Сложная задача

Ключ повернулся в замке с привычным щелчком. Я толкнула дверь плечом и сразу скинула туфли, оставив их у порога, как улики с места преступления. Ноги ныли, как будто я пробежала марафон, а не отстояла четыре пары и пообщалась с одним — мягко говоря — ледяным коллегой.

Квартира встретила меня тишиной. Ни одной лампы не горело — я специально не оставляла свет, чтобы не было ощущения, что кто-то ждёт. Потому что никто не ждал. И это, честно говоря, даже радовало.

Я прошла на кухню, не включая верхний свет, только настольную лампу у подоконника. Мягкий тёплый круг света обнял пространство — и я наконец выдохнула. Потянулась к чайнику, нажала кнопку, достала кружку, ту самую — любимую, с надписью «It’s okay to be a little dramatic». Купила в Англии в книжном, между полками с Шекспиром и «Сумерками». Тогда казалось смешным. Теперь — почти как девиз.

Я села на табурет и уткнулась лбом в ладони. День выдался… насыщенным. Очень. В голове не помещалось всё, что произошло. Особенно — вот это случайное сосуществование с Андреем Козловым в одном кабинете, как будто кто-то перепутал имена в сценарии.

И почему-то этот зонт. Протянутый молча. Не по-джентльменски, нет. Просто… как факт. Как действие. Как он сам — молчаливый, чёткий, будто сделанный из стекла и льда.

Чайник щёлкнул, прерывая мои мысли. Я залила кипяток в кружку, добавила чай, потом мёд — чтобы было сладко, хоть где-то. И пошла в комнату, прихватив плед.

На диване я свернулась калачиком, поставила кружку рядом и уставилась в потолок. Он, как всегда, ничего не отвечал.

И всё же что-то было. В нём. В этом взгляде. В этих сдержанных словах. В его абсолютной, пугающей сдержанности. Будто… будто он тоже кого-то вспоминал. Или забывал.

Телефон завибрировал где-то на дне сумки. Я чуть не пролила чай, дёрнувшись от неожиданности. Уже почти девять вечера — в это время звонят либо родственники с тревогой в голосе, либо спамеры с предложением чудо-кредита. Ни один, ни другой вариант не внушал радости.

Я пошарила в сумке и вытащила телефон. Номер — неизвестный.

— Так, — пробормотала я, уставившись на экран, — давай, удиви меня.

Приняла вызов.

— Алло?

На том конце — секундная тишина. И вдруг:

— Аманда Паттерсон?

Я напряглась. Голос был мужской, взрослый, вежливый. Слегка глухой, с едва уловимым акцентом.

— Да, слушаю.

— Добрый вечер. Это администратор приёмной комиссии. Хотел уточнить, вы завтра сможете подойти на небольшое собрание по поводу распределения нагрузки и корректировок расписания?

Я выдохнула.

— Конечно. А во сколько?

— В 10:30, ауд. 102, корпус А. Вас будет ждать профессор Назаров. Он хотел лично обсудить вашу группу.

— Поняла, спасибо.

Связь прервалась, а я ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке, будто он был частью загадки. Почему-то этот голос напомнил мне кого-то. Или что-то. Или какой-то день, который я должна была помнить, но не могла.

Бзз-з-з.

Экран снова мигнул — теперь сообщение. Леночка.

Helena BFF♡:
Ты не поверишь. Никита сказал, что я «хорошо разбираюсь в людях». Похоже, он всё-таки начал подозревать, что я волшебница. Мы в Тире, он стреляет — и попадает. Сразу в цель. Хочу фото, где мы как Бонни и Клайд, но с дипломами.

Я улыбнулась. Сквозь усталость и сумбур это сообщение было как кусочек пледа, мягкий и тёплый.

Me:
Скоро ты и студентов начнёшь телепатией строить. Жду фото!

Положив телефон на тумбочку, я откинулась назад, закрыла глаза. Внутри было что-то странное — не тревога, не усталость, а будто ожидание. Неопределённое. Будто воздух стал плотнее. Будто впереди — ещё один вечер, который не должен быть обычным.

Я уже собиралась пойти умываться, когда в дверь позвонили.

Раздался чёткий, уверенный дзинь. Один раз. Не два, не три — словно человек за дверью знал, что я дома, и не собирался дожидаться второго шанса.

— Только не соседка с просьбой покормить кота, — пробормотала я, натягивая мягкий кардиган.

Подошла, заглянула в глазок — и резко отшатнулась. Потом снова прильнула.

Что?..

На лестничной площадке стоял парень. Судя по форме — курьер. А в руках у него букет.

Я приоткрыла дверь, оставляя цепочку.

— Да?

— Аманда Паттерсон?

— Да, это я.

— Это вам, — передавая массивный букет цветов, сказал курьер.

Взяв цветы в руки и поблагодарив парня, я закрыла дверь. И застыла.

Розы Джульетты. Мои любимые цветы. Я впала в ступор, ибо не могла понять, кто мог прислать мне цветы, так ещё и мои любимые? В Москве я ещё никому не говорила о своём предпочтении в цветах... наверное.

