко не всегда спасает. Кого-то могут и так забрать, несмотря на хорошее поведение.
— То есть хорошее поведение ещё далеко не гарантия того, что ты к этому доктору не попадёшь?
— Да, не гарантия, но шанс попасть к нему гораздо меньше, чем если нарушать правила.
— Также и малы наши шансы на спасение — вздохнула Маша.
— Но сидеть в этом лагере и ожидать пока нас не положат на операционный стол я не собираюсь — сказал Ваня.
— Ты думаешь, что мы собираемся? — хмыкнула Полина, — Мы тоже хотим выбраться отсюда, но у нас нет никакого плана.
— Но и помимо того, чтобы спастись самим нужно же помочь выбраться и всем остальным! — сказала Маша.
— И как ты себе это представляешь? — с сомнением спросил Ваня, — Тут одному то не знаешь как незаметно сбежать, а тут все заключённые. Это невозможно.
— А если попробовать бунт? — предложил Стас.
— Чего?
— Ну, попробовать объединиться со всеми заключёнными и пойти толпой на этих немцев!
— Стас, так не получится, потому что немцы вооружены, они нас всех попросту расстреляют.
— Хм, а если попробовать украсть у них эти автоматы? — задумался Юра.
— Каким таким образом?
— Не знаю. Тут надо подумать…
— А ведь неплохая идея — начала Маша, — Что если нам разработать план, чтобы выкрасть у них оружия, а потом уже попробовать план Стаса? Я думаю, что немцы вряд ли могут противостоять вооружённой толпе заключённых.
— Хм, а мне нравится ход твоих мыслей — сказала Полина.
— Только нам нужно придумать, как нам выкрасть у них автоматы.
— Лебёдушка, не выдумывай, а — фыркнул Ваня, — Более чем дурацкую идею нельзя было придумать?
— А у тебя есть другие варианты? — Маша зло глянула на Ваню, — Я хотя бы хоть что-то предлагаю. У тебя у самого-то какие идеи?
— Никаких.
— Вот именно.
— Тогда давайте попробуем это сделать во время работы, которая начнётся через пару минут — сказала Полина.
— Давайте. Мы должны сделать хоть что-то, чтобы спастись.

13:08

Время труда. Узники работали над строительством лагеря, и за ними наблюдали надзиратели с автоматами, не давая никому прохлаждаться.
Маша, Ваня, Стас, Кира, Полина и Юра продумывали план, как бы им выкрасть оружия у надзирателей, параллельно выполняя работу, чтобы не вызывать подозрений. Один из надзирателей ходил недалеко от ребят с автоматом на плече. Нужен способ, чтобы этот автомат украсть. Только вот как?
Стас, Ваня и Юра решили надзирателя отвлечь на себя, а девочки шли следом. Мальчишки завели злобного надзирателя в укромное место, где дети напали на него толпой, чтобы отобрать оружие. Ваня и Юра схватили надзирателя за руки и тянули его в разные стороны, Полина и Маша тоже помогали его держать, пока Стас стягивал с орущего врага автомат. Вдруг Стас случайно нажал на курок и застрелил немца в живот. Дети тут же все встали в ступор от испуга.
— С-стас… ч-что ты сделал...? — испуганно спросила Маша.
— Я… я не хотел, я… я случайно… — Стас сам не ожидал, что так всё получится.
— Убийство надзирателей явно в наш план не входило… — ошарашенно произнесла Полина.
— Я не хотел его убивать!
Вдруг на звук выстрела примчались другие надзиратели, которые шокировано смотрели на данную картину.
— А ну пошли отсюда и не подходите к нам! — Ваня отобрал автомат у Стаса и направил прицел на удивлённых надзирателей. Руки его дрожали, как и колени.
Немцы не растерялись и тоже вооружились. Один из вооружённых выстрелил Ване в руку, и мальчик выронил автомат, схватившись за раненную простреленную руку.
Немцы окружили напуганных детей и начали их жестоко избивать, что-то крича на своём языке. Били плётками, кулаками и ногами. Дети были и без того слабые без воды и еды, а после этого они уже и вовсе не могут пошевелиться.
После этого немцы схватили детей и потащили их куда-то. Они и так поняли, что после такого они сейчас отправятся на эксперименты.