Я осмотрела букет как следует, в поиске карточки. Нашла, взяла в руки и открыла.

Здравствуй~

Я осталась стоять с листком в руках, глядя на цветы, которые вдруг казались более живыми, чем прошедший день.

Скорее всего, я бы ещё долгое время  простояла озадаченной в прихожей,  однако звонок на телефон вернул меня в реальность. Я машинально прошла в гостиную,  пололожила цветы на журнальный столик и взяла телефон в руки.

Неизвестный номер.

Я уже почти приняла звонок, как в дверь постучали. Да что-ж такое?!

Понеслась открывать дверь. У порога стояла Лена с пакетами в руках.

— Угадай что принесла! — входя в квартиру и снимая сапоги, воскликнула подруга.
Я показала ей жестом "одну минуту", вернулась в гостиную и, наконец, нажала на кнопку принятия звонка.

— Алло?

На том конце послышалось лёгкое покашливание. Потом знакомый, чуть глуховатый баритон:

— Это Аманда Паттерсон?

Я замерла.

— Да…

— Добрый вечер. Это Андрей Козлов. Надеюсь, не беспокою. Мне просто… нужно было кое-что уточнить по расписанию.

Я замерла. Мозг, похоже, решил выдать синий экран. В горле пересохло. Лена, заметив моё выражение лица, тут же встала и сделала драматичный жест, как будто вручала мне невидимую статуэтку:
— Номинация «Самый неожиданный звонок года» уходит… твоему будущему!
Я махнула ей рукой и, сжав телефон крепче, отошла к окну.

— Да, я слушаю вас, — попыталась я говорить ровно.

— Я, хм, не уверен, правильно ли сохранил ваш номер… но вы ведь ведёте группы П-204 и П-211?

— Да, всё верно, — подтвердила я, чувствуя, как пульс бьётся где-то в ушах. — Что-то с расписанием?

— Вроде бы. — Он помолчал. — Просто в расписании стоит моя пара во второй аудитории, но по факту она занята под какие-то ремонтные работы. Хотел уточнить, не знайте ли вы, кто её занял?

— О, это кафедра дизайна. Они переехали временно из-за потопа. — Я на автомате прокрутила в голове сообщение из рассылки. — Им выдали аудиторию, пока не починят потолок.

— Понятно. Спасибо. Тогда найду запасную.

— Можете взять ту, что рядом с читальным залом. Там свободно по расписанию.

— Спасибо. Выручаете.

Мы оба замолчали. Но как-то не так, как бывает после делового звонка. А как будто в воздухе повисло что-то ещё. Слово, которое не сказали. Пауза, которую никто не собирался завершать.

Я уже собиралась попрощаться, но он вдруг сказал:

— Вы… довольно быстро влились в коллектив.

Я моргнула. Не потому что это было странно — хотя да, странно, — а потому что голос его прозвучал чуть мягче. Чуть тише. Почти… личным.

— Возможно. Или просто хорошо делаю вид. — Я усмехнулась. — Спасибо, в любом случае.

— Я заметил, — тихо добавил он.

— Что именно?

Пауза. Потом:

— Что вы хорошо делаете вид.

Он повесил трубку. Просто так. Без «до свидания», без «извините за беспокойство». А я так и осталась стоять у окна, с телефоном в руке и ощущением, что этот вечер только начал показывать свои карты.

Позади послышался голос Лены:

— Это что сейчас было?

Я медленно повернулась:

— Это был… Козлов.

— Он что, флиртует с тобой?!

— Я не знаю, Лена. Возможно, он просто… загадка в мужском теле. С педагогической нагрузкой.

Она театрально хлопнула в ладоши:

— Ну наконец-то! Мы движемся в правильном направлении. Я уже молюсь на ваших детей.

— Лена…

— Ну ладно, хотя бы на кофе вдвоём... — взгляд Лены уставился на букет цветов. — А это от кого? Неужто от твоего Андрея?!

— Эй, полегче,  подруга, — поставив руку ей на плечо, продолжила я. — Во первых, он не мой. Во вторых, не знаю, от кого. Курьер принёс,  имени нету.

Лена взяла букет в руки, нырнула носом в лепестки и охнула.

— Видать, наша Мандочка поклонника себе заработала, — захихикала она.

— Да ну тебя, — я пошла в свою комнату и легла на кровать.

Позже, уже ближе к полуночи, когда Лена, наконец, улеглась на своём раскладном диване и перестала в тысячный раз пересматривать чат с Никитой, я вышла на кухню. Взяла стакан воды, прислонилась плечом к дверному косяку. За окном — чёрное небо, утыканное огнями далёких окон. Внутри — гулкое молчание и вкрадчивое ощущение, что день закончился, но мысли ещё бодрствуют.

Телефон снова загудел. На этот раз — уведомление. Я разблокировала экран — и на дисплее отобразилось новое сообщение:

Iceberg Kozlov:
Спасибо за подсказку по аудитории. Вы были правы — у читального действительно было свободно.