Детей отправили в лазарет и привязали к кроватям. Отсюда уже сбежать не получится. За некоторое время пойманные ребятишки наблюдали, как проходят эксперименты над другими детьми, что находились здесь до того, как их сюда привели.
Дети использовались здесь в качестве доноров тканей, органов и крови. И донорами использовались дети до пять лет.
Нацисты подвешивали детей под мышки, сжимали грудь, а потом делали какой-то укол, чтобы кровь не сворачивалась. Кожа на ступнях отрезалась, или делались глубокие надрезы. Вся кровь стекала в герметичные ванночки, а бескровных доноров выбрасывали на помойку или вовсе сжигали. А также здесь использовались ещё и совсем младенцы, у которых всю кровь выкачивали за раз, после чего малыши умирали сразу.
Маше было невыносимо всё это видеть и слышать эти душераздирающие крики от невыносимой боли. Девочка не могла сдерживать слёз.
Затем в лазарет пришли нацисты в белых халатах, которые начали освобождать Машу, Ваню, Стаса, Киру, Юру и Полину. Но освободили их не для того, чтобы отпустить. Их насильно потащили в сторону операционной.

Детей приковали к операционным столам. Одежда с них была снята. Из-за слабости и боли в теле от избиений дети никак не могли сопротивляться, чтобы вырваться и освободиться от ремней. Дети плакали и умоляли их отпустить и просили прощения за содеянное и обещали, что больше так делать не будут. Но нацистам было на это наплевать. Первой на опыт пошла Полина. Дети умоляли её не трогать.
Врачи начали проводить операцию без наркоза и разрезали ребёнка наживую. Полина кричала во всё горло, срывая голос. Врачи разрезали её и начали точно также наживую доставать из неё внутренние органы. Маша не могла на это смотреть и отвернулась, зажмурив глаза. Она не видела происходящего, но слышала эти крики. И она ничем не могла помочь.
Полина умерла, но врачи продолжали издеваться над её телом. Напуганные Кира и Юра плакали в истерике. Операционная наполнилась детским плачем.
Далее на опыты пустили Юру. В его глаза прыснули химический препарат, из-за которого он ослеп.
Маша не могла этого вынести. Она испытывала чувство вины. Именно она предложила идею, чтобы украсть автомат. Из-за её идеи они сейчас здесь. Из-за неё Полина умерла, а Юра страдает от боли. Маша была зла. Зла на этих мучителей-экспериментаторов. Зла на себя. Она закричала. Её злобный крик с надрывом заглушал крик Юры и плач Киры. Её тело наполнилось яростью и ненавистью. Она никогда ранее не испытала ничего подобного. Она никогда не испытывала ни к кому ненависти. Она никогда не злилась.
Вдруг медицинские инструменты на столах задрожали и попадали на пол. Всё вокруг начало трястись как от землетрясения. Доктора начали в непонятках оглядываться.
Глаза Маша загорелись ярко-зелёным светом, а всё вокруг продолжало трястись. Один из скальпелей сам по себе со стола прилетел и воткнулся в плечо доктора, что собирался что-то вколоть в Киру. Нацист схватился на рану и отпрянул от стола. Доктора тут же посмотрели на кричащую Машу, от которой исходило свечение. Режущие инструменты начали летать по операционной и прилетать в докторов, что начали убегать из операционной от греха подальше. Они не понимали, что происходит. Но предполагали, что всё происходит именно из-за этой девочки с волосами цвета платиновый блонд.
Вскоре из её рук появилось пламя огня, который подпалил ремни, и она освободилась. Частично. Ноги всё ещё были прикованы ремнями. Маша перестала кричать и пришла в себя. Она сама от себя не ожидала, что может владеть чем-то подобным. Девочка в ужасе глядела на операционную и на ошарашенно смотрящих на неё Ваню, Киру и Стаса.
Маша опомнилась. Она может освободиться. Свободными руками она потянулся к ремням, что сдавливали её ноги. Заметив это, нацисты вновь ворвались в операционную и не дали подопытной освободиться. Её схватили за руки, но уже решили не привязывать, ведь ремни сгорели. Не придумав ничего лучше, они прибили ладони девочки гвоздями к столу, проткнув её руки насквозь. Маша закричала от боли. Один из врачей что-то прокричал, и его коллеги принялись освобождать Ваню, Стаса и Киру, которых начали уводить из операционной.
— Нет! Маша! Отпустите! Оставьте её в покое! — кричал Ваня, пытаясь вырваться, чтобы помочь Маше.
Детей увели, а Машу оставили на эксперименты. Её способности явно заинтересовали нацистов.

Ваню и его брата и сестру снова вернули в лазарет и привязали к кроватям. Их хотя бы одели обратно в полосатую робу. Ваня не переставал кричать и брыкаться.
— Маша, нет! Оставьте её! — Ваня пытался освободиться от верёвок, которыми его конечности были привязаны к кровати, — Я должен ей помочь!
Вскоре Ване удалось порвать верёвку на правой руке. Он потихоньку начал освобождаться. Развязав верёвки, Ваня принялся освобождать Стаса, а затем Киру.
— Нам нужно бежать отсюда как можно быстрее. Пока лучше останьтесь здесь, а я попробую освободить Машу — приговаривал Ваня, освободив брата и сестру. Он хотел было освободить и других детей в этом лазарете, да спасать было уже некого. На кроватях уже лежали трупы.
— Вань, а что это вообще было с Машей? — дрожащим голосом спросил Стас, потирая запястья.
— Я не знаю, что это было, но уверен, что немцы захотят провести над ней пару жестоких экспериментов. Я не хочу этого допустить. Посидите пока здесь, а лучше спрячьтесь куда-нибудь, чтобы вас они опять не потащили. А я пойду за Машей.
— Но как ты ей поможешь?
— Я что-нибудь придумаю. Без неё я отсюда не уйду. В конце концов я перед ней в долгу за, что она помогла Кире. Я не могу не помочь ей взамен. И папа мне всегда говорил, что девочкам нужно помогать и защищать их.
— Вань, спаси её, пожалуйста! — шмыгала носом Кира.
— Я постараюсь. Прячьтесь.
Ваня увидел на столе нож, которым он и вооружился. Кира и Стас спрятались под кроватями. Ваня начал медленно покидать лазарет.