Я перечитала его сообщение дважды. Вроде бы ничего особенного. Вежливость. Конец диалога. Но была в нём… какая-то небрежная теплота, будто он написал не коллеге, а кому-то, кого действительно хотел бы поблагодарить. Просто. По-человечески.

Я открыла клавиатуру. Написала:
Всегда рада помочь. Главное — без потопов :)

И тут же стерла.
Нет, звучит слишком глупо.
Написала новое:
Если что, обращайтесь. Я тут, как оказалось, даже полезная.

Оставила. Отправила.
Мгновение — и «прочитано».
Ответа не было.

Но я всё равно осталась у окна, с телефоном в руке. И улыбкой, которую сама у себя украсть не могла.

Через минуту экран вспыхнул снова.
Iceberg Kozlov:
Это правда. Приятного вечера.

Приятного вечера.
И снова — ничего особенного.
Но я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Как будто мы оба сделали по одному шагу — с разных берегов, навстречу.

Ночь как будто затихла в ожидании. Ни машины под окнами, ни голосов с улицы — словно весь мир выдохнул и замер. Я прислонилась лбом к стеклу, стараясь остаться в этом моменте подольше. Тихом. Человечном. Почти... уютном.

Но мозг — предатель — не хотел выключаться. Он лихорадочно прокручивал весь вечер, особенно последние строчки диалога.

"Это правда."

Что именно? Что я полезная? Или что-то другое? Его голос всё ещё звучал в моей голове, чуть глуховатый, чуть неуверенный — совсем не такой, каким он был днём. Будто под вечер он стал другим человеком. Или снял броню. Хоть немного.

Я выключила свет на кухне и вернулась в комнату. Лена уже сопела, обняв подушку. Я накрыла её пледом, чуть улыбнулась и юркнула к себе под одеяло, схватив телефон. Перечитала сообщение снова. Потом выключила экран. Потом снова включила. И так пять раз, не меньше. Внутри что-то копошилось — лёгкое, неловкое, почти как подростковая надежда, которую я давно запаковала и отложила на антресоли.

03:12.
Мне нужно было спать. Завтра встреча с Назаровым, потом пары, потом, возможно, снова столкновение с Козловым — в коридоре, в столовке, в глазах.

Я выключила телефон, отложила его и наконец закрыла глаза.

☆☆☆

Меня разбудил запах кофе. Настоящий, бодрящий, почти как в кофейне у вокзала в Брайтоне. Лена что-то напевала себе под нос на кухне, а я, завернувшись в одеяло, выглянула из комнаты, как сова после зимней спячки.

— У нас что, праздник? — пробормотала я, потирая глаза.

— Мы живы — уже повод, — весело отозвалась Лена. — И вообще, тебе нужно появиться на собрании бодрой, свежей и слегка мистической.

— Почему мистической?

— Ну как же. Ты — загадка с британским акцентом и цветами без подписи. Люди должны задаваться вопросами!

Я усмехнулась и ушла умываться.

Спустя сорок минут, я вышла из дома. На улице моросил мелкий дождь. Я взяла зонт Козлова, который он мне дал вчера, и шагнула в утро, полное недосказанностей и кофеина.

К кампусу я подошла почти вовремя. Пальцы замёрзли, настроение тоже — пока не увидела Назарова, стоящего у входа в корпус А с бумажками и всё тем же вечным выражением лёгкого раздражения на лице.

— А, Паттерсон. Идём, — буркнул он и кивнул в сторону аудитории.

Мы вошли. За столом уже сидел... Андрей. Я едва не споткнулась.

Он поднял глаза, кивнул, но ничего не сказал. Только слегка приподнял бровь, будто оценивая, как я сегодня справилась с выбором шарфа.

— Присаживайтесь, — сказал Назаров, даже не глядя на нас. — Будем распределять ад и дисциплину.

"Звучит как девиз факультета," — мысленно отметила я, доставая блокнот.

В аудитории было тихо, как на контрольной. Только скрип ручек, шелест бумаг и тик-так на часах.

И его взгляд. Иногда он косился на меня — коротко, будто проверяя, на месте ли я. Я чувствовала это кожей. И сердце каждый раз сбоило на пол-удара.

Когда обсуждение подошло к концу, Назаров собрал бумаги и, пробурчав что-то про «ждите новую версию расписания», ушёл.

Мы остались вдвоём.

— У вас снова зонт? — спросила я, улыбаясь краем губ.
Он посмотрел на меня и чуть кивнул.
— Я предпочитаю быть готовым.

— Разумно.

— Вы не промокли?

— Ваш зонтик спас. — Я помедлила. — А цветы...

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. Ждал, пока я продолжу.

— Ах, нет, ничего... — промолвила я, вставая.

Он тоже поднялся. И в этот момент зазвонил его телефон. Он глянул на экран и нахмурился.
— Простите, нужно взять.

Я кивнула и вышла из аудитории.

Ну конечно не он прислал цветы. Откуда ему было знать про розы Джульетты?
Но всё же это не давало мне покоя.