Ваня осторожно проползал по коридорам, прячась за столами и койками от нацистов. Мальчишка направлялся обратно в операционную, откуда ни доносилось ни крика. Неужели Маша уже мертва?
Ваня аккуратно проник в операционную, где Маша продолжала лежать на операционном столе, а доктора стояли вокруг неё и наблюдали за тем, как она мучается от боли в пробитых насквозь руках. Нужно что-то придумать, чтобы помочь девочке. Ваня решил воспользоваться своей магической способностью, что передалась ему по наследству от покойной родной матери. Мальчик глубоко вздохнул и сосредоточился. Не часто ему приходилось прибегать к своим сверхспособностям, но тут другого выхода нет. Хоть Ваня и нечасто это делает, но надеется, что это сработает и у него получится.
Силой мысли Ваня заставил колющие и режущие инструменты взлететь в воздух. И этими самыми инструментами он стал протыкать докторов, нанося им смертельные раны. Вскоре все экспериментаторы в операционной были убиты.
Маша в шоке оглянулась, не понимая, что только что случилось.
— Маша! — Ваня подбежал к девочке.
— Ваня?! — Маша повернула голову к подскочившему к ней мальчишке.
— Ты в порядке?
— Мои руки прибиты к столу. Сам как думаешь?
— Не язви, я вообще-то тебя спасти пришёл.
— Прости. А где Стас и Кира?
— Они спрятались в лазарете. Я велел им оставаться там до тех пор, пока не освобожу тебя. Так, сейчас я попробую достать эти гвозди. Потерпишь? — Ваня взял со стола плоскогубцы.
Маша кивнула и стиснула зубы, приготовившись.
Ваня начал аккуратно вытаскивать гвоздь из её левой ладони. Маша терпела изо всех сил и старалась не кричать.
— Есть один — Ване удалось вытащить один гвоздь, и он принялся вытаскивать второй.
Руки девочки были освобождены, но кровь идти не переставала.
— Развяжешь себе ноги, пока я поищу бинты какие-нибудь, чтобы перевязать раны? — Ваня принялся бегать по операционной в поисках бинтов.
Маша через боль кое-как смогла отвязать ремни, чтобы освободить ноги.
— Давай сюда — Ваня нашёл бинты и подбежал с ними к Маше. Мальчик принялся бинтовать кровавые ладони девочке.
— Вань, а что это было? Это же ты их убил? — вдруг спросила Маша.
— Я… не знаю, поверишь ты мне или нет, но я владею сверхспособностями — нехотя ответил Ваня, продолжая перевязывать раны на руках девочки.
— Какими?
— Телекинезом. Я умею силой мысли двигать предметы. Плохо, конечно, но иногда у меня это получается. Прямо как сейчас. А что насчёт тебя? Ты тоже владеешь какими-то способностями? Как ты смогла вызвать огонь?
— Я… я не знаю. Это как-то само получилось. Я сама этого не ожидала, что я такое умею. Но да, у меня есть некоторые магические способности. Просто моя бабушка была потомственной белой ведьмой. И её способности передались мне.
— У меня мама тоже была ясновидящей. А бабушка владела чёрной магией. По папиной линии владеющих магией родственников у нас нет.
— А у меня по маминой никто не владеет. Папа вроде как тоже имел какие-то способностями, но сильно ими не пользовался. А ты только телекинезом владеешь?
— Ну, не только. Я ещё и природой управлять умею.
— Как это?
— Я могу немного управлять ветром, растениями даже. А ты?
— Я могу видеть сквозь стены, гадать умею. А ещё бабушка говорила, что у меня есть дар исцеления, что я могу лечить людей и излечивать раны. Правда, я даже не знаю, как использовать этот дар. Сейчас бы мне это очень даже пригодилось.
— Уверен, что со временем у тебя получится раскрыть в себе этот дар и научиться им пользоваться — Ваня бережно и аккуратно обмотал бинтами руки Маши и завязал некрепкие узлы. Её руки он не отпускал до сих пор.
— Так ты смог освободиться и вместо того, чтобы сбежать и помочь сбежать Кире и Стасу, ты пришёл сюда, чтобы меня спасти? — Маша смотрела на Ваню с лёгким удивлением и признательностью. Она не ожидала, что за ней кто-то придёт на помощь в такой ситуации. Тем более, что это будет этот самый мальчишка. Тот самый воришка и шутник, который ни к чему серьёзно не относится. Но, как оказалось, в таких условиях даже такой человек может кардинально измениться.
— Да. Я не мог тебя бросить. И, если бы Полина с Юрой остались живы, я бы и их не оставил и пришёл помочь — с горечью произнёс Ваня, у которого перед глазами мелькали все эти пытки над Полиной и Юрой.
Маша искренне улыбнулась ему. Она полностью поменяла мнение о нём.
— А ты совсем не дурак, как о тебе говорили — усмехнулась Маша.
— Хах, я хоть и дурак, но не до такой степени, чтобы оставить кого-то в беду. Это просто неправильно.
— Нет, Вань, именно дурак бы так не поступил, как ты.
— Хах, давай уходить отсюда — Ваня отвёл смутившийся взгляд.
— Да, только мне нужно одеться — Маша выискивала взглядом по операционной хоть что-то, чем можно прикрыться. Она была раздета для проведения экспериментов.
— Я поищу твою одежду. Она должна быть где-то здесь — Ваня ненадолго вышел из операционной через другую дверь, что вела раздевалку, где и была одежда Маши. Взяв её, Ваня подошёл к Маше и отдал вещи.
— Спасибо — Маша принялась одеваться.
— Давай скорее, нам уже пора уходить.

Стас и Кира продолжали прятаться под кроватями в лазарете. И вдруг в лазарет кто-то вошёл. Брат и сестра испугались и насторожились. Кира прикрыла рот руками, чтобы не закричать. От страха всё тело покрылось мелкой дрожью. В лазарет зашли две пары чьих-то ног, которые зашагали по комнате. И шаги начали приближаться к кроватям. Хозяева этих ног начали нагибаться и заглядывать под кровати. Стаса и Киру это напугало ещё сильнее.
Внезапно Стас почувствовал, что кто-то схватил его за руку и тут же резко выдернул из-под кровати. Мальчик висел над кроватью, человек в белом халате держал его за руку. Точно также поступили и с Кирой. Стас почувствовал, как страх сковал его тело, и он ожидал худшего исхода и сильного удара ножом в живот. Но человек в халате этого не сделал, а просто держал мальчика перед собой.
— Ай-ай-ай, как не хорошо прятаться — с акцентом произнёс человек, — Детишки, вы нас не бойтесь, мы не хотеть причинить вам вреда. Мы просто хотеть открыть новые способы леченья, внести новый вклад в медицина. Разве это плохо? Разве плохо, что наши опыты помогут лучше узнать человека и то, на что способен организм и тело человека? Разве плохо учиться и изучать физиологию людей? Да, очень много людей умереть, но это неизбежно. Ради того, чтобы спасти наших солдат, приходится жертвовать другими. Так оно и работает. Чтобы кому-то спасти жизнь, эту жизнь нужно у кого-то забрать. Уверен, что вы не будете против этих экспериментов, если получше узнать об этом — мужчина вдруг пошёл на выход из лазарета, всё ещё держа Стаса за руку на весу. Второй мужчина пошёл за ним, так же удерживая Киру. Дети начали кричать и просить отпустить, но их просьбы как всегда были проигнорированы.

Стаса и Киру привели в какую-то лабораторию, где находилось кучу врачей и обнажённых подопытных. Кто-то из них сидел на стульях в очереди, ожидая своей участи, а кто-то уже лежал на столах во время вскрытия. Брат и сестра сидели посреди этой лаборатории, наблюдая за происходящим.
— Как вы можете увидеть, мы ничего страшного не делать, мы просто учиться и изучать физиологию человека — рассказывал человек в белом халате, что притащил сюда Стаса, — Вам разве никогда не было интересно узнать особенности генетики у близнецов? Разве не интересно узнать и наглядно увидеть, как болезни влиять на внутренние органы? Разве не интересно узнать и создать новые биологические виды? Создать сиамских близнецов, например? А благодаря нашим экспериментам всё это будет возможно! Хотите наглядно посмотреть? — мужчина хитро улыбался, глядя на детей.
Стас и Кира кивнули, ведь не хочется потом стать жертвами из-за отказа, но и помимо страха любопытство какое-никакое всё же присутствовало.

Маша и Ваня незаметно проскочили из операционной в лазарет, где никого не было кроме трупов.
— Стас, Кира, выходите, это мы! — проговорил Ваня, заглядывая под кровати, но его брата и сестры здесь не было, — Кира? Стас? Эй! Вы где?! — мальчишка запаниковал.
— Кажется, их тут нет… — Маша тоже насторожилась.
— Я вижу. Что нам делать?! Где нам теперь их искать?!
— Постой, Ваня, я… я, кажется, вижу! — Маша застопорилась, глядя напуганными стеклянными глазами куда-то в одну точку перед собой.
— Что?
— Я знаю, где нам их искать!

Стасу и Кире проводили экскурсию по опытам и экспериментам над людьми и им рассказывали зачем и для чего всё это делается. И дети даже были заинтересованы, ведь этот доктор смог расположить их к себе и не сделал им больно.
Детям показывали вскрытие трупов и поражённые внутренние органы, показывали, как на организм влияет температура, давление и влияние различных ядов.
— Что за лица? Это вы ещё эксперименты у японских врачей из «отряда 731» не видели! — посмеялся доктор, наблюдая за реакцией детей на всё происходящее, — Там врачи даже вивисекцию делать.
— А что это? — не понял Стас.
— Если говорить простым языком, то это проведение хирургической операция над живыми.
— То есть, то, что вы сделали с Полиной — это и была вивисекция? Зачем она нужна?!
— Данный вид операция проводиться так, потому что считаться, что симптомы разложения после смерти испортить результаты. Её проводить для того, чтобы изучать последствия заболеваний внутренних органов.
— Почему вы вообще это всё нам рассказываете? Зачем? Вы же всё равно нас убьёте!
— Нет, мой юный друг. Я привести вас сюда, чтобы заключить сделка.
— Сделку?
— Йа, сделка. Я хотеть, чтобы вы узнать, что наши эксперименты наоборот приносить пользу человечеству, и чтобы вы помогать нам находить и приводить ещё новых пациентов для изученья. И взамен на это я вас обучу всему этому, потому что я видеть, как вас это заинтересовало. А ещё я не буду вас убивать.
— Вы хотите, чтобы мы приводили к вам новых подопытных взамен на обучение и нашу жизнь?
— Всё верно. Ну так что, вы согласны стать моими помощниками? — продолжал хитро улыбаться доктор.
Дети на время замешкались и не спешили с ответом.
— Оставьте моих брата и сестру в покое! — внезапно в лабораторию ворвались Ваня и Маша, яростно глядя на докторов.
— Что за…? Как вы сюда пробраться?! Взять их! — приказал своим подопечным доктор.
Врачи хотели схватить детей, но Маша и Ваня выставили руки перед собой и все предметы в лаборатории взлетели вверх. Этими предметами дети сбили всех врачей и не подпускали их к себе.
— Стас! Кира! Ко мне быстро! — Ваня продолжал силой мысли передвигать медицинские инструменты по воздуху и отмахивался ими от нападавших врачей.
Ошарашенные Стас и Кира подбежали к своему брату и спрятались ему за спину.
— Вы целы? — спросила у младших Маша.
— Да, мы целы — ответил Стас, испуганно оглядываясь.
— Маша, освободи подопытных, пока я этих нацистов задержу! — Ваня старался изо всех сил контролировать свою способность.
— Да, сейчас! — Маша помчалась освобождать подопытных детей и выводить их на выход из этой лаборатории.
— Что вообще здесь происходить?! — не понимал доктор, шокировано глядя на летающие сами по себе предметы.
— Возмездие — злобно процедил сквозь зубы Ваня, вонзив скальпель доктору в живот.
Ваня продолжал обороняться и защищать брата и сестру и прикрывать Машу, которая вывела всех жертв из лаборатории. Доктора больше не решались подходить к мальчишке, трусливо шарахаясь от него.
Внезапно снаружи послышались выстрелы. И доктора, и дети переглянулись, не понимая, что происходит.

Саундтрек: Калинка малинка (рок версия)

Дети выбежали на улицу, где увидели, как на территорию ворвались военные. И это были не немцы. Эти военные убивали надзирателей и освобождали заключённых.
— Наши! Наши, родненькие! — радостно кричала женщина с маленьким ребёнком на руках из окна одного из блоков.
Как оказалось, на помощь прибыли советские военные, которые пришли освобождать узников данного концлагеря.
— Мы спасены! — обрадовалась Маша.

После освобождения, заключённые принялись благодарить своих спасителей. Маша, Ваня, Стас и Кира тоже не остались в стороне и подошли к военным.
— Спасибо, что спасли всех нас — Маша улыбалась крупному мужчине в форме.
— Это мой долг и моё призвание — ответил строгий военный.
— Всё кончено? Мы можем вернуться домой? — Кира всё ещё надеялась вернуться.
— С этим лагерем да, но война только начинается — досадно произнёс военный, — Немцы даже и не думают сдаваться и отступать, а только наоборот. А этот концлагерь далеко не единственный.
— Значит, война всё ещё продолжается? И никогда не закончится?
— Она закончится. Не могу сказать, когда, но закончится. И мы должны одержать победу и освободить свои земли от врагов. А теперь прошу меня простить, мне нужно продолжать службу, а вам — возвращаться к своим родителям.
— Но у нас больше нет родителей. Они погибли — досадно произнесла Маша, для которой это была больная тема.
— О, прошу прощения, не знал, примите мои соболезнования.
— Извините, а можно… можно мы отправимся вместе с вами? — вдруг задал вопрос Ваня.
— Куда это с нами? — не понял военный.
— Как куда? На фронт. Родину защищать. Нам всё равно уже терять нечего и возвращаться нам некуда. У нас нет ни семьи, ни дома. Единственный выход — это отправиться на войну и дать отпор этим фашистам, которые и лишили нас нашего дома, и наших родителей. Если уж мы и погибнем, то хотя бы не просто так.
— Да, возьмите нас в свой отряд. Мы можем быть полезны на фронте. Например, можем помогать раненным — сказала Маша. Она была полностью согласна с Ваней и ей бы тоже хотелось принять участие в боевых действиях, чтобы защитить свою Родину и отомстить за смерть своих близких.
— Ну, ладно. В конце концов, у нас не так много людей, да и медпомощь так же не будет лишней — военный тяжело вздохнул, — Я могу взять вас с собой, но вы не думайте, что вам сразу выдадут оружие и отправят на поле боя.
— А вы покажите, как стрелять, мы и на поле боя выйдем — Ваня был настроен решительно, — Хотите Вы этого или нет, но мы будем воевать вместе с вами бок о бок. Мы не собираемся сидеть в западне и бояться, что немцы вновь нападут. Мы будем сражаться. Ведь так? — Ваня глянул на Машу.
— Да, будем сражаться — строго сказала Маша.
— Но а Стаса и Киру мы, пожалуй, просто не можем оставить, с нами им будет чуть безопасней. На фронт отправимся мы с тобой, Маш.
— Вы уверены, что готовы отправиться на фронт? Это вам не игрушки, знаете ли — сказал военный.
— Знаем. И мы готовы пойти на всё, чтобы защитить свою страну — решительно произнесла Маша, взявшись с Ваней за руки